Глава 11

Я возвращаюсь домой ближе к ночи. И это с учетом того, что я согласился на кабальные договоры партнеров и особо не спорил. Но нам нужен контракт с их компанией, к тому же на рынке они лучшие. В другом случае я бы пободался, попытался выбить для нас более выгодные условия, но не сегодня. Не сейчас. Когда душа и тело просятся назад, домой. Туда, где остался самый близкий мне человечек.

Из головы не выходят Илюша с Софией. Это первый день, который сын проведет у себя дома. Если не считать дня знакомства.

Первые впечатления, первая ночь в своей комнате.

Как он воспримет новую обстановку? Как отнесется к другим родителям?

Бесспорно, присутствие Сони на первых порах необходимо. Илья привык к ней, доверяет. К тому же она хорошо знает мальчика и его привычки, черты характера, с которыми нам тоже нужно будет знакомиться. И ее помощь во многих вопросах просто необходима.

Я вхожу в дом, отмечая, что Саша еще не спит. Свет в спальне доказывает это ярче любых слов.

Но я поговорю с ней позже. После того, как смогу убедиться, что с сыном все в порядке.

Хоть внутренний голос и подсказывает, что были бы проблемы – я бы уже был в курсе. Но нет, за вечер меня никто не тревожил.

Прохожу в комнату Ильи, приоткрывая дверь. В детской спальне тихо.

Тусклый ночник почти не дает света, но как ориентир выделяет детскую кровать у стены. И сидящую рядом на полу фигуру.

– София? – зову удивленно.

Девушка не сразу отзывается. Вначале дергается, поднимает голову, оглядываясь дезориентированно по сторонам.

Она явно заснула, сидя у постели сына, положив голову на матрас.

– Все в порядке?

– А? Да, кажется, – Пытается встать, но тут же падает обратно. – Ноги затекли, – шепчет себе под нос.

Я вхожу вовнутрь. Подхожу к кровати, вглядываясь в безмятежное личико сына. Рот приоткрыт, длинные ресницы слегка подрагивают, одеяло сдвинуто в сторону. Илюша расслабленно спит, раскинувшись звездочкой на довольно широком матрасе.

Я подаю Софии руку, помогая встать.

– Он привык спать со мной. До восьми месяцев Илюша нормально спал в своей кроватке, а после – как отрезало. Я пыталась укладывать его одного, как раньше, и через день, и через неделю, и через месяц, и через год, но без толку. У него прям истерика. Я так и не смогла понять причину его страхов. Единственное – он должен чувствовать, что я рядом. Ночью постоянно ищет меня и просыпается, если вдруг не находит. Например, вышла в туалет. А тут еще и на новом месте… – сбивчиво оправдывается она.

– Но вы же не собираетесь спать на полу? – выгибаю насмешливо бровь.

– Моя комната далеко. Этажом ниже. Боюсь, там я даже не услышу, если он проснется, – серьезно отзывается Соня, ставя меня в тупик.

– Ну, это не дело, – гляжу на заспанную девушку.

Зрение постепенно привыкает к рассеянному свету ночника, и я хорошо могу рассмотреть разрумянившиеся щеки, пухлые розовые губы, чистую кожу без намека на косметику.

София сонно хлопает глазами и выглядит сейчас такой беззащитной, нежной, хрупкой. Как сказочная фея, каким-то чудом оказавшаяся в нашем суровом мире.

Она и правда не похожа на обычных девушек. По крайней мере, на тех, которых я привык видеть ежедневно. Замороченных на внешности, на деньгах, на красивой жизни. Готовых тоннами вкалывать в себя всякое дерьмо в надежде, что это как-то поможет им приблизиться к своей мечте.

Я невольно гашу непрошеное желание убрать непокорную прядь волос с ее лица. Прикоснуться. Убедиться, что она настоящая.

Вспоминаю, о чем мы только что говорили, и продолжаю:

– Почему не сказали об этом Саше?

При упоминании имени моей жены София меняется. Сжимается в комочек и отводит взгляд, поджимая губы. Отказываясь дальше вести диалог.

Я знаю Сашу. Как и то, какой резкой и непрошибаемой она может быть в некоторых вопросах. В отношении Софии Саша часто высказывалась очень резко, поэтому я не удивлюсь, если и в этот раз она перегнула.

Илья начинает ворочаться и, словно в подтверждение слов Сони, вскакивает с кровати, хнычет и жалобно зовет:

– Мам? Мама? Мам?

– Я здесь, солнышко. Тише, тише. Спи, мой хороший. Я тут, я рядом, – тут же реагирует девушка.

Укладывает сына на подушку, укрывает тонким одеялом и протягивает руку, которую Илья тут же обнимает, как любимую игрушку. Пара минут тишины, и слышится спокойное, равномерное сопение ребенка. Мальчишка уснул.

А Соня так и продолжает сидеть в неудобной позе, боясь пошевелиться и разбудить его.

Кровать хоть и вполне просторная, но все же не рассчитана на двоих. Поэтому спать вместе им тут будет тесно. И неудобно. А в такой позе, как сейчас полусидит-полулежит София, отдохнуть не получится.

– Давайте я отнесу его к вам в комнату? А завтра подумаем, как быть, – предлагаю спустя несколько минут.

– Там тоже односпальная кровать, – вздыхает девушка.

– Значит, в мою комнату, – принимаю решение.

Аккуратно, стараясь не разбудить, беру сынишку на руки, киваю Соне, чтобы следовала за мной, и, не дожидаясь ее реакции, выхожу в коридор.

Илюша жмурится, утыкаясь носом мне в рубашку. Пытаясь спрятаться от света, который и впрямь бьет по глазам после сумрака детской. Благо моя спальня находится совсем рядом.

Да, с некоторых пор у нас с Сашей разные спальни. После аварии периодами мне просто жизненно необходимо было оставаться одному. Именно тогда я и уползал, прячась ото всех, в свою личную берлогу. А после привык.

Я толкаю ногой дверь, чтобы ненароком не задеть ребенка, и останавливаюсь на пороге, недоуменно глядя в сторону кровати. Где, выбрав эротичную позу, в шикарном шелковом белье расположилась жена. Явно не ожидающая увидеть еще кого-то кроме меня.

– Кажется, мы здесь лишние. Давайте я отнесу Илюшу назад? – протягивает руки Соня, пряча взгляд.

Она более чем обескуражена подобной ситуацией.

– Не стоит, – качаю головой. И, хмурясь, обращаюсь к Саше: – Выйди, пожалуйста. Ты сейчас не вовремя.

Она замирает, растерянно глядя на меня. Теряется в первый момент, накидывая на плечи тонкий халатик и сползая с кровати.

Удивленно наблюдает, как я укладываю сына на середину постели. Как укрываю одеялом и прошу Софию выключить свет.

– Спокойной ночи, – шепчу девушке.

Киваю, чтобы она ложилась рядом с Ильей.

Соня не соврала. Мальчишка и правда вцепляется в нее руками и ногами, словно боится, что она исчезнет. Ищет носиком и втягивает знакомый запах матери.

Вспоминаю историю из своего детства. Мама рассказывала, что я был крайне неспокойным ребенком, очень плохо спал и постоянно просыпался по ночам. Отец пахал на трех работах, чтобы прокормить семью, а мама в одиночку тянула домашний быт.

Тогда не было детских подгузников, современных стиральных машинок, мультиварок и прочих приблуд, облегчающих женские хлопоты. Поэтому свободного времени оставалось крайне мало. А, как известно, маленькому ребенку нужно уделять уйму внимания. Поиграть, погулять, укачать, полежать рядом, пока не уснет. А после успеть переделать кучу дел. И когда этим заниматься, если я спал, по ее словам, не больше получаса, а затем снова вскакивал и ревел?!

Тогда бабушка и подсказала ей идею: оставлять рядом со спящим мною свой халат или платье. Какую-то вещь, пахнувшую родным человеком. Удивительно, но мама утверждала, что это работало.

Я перестал дергаться, просыпаясь каждые тридцать минут, и проблема со свободным временем частично решилась.

– Герман, что происходит? – обретает, наконец, дар речи Саша.

Я прикрываю дверь в спальню и иду на первый этаж. Слыша, как она тенью следует за мной.

Этот же вопрос мне хочется задать ей. Почему Саша не слышала, что Илья просыпался? Ведь Соня не просто так оказалась у него в комнате.

Почему не осталась с ним рядом на ночь? Почему вообще не в курсе, что творится в спальне у ребенка?!

Все эти вопросы крутятся на языке. Я уже молчу про то, что комната Софии находится черт-те где, хотя я четко дал понять, чтобы было наоборот.

Да, определенный достаток в семье дает привилегии. Можно нанять няню и не париться по поводу свободного времени. Можно окружить сына заботой, вниманием чужих людей. Профессионалов своего дела. Со стажем, с педагогическим, медицинским образованием.

Но все вышеперечисленное не заменит ему мать! Той ласки, тепла и любви, которые ребенок черпает от самого близкого и родного ему человека.

А мы и так потеряли много времени, упустив самый важный период в жизни Ильи. Его первые шаги, первые слова, первое знакомство с миром.

Справедливости ради надо заметить, что Соня действительно с любовью и заботой относилась и относится к малышу. Так, как и должна настоящая мама. Но она ему никто. Всего лишь сосуд. И очень скоро ее вообще не будет в нашей жизни.

Все бы ничего, только вот Саша почему-то не торопится занять ее место в сердце сына.

– Герман, ты меня слышишь?

– Слышу, – отзываюсь автоматом.

– Тогда объясни, что это сейчас было? Ты мало того, что забыл о том, что у тебя есть жена, еще и приводишь в свою спальню малознакомую девку на глазах у меня?! Это как называется? – взрывается она, когда мы отходим на приличное расстояние от комнаты.

Я не могу сдержать едкой усмешки в ответ на ее претензии. В нашей жизни наступил переломный момент, мы наконец-то вернули долгожданного наследника в семью, обрели сына, а ее волнует, почему я не польстился на ее прелести?!

– Ты ничего не перепутала? – оборачиваюсь лениво.

Смотрю несколько секунд не моргая, желая только одного: чтобы Саша без лишних слов поняла свою ошибку.

– В смысле? – останавливается жена. Меняется в лице и плотнее кутается в тонкую тряпицу, именуемую халатом. – Герман, ты о чем?

Саша мгновенно улавливает мое настроение, отступая на шаг. Но меня цепляет другое. Каким-то шестым чувством я улавливаю страх в глубине ее зрачков. Подсознательный, несвойственный доселе ей. Такой бывает, когда человеку есть что скрывать.

Саша теряется буквально на секунду, но этого хватает, чтобы посеять зерно недоверия.

– Я соскучилась! И приревновала. Да! – защищается она. – Ты совсем перестал замечать меня в последнее время. Я чувствую себя пустым местом! А ты, вместо того чтобы развеять мои сомнения, выставляешь меня за дверь, возвышая эту аферистку и унижая тем самым меня! – переходит она в наступление. – Аргументируя тем, что я якобы не вовремя. А когда время, Герман? Когда? Я все делаю для нас. Ради нас! Я живу ради тебя! У меня через два дня самолет в Гамбург. Я улетаю. Меня не будет несколько недель, и вполне нормальное явление, что я хочу провести эти дни вместе с мужем. То есть с тобой! А что ты?!

– Гамбург? – пытаюсь вспомнить, какого черта жене понадобилось в Европе.

Саша видит мою заминку, тут же хватаясь за возможность повернуть ситуацию в свою пользу. И обиженно кривит губы:

– Ты забыл? Герман, вот так ты помнишь обо мне и моих проблемах?

В памяти всплывает разговор полугодовой давности. Что-то про ринопластику и фейслифтинг, про одну из лучших клиник мира, в которой оперировались уже две ее подруги. И про то, что попасть туда большая удача, потому как очередь к нужным специалистам расписана чуть ли не на годы вперед.

Я помню, как отмахнулся, дав добро на все капризы по поводу изменения внешности. Если это сделает ее счастливее, то почему нет? В конце концов, спорить на эту тему с Сашей бесполезно. Я проиграю в первом же раунде, когда в один из вечеров забуду сказать комплимент, чем введу жену в дикую депрессию. И мы снова вернемся к этому же разговору. Только уже с железными аргументами против моей позиции.

Но, черт возьми, тогда не стоял вопрос о возвращении сына в семью. И не нужно было выбирать между ребенком или дурацкой прихотью.

– Поездку придется отложить.

– Что-о? – тянет она, распахивая широко глаза. – Ты издеваешься? Что значит отложить? Герман, это не личная клиника, чтобы можно было так легко перенести. У них оперируются знаменитости, политики, я не говорю уже об олигархах со всего мира. Они по праву заработали себе репутацию одного из лучших медицинских центров в мире! Я не могу просто так взять и отказаться. У меня уже все оплачено!

– Значит, отменяй, – бросаю окончательно. Меня начинает раздражать переливание из пустого в порожнее. – Я в душ и спать. Устал зверски. Спокойной ночи! – произношу завершающей нотой.

Наблюдая, как у Саши от негодования раздуваются ноздри.

Читая в ее глазах, какой я негодяй.

И оскоминой на зубах ощущая странное чувство поражения. Несмотря на то, что уверен: жена сделает все, как я сказал.