Глава 14

Весь день проходит в суете и нервотрепке. Причем оказывается, вынос мозга на работе ничто по сравнению с семейными проблемами. Я привык к Саше, привык к тому, что в моем доме живут взрослые люди. Которые при возникновении проблем способны сами решить их, не забивая голову вопросами мне, не перекладывая ответственность на мои плечи.

Так было до. До сегодняшнего дня. Точнее, вчерашнего. Когда все резко перевернулось с ног на голову.

В офис я опоздал на несколько часов. Хорошо хоть, важных встреч на первую половину дня не было назначено, иначе и здесь пришлось бы понервничать. А так за меня отдувались зам и моя помощница.

Все же появление ребенка в семье, оказывается, не такое уж и радужное событие, лишенное неприятных сюрпризов.

Я был уверен, что с возвращением Ильи атмосфера в наших с Сашей отношениях улучшится. Мы снова сблизимся.

За последние годы мы сильно отдалились друг от друга, часто ссорились. Чувства сошли на нет. Я даже задумывался о разводе, когда на горизонте вспыхнула надежда.

И ведь это Саша раскопала в последний момент информацию о том, что наш сын все же появился на свет. Жив, здоров. Она носилась как угорелая, требуя вернуть Илью в семью. Изображала беспокойство, проснувшиеся материнские чувства.

И что в итоге? Как только Илюша появился в нашем доме, Сашу как подменили.

Нет, я вижу, что она пытается держать себя в руках. Играет в маму. Но вот именно, что, черт возьми, играет! Потому как даже на расстоянии, через камеру видеонаблюдения я чувствую фальшь и вижу перекошенное от неестественной улыбки лицо жены.

Она оказалась не готова.

Я не знаю, в чем дело. В том, что не сама выносила это дитя? Что психологически не успела принять его как своего? Или что-то еще, что тоже имеет вес, но пока ускользает от моего внимания?

Сегодня утром Саша устроила настоящий апокалипсис. Нет, я привык к ее странным вспышкам агрессии и научился их игнорировать. В конце концов, у каждого свои причуды, а женщины еще и более эмоциональны. Но чтобы она вышла из себя вот так, чтобы это задело даже меня – такого не случалось давно.

Ее поведение сильно диссонирует с отношением к сыну суррогатной мамы, что еще больше перевешивает чашу весов не в Сашину сторону.

Меня изнутри грызет странное чувство несоответствия. Все должно быть наоборот, а получается шиворот-навыворот. И как это исправлять, я ума не приложу.

Перевожу взгляд на дисплей планшета, где идет прямая трансляция с домашних камер видеонаблюдения. Взгляд выхватывает хрупкую фигуру Сони. Молодая, красивая, любящая. В груди что-то щелкает. Это ненормально. Но я понимаю, что она меня зацепила. Не знаю чем, не знаю как, но факт остается фактом. Я слишком большой мальчик, чтобы врать самому себе и отмахиваться от очевидных вещей.

Они даже чем-то похожи с Сашей. Одного типажа. Может быть, в этом причина? Только Саша более жесткая и циничная, испорченная большими деньгами и высоким социальным статусом.

Хотя чего кривить душой, она и в юности была такой же. Это либо заложено природой, либо нет.

Соня же мягче, женственнее, нежнее. Если бы можно было соединить эти два характера в одном, получилась бы идеальная женщина.

Но и в Соне есть стержень. Иначе она давно опустила бы руки, согласившись отдать сына. Не боролась бы, не пыталась сопротивляться. Просто проявляет она себя по-другому.

Вот ее последний поступок с бегством был ошибкой. Глупым, непродуманным планом.

Соня ведь знала, что за ней следят. Видела. Тем более сей факт даже не скрывался. Понимала, что простой слежкой я не ограничусь, и все равно решила испытать судьбу. Пощекотать нервы обоим.

Увы, осуществить задуманное не вышло, а вот доверие она подорвала.

Я вижу, как открывается дверь в спальню и заходит врач. Прибавляю звук, чтобы слышать, о чем они говорят. Отчет по-любому мне перешлют лично, но сейчас важнее другое. Я внимательно слежу за реакцией девушки на слова доктора. Она задает правильные вопросы, интересуется каждой мелочью, о которой мне бы и в голову не пришло спросить. Правда, тут соревноваться бесполезно. У нее есть бесценный опыт. И на душе становится легче при понимании, что сын в надежных руках.

Диагноз подтвердился. У Ильи действительно ветрянка. Беспокоиться нет оснований.

Так я думал еще утром, пока не объявил новость Саше. Вот тогда и произошел наш конфликт.

С утра она уехала в салон красоты. И именно тогда молоденькой уборщице из клинингового агентства стало плохо при уборке детской комнаты. Позже она призналась, что беременна и не справляется с токсикозом. Просила не штрафовать, не рассказывать начальству.

В порядок детскую в итоге она привела, что-то отдали в химчистку, но пару суток придется переждать где-то в другом месте. Поэтому временно я с сыном занял спальню Саши.

Это оказалось ошибкой.

Обвинения, истерика, слезы.

Черт его знает, но я почему-то был уверен, что этой заразой болеют все дети без исключения, приобретая к старшему возрасту стойкий иммунитет. Оказалось – нет. Саша не болела.

Хотя, как по мне, проблема больше надумана. Саша просто вспылила. Решила отомстить за отмененную операцию в Германии.

Я пытаюсь не думать больше ни о Соне, ни о Саше. Настроиться на работу, отключившись от терзающих мыслей. И у меня почти получается.

Перед завершением рабочего дня я все же звоню жене, чтобы узнать, как у нее дела. В конце концов, дом большой и вариант пересечения ее с больным ребенком маловероятен.

Пока она уехала в нашу городскую квартиру, которая пустует. Переждать, попсиховать, успокоиться.

Саша берет трубку не с первого раза. И даже не с первого звонка.

– Хочешь поинтересоваться, жива ли я еще? – слышу в трубке обиженно-ехидный голос.

– Не болтай ерунды, Саш. Возвращайся, – прошу усталым голосом.

– Через двадцать один день. Не раньше! Ты в курсе, насколько заразно это заболевание. Мне остается только молиться о том, что я не успела вдохнуть вирус. Завтра будет готов анализ и станет ясно. Если я здорова…

– То ты прекратишь страдать ерундой и вернешься домой, – заканчиваю за нее.

– К кому? Зачем? Ты вечно занят. Работа, работа, работа! Теперь вот нарисовалось новое увлечение – ребенок. А я? Зачем я тебе нужна? Я так надеялась, что между нами все наладится, что мы снова будем зажигать, как в юности, а ты… ты даже из собственной спальни меня отправил, когда в доме появилась эта девчонка с… – раздраженно выдыхает она, напоминая в очередной раз о вчерашнем вечере. – Теперь ты примерный папа. К тебе не подступиться. Ты и сейчас меня домой зовешь не потому, что соскучился, а ради того, чтобы я изображала роль любящей матери!

– А это не так?

– Вот опять! Да как ты не можешь понять, Герман, что в нынешнем положении это невозможно! Я вместо того, чтобы сближаться со своим сыном, вынуждена буду трястись от страха, что заражусь и слягу. Или считаешь, это оправданный риск?

– Саша, ты преувеличиваешь, – начинаю терять терпение.

– Герман, ты поиздеваться звонишь? Ты все же настаиваешь на нашем общении? Чтобы потом сидеть и злорадно наблюдать, как я покрываюсь сыпью, от которой могу отойти в мир иной? Ты этого ждешь от меня? – снова повышает градус беседы. А после заявляет в ультимативной форме: – Так вот, если подтвердится, что не заразна, то я еду в Европу! Какой смысл откладывать запланированные процедуры, если все равно не смогу видеться с ребенком?

Я с яростью откидываю голову назад, с силой ударяясь затылком о подголовник кресла. Повернуть ситуацию в свою пользу и обвинить меня в бесчеловечности – верх мастерства. И у Саши это замечательно удается.

После ее слов я ощущаю себя тираном, думающим только о себе. Хотя в действительности все как раз таки наоборот.

– Значит, ты все решила? – резюмирую, понимая, что спорить в нашем случае бесполезно.

Саша заняла позицию и сдавать ее не собирается. А мои уговоры будут восприняты в штыки.

– Ты слышал о рисках, – уже более тихим голосом отвечает она. – За три недели ничего не случится. Я успею вернуться. И тогда в полной мере приступлю к своим обязанностям.

Не говоря больше ни слова, я выключаю звонок. Дальше вести диалог бессмысленно. Карандаш с хрустом ломается в моих руках.

В словах Саши есть смысл. Она права в том, что в ее возрасте при наличии определенных проблем со здоровьем от подобной заразы лучше поберечься. Но меня злит, что ее в принципе не волнует здоровье ребенка.

Сашин мир до сих пор крутится вокруг ее личных хотелок, а ребенок всего лишь красивое дополнение. На все остальное есть няньки. Я, в конце концов. А она появится позже. Обновленная, похорошевшая, чтобы на фото с сыном выглядеть сногсшибательно. На все сто. Чтобы наконец примерить на себя роль матери и поиграть в счастливую семью. Если получится.

Надолго ли ее хватит? Как быстро она сдуется, учитывая, что хлопоты с Ильей ее уже сейчас выводят из себя?!

Что ж, загадывать не буду. Время покажет.

Смотрю на часы, отмечая, что пора закругляться и ехать домой. Но, увы, сразу освободиться не получается.

В особняк я возвращаюсь уже поздно вечером. Свет в окнах, где остались Соня с Ильей, не горит, что вполне нормально, учитывая режим сна и отдыха маленького ребенка. Но остаться в стороне, не заглянув к ним, не узнав лично, как дела – общее положение вещей я весь день наблюдал через видеокамеры, – не могу.

Шагаю через три ступеньки, поднимаясь на второй этаж. Уже подхожу к спальне, собираясь взяться за ручку, как дверь сама распахивается перед моим носом. Дыхание почему-то перехватывает, когда на пороге появляется Соня. Я чувствую себя вчерашним пацаном, не в силах первым начать разговор. В горле пересыхает, и слова застывают на языке. В груди странно щемит, как бывает после долгой разлуки. Я сам не понимаю охвативших меня чувств. А вот в ее глазах явно читаю немой вопрос.

– Добрый вечер! – сдерживаясь, здоровается она.

Топчется на месте, ожидая от меня каких-то дальнейших действий. А я смотрю на нее, как идиот, и не помню, зачем сюда шел.

На секунду я вообще выпадаю из реальности. Меня охватывает дурацкое дежавю. Раньше я мечтал о том, чтобы, когда прихожу домой, меня встречала любящая жена, а в колыбельной спал наш ребенок. И сейчас эта картинка четко рисуется в голове, подставляя под образ второй половины Соню.

И ведь она идеально подходит на эту роль. Если бы не большое-пребольшое но. Я женат, и это не ее ребенок. Хоть и родила его она.

Смаргиваю настойчивый морок, переключаясь на сына.

– Как Илья? Как его самочувствие? – вылетает автоматом.

Заглядываю за спину девушки, где, обняв мягкую игрушку, спит маленькое чудо.

– Врач приходил. Написал, какие препараты нужны и в каких случаях их давать. Температуры больше не было. Жаль, гулять пока нельзя. Сидеть в четырех стенах ребенку трудно. Тем более здешняя обстановка ему незнакома, – жалуется она.

Я захожу в комнату, иду к кровати, присаживаясь на край.

– Это временно. Тебе привезли вещи из дома, которые ты просила? – рассматриваю мелкого.

Сыпь стала более ярко выраженной и местами пошла мелкими пузырьками. Дети в большинстве легко переносят эту болезнь, и хочется надеяться, что Илья не станет исключением.

– Да, – сухо бросает она. – Герман, я хотела у вас спросить одну важную вещь. Еще днем.

– Что-то случилось? – перевожу на нее взгляд.

Соня нервно кусает губы, медля с ответом. На ней обычное домашнее платье с милыми котятами, едва прикрывающее колени. Оно свободно сидит на ее фигуре, не выделяя женских прелестей, но, несмотря на всю его скромность, действует на меня похлеще сексапильного нижнего белья.

Весь ее образ: домашний, нежный, женственный – магнитом тянет к себе, пробуждая мужские инстинкты.

Мне стоит огромных усилий отгородиться от непрошеных эмоций.

– В тот вечер, когда вы забрали нас с Илюшей, вы обещали, что никого не тронете, – подбирая каждое слово, начинает она. – Я помню ваши слова. Вы ведь сказали, что отпустите Лешу, как только я сяду к вам в машину?

Я напрягаю память, пытаясь вспомнить, кто такой Леша. Это тот хмырь, с которым она пыталась сбежать?

– Допустим. А что не так?

– Его действительно не тронули? Отпустили без проблем?

– Должны были. Он мне не нужен.

– Вы не поняли вопроса. Мне нужен точный ответ: его отпустили или все же… он пострадал от ваших людей? – настойчиво пытает она.

– Соня, я не криминальный авторитет, чтобы разбираться с людьми подобным образом. Я вообще предпочитаю диалог любой физической силе.

Она замолкает, но в глазах плещется осуждение. Я вижу, что Соня не верит мне, и это почему-то задевает.

– Его избили в тот день. Мама видела, в каком состоянии он приехал рассказать, что случилось. А вы ведь обещали…

– Бред! – перебиваю ее жестко. – Вы осознаете, что подобные действия могут привести к уголовной ответственности? Те времена, когда приходили братки, избивали просто так и им все сходило с рук, давно ушли в прошлое. Сейчас подобное пресекается на корню. Проблем потом не оберешься.

– После всех угроз с вашей стороны и со стороны вашей жены я уже ничему не удивляюсь. К тому же маме нет смысла врать. В отличие от вас, – выплевывает она обиженно.

– Так, стоп! – перебиваю тихо. Илья ворочается во сне, поэтому пару минут мы напряженно молчим, ожидая, пока он затихнет. – Это все легко проверить. В каждой машине стоят видеорегистраторы. И записи ежедневно скидываются в облако. Можно просмотреть, чтобы убедиться. Есть желание?

Да, я не ангел. И местами жизнь заставляла действовать жестко. Когда-то. В далеком прошлом.

Но при всем при этом подлость точно не мой конек. Я всегда играл открыто.

Ее мужик мне даром не сдался, тем более я действительно говорил ребятам не трогать его. Поэтому уверен, что история с мордобитием ее Лешеньки – чистой воды шантаж.

По лицу Сони пробегает тень сомнения.

– А покажите! – требует она. – Я хочу сама увидеть, что происходило после нашего отъезда.

Я поправляю сыну одеяло и делаю знак рукой следовать за мной. Комнаты безопасников находятся на первом этаже.

Игоря на месте нет. Кажется, сегодня он отпрашивался на вечер, говорил, личные планы. Поэтому за монитором компа сидит другой человек. Новенький. Его взяли недели три назад, и я толком с ним не знаком.

– Альберт, кажется? – киваю ему, когда мы заходим без стука. – Мне нужны записи с видеорегистраторов автомобилей за прошлый вечер.

– Всех? – тут же реагирует парень.

Выводит на экран архив.

– Вот, эта и еще эта, – щелкает он мышкой на нужные файлы, наметанным глазом находя необходимое за секунды. – Переслать вам?

– Нет, спасибо. – Отодвигаю его в сторону.

Присаживаюсь в компьютерное кресло, прокручивая первое видео до определенного момента. Останавливаю, и дальше смотрим уже на обычной скорости.

Угол обзора не очень хорош, но все же захватывает часть происходящего. Соня становится за моей спиной, так же пристально наблюдая за теми, кто мелькает в кадре.

Ее Алексей подходит к соседней машине. Наклоняется, о чем-то разговаривая с Игорем. Они довольно долго беседуют. Причем складывается ощущение, словно они были знакомы задолго до этой встречи.

Мужчина бьет со злостью ладонью по корпусу авто и замирает, вглядываясь в даль. Отходит, исчезая из кадра. А еще через несколько мгновений появляется, держась за челюсть, запрокидывая голову назад и прикрывая ладонью разбитый нос.

– Твою мать! Кто?! – вырывается со злостью.

Таким тоном, что Альберт и Соня шарахаются в разные стороны.

– Так ваша жена же приказала, – скороговоркой выдает в оправдание охранник. – Ну так Игорь Николаевич сказал. Кажется…