Глава 18

С каждым днем мое отношение к Кравицкому меняется.

Вначале я ругала себя, пыталась образумить, напоминала о каких-то очевидных вещах. Например, о том, что он собирается отобрать у меня ребенка. Или о том, что Герман женат и мне не стоит реагировать на его, казалось бы, нечаянные прикосновения. На его волнующую близость, долгие взгляды, мужской интерес в глазах. Это все обман! Лишние попытки добиться своего окольным путем.

Да, я вижу, что отец из него замечательный. Он с легкостью нашел общий язык с Илюшей, и видно, как ему небезразличен ребенок. Я понимаю, что Кравицкий может обеспечить сыну шикарное будущее, кучу перспектив и безбедную жизнь, о которой со мной Илья может только мечтать.

Да, это не мой ребенок. Не моя кровь. Но как объяснить это сердцу, которое упрямо не хочет ничего слышать в ответ?! Которое готово разорваться от боли только от одной мысли потерять свой смысл жизни?!

Меня не утешает понимание, что у меня будут еще дети, что я не должна настолько растворяться в одном ребенке. Ведь как ни крути, но абсолютная материнская любовь часто только вредит детям. Лишает самостоятельности. Рождает чувство вины.

– Соня, как дела, моя хорошая? – звонит в начале недели мама. – Илюша выздоровел ведь уже? Я соскучилась по вам, – намекает тонко.

Я и сама готова хоть сейчас лететь обратно, но, увы, пока мы не договорились с Кравицким, что-то предпринимать бесполезно. Я все еще надеюсь, что он передумает. Поймет, что нельзя разлучать малыша с мамой, и откажется от своей затеи.

– Да, карантин закончился. Я поговорю с Германом. Возможно, мы и приедем на днях.

– Очень, очень жду. Ты не спорь с ними, дочка. Они ведь наверняка не плохие люди.

– Кто? – вырывается удивленно.

– Ну этот твой, как его? Герман Львович? – безошибочно вспоминает мама. Удивительно. До этого она и фамилию постоянно коверкала, а тут имя верно запомнила. – Мы все допускаем ошибки, вот и у него что-то пошло не так. Но видишь, одумался! А ребеночек-то его, родной. Мы ему его сберегли, он нас отблагодарил. Я понимаю, что тебе тяжело, я тоже к Илюше душой прикипела, но что поделать? Судьба такая. Не наш он. Да и ему там явно лучше будет, – тараторит мама. – Я боюсь, что вас обоих потеряю из-за твоего упрямства. Я ж не выдержу. Здоровье не то, да и ты у меня одна. А тут…

Она и раньше намекала на подобное, но последние несколько дней начала практически давить. Жалостью, уговорами, фактами.

Ей тяжело. Она уже смирилась. И даже мысленно отказалась от внука. А я так и не смогла.

– Мам, мы тебя не бросили. И скоро вернемся домой. Я решу этот вопрос.

У меня нет сил спорить. Ни сил, ни желания. Но проведать ее действительно надо.

Да и поговорить, наконец, на животрепещущую тему с Кравицким. Постоянно так продолжаться не может.

Поэтому, когда после обеда я неожиданно сталкиваюсь на лестнице нос к носу с Германом, тут же хватаюсь за эту возможность.

– Привет! Не думала, что ты в такое время бываешь дома.

– А я как раз к тебе, – улыбается он открыто.

От его улыбки захватывает дух. Я теряю весь боевой настрой, с которым собиралась полдня.

И синие глаза светятся каким-то азартом.

– Я тоже хотела поговорить.

– Вы обедали? – нетерпеливо перебивает он.

– Да, недавно.

– Отлично. Собирайся, в дороге поговорим. Жду вас с Ильей в машине, – коротко бросает и разворачивается спиной.

Он явно торопится, но настроение у него хорошее. Это и радует, и пугает одновременно.

Я зависаю на секунду, а после бросаюсь вдогонку:

– Подожди! – Ловлю его за плечо.

Это первый раз, когда я позволяю себе настолько переступить черту и коснуться его по собственной инициативе. Герман останавливается.

– Слушаю? – оборачивается он.

Со странным сожалением провожая взглядом мою ладонь, которую я тут же прячу за спину.

– Куда мы едем? – От волнения у меня садится голос.

А если это то, о чем я думаю? Карантин у сына закончился, и Кравицкий вполне мог заняться оформлением документов, подготовкой процесса отказа от родительских прав.

– Это сюрприз. Я надеюсь, тебе понравится, – спокойно отвечает он. Видимо, эмоции выдают меня, поэтому мужчина качает головой и добавляет: – Не переживай, это просто приятная прогулка. Ничего особенного.

– Илья заснул недавно.

– Точно! Забыл совсем про дневной сон. Ну что ж, так даже лучше! Быстрее управимся. Предупреди домработницу, чтобы присмотрела на всякий случай.

Герман стоит еще несколько секунд, готовый в любой момент развеять мои страхи.

– Хорошо. Мы ненадолго?

– Думаю, управимся за час. Все? Тогда жду внизу.

Он уходит, а я быстрым шагом поднимаюсь в детскую спальню. Проверяю Илюшу, переодеваюсь в легкий бежевый сарафан, собираю волосы в высокий хвост. Макияжем не заморачиваюсь – это все-таки не свидание. Только слегка наношу на губы розовую гигиеническую помаду и спешу к машине.

Герман ждет рядом с авто. По привычке иду к задней пассажирской двери, но Кравицкий опережает, галантно открывая переднюю дверь.

– Спасибо, – бормочу благодарно и быстро ныряю в салон.

Возможно, я преувеличиваю, возможно, мне просто кажется и это банальная вежливость, но меня не покидает чувство, будто Герман пытается сблизиться. Все это вроде бы ничего не значащие мелочи, но именно они раз за разом рушат мою броню.

– Ты, кажется, хотела о чем-то поговорить? – напоминает он, когда автомобиль трогается с места.

– Да, хотела.

– Я слушаю, – не отвлекаясь от дороги, реагирует мужчина.

Я стараюсь не смотреть на него. Он слишком близко. В ноздри забивается аромат мужских духов и его даже не перебивает запах сосновой смолы, витающий в воздухе.

Отворачиваюсь к окну. Мимо проносятся вековые стволы хвойных деревьев вперемешку с молодой порослью березы, густые кустарники. В глазах рябит от всевозможных оттенков зеленого.

– Я хочу вернуться домой. С Ильей, – собираю волю в кулак и заявляю твердо. – Я не откажусь от своего ребенка. Можете угрожать, пугать расправой, можете даже действовать. Мне уже все равно. Я устала накручивать сама себя. Я. Не. Могу. Просто не могу бросить своего ребенка. Пусть даже и уверена, что за ним будет достойный присмотр.

На некоторое время в машине повисает пауза. Герман молчит, обдумывая услышанное, а у меня в горле встает колючий ком.

– Тебе или Илье здесь плохо? – все-таки нарушает молчание он.

– Не в этом дело, Герман, пойми! – Сомнения, страхи, боль лавиной захлестывают меня, вынуждая озвучить все вслух: – Это бесполезно, понимаешь? Ты можешь держать меня в своем доме сколько угодно. Уговаривать, шантажировать – это не поможет! Я не изменю своего решения. Я слишком люблю Илюшу. Изначально, когда я шла на такой шаг, я готова была отказаться при родах от ребенка. Я верила, что у людей проблемы со здоровьем и таким образом я могу помочь. Настоящим любящим родителям! – Беру несколько секунд передышки, пропуская самый болезненный момент, и продолжаю: – Я не бросила ребенка в роддоме, как мне советовали. Да, мне было тяжело, я была в отчаянии, на грани, – я уже рассказывала о своей ситуации, – но мне даже в голову не приходило подобного! Я полюбила Илюшу как родного. Больше всего на свете. Стала жить им, дышать, просыпаться с мыслями о нем, чего-то добиваться ради него. И как, скажи на милость, теперь, когда я не представляю своего существования без сына, я могу его отдать?! Как какую-то вещь, которая вдруг, по прошествии почти двух лет, стала нужна вспомнившим о ней папе и маме!? – Длинные мужские пальцы настолько крепко сжимаются на рулевом колесе, что под кожей белеют костяшки. Я прикрываю на мгновение глаза и подвожу итог: – У меня нет других ценностей в жизни, кроме Ильи. Мне терять нечего. Поэтому…

Герман сводит брови над переносицей, но перебивать не спешит. И, как ни странно, даже не спорит.

– Я тебя понял. Но давай пока отложим эту тему? – отвечает он только тогда, когда убеждается, что я закончила. – Обстоятельства изменились, и обещать тебе что-то сейчас я не рискну. Но! – Крутой поворот дороги и внезапная встречка отвлекают его от разговора. Он выравнивает машину и только тогда продолжает: – Я не зверь и не безответственный человек, Соня. Что бы ты там себе ни придумала. У меня нет цели разлучить тебя с ребенком.

– Но?.. – вспыхиваю, чувствуя недосказанность.

– Не надо. Не торопи события. Пока никто не лишает тебя родительских прав.

– Ключевое «пока»! – усмехаюсь горько.

Герман лишь досадливо качает головой и больше не отвечает. Включает спокойную музыку, продолжая следить за дорогой.

Вот и поговорили.

И я уже почти готова признать поражение – хотя, чего греха таить, ничего другого ждать не стоило, – но его слова про изменившиеся обстоятельства царапают и не выходят из головы.

Что он хотел этим сказать? На что намекал? Какие обстоятельства и каким образом это связано со мной?

Да, я помню, что Матео упоминал про какие-то разногласия в чете Кравицких, но у меня нет привычки верить слухам, пока не проверю достоверность информации лично. А лезть в чужую семью – не мое.

Можно, конечно, попробовать спросить напрямую, но что-то подсказывает, что прямого ответа мне не дадут. Красноречивое «не торопи события», брошенное Германом, говорит само за себя.

– Можно тебя попросить об одолжении? – вспоминаю, когда мы въезжаем в город.

Мимо мелькают знакомые улочки, намозолившие глаза за последние пару лет витрины знакомых магазинов, рекламные вывески.

– Слушаю?

– Я хотела бы навестить маму. Она волнуется, накручивает себя. Леша постарался, – цежу сквозь зубы, вспоминая своего бывшего. – И пока никакие мои объяснения и уговоры не помогают.

Герман утвердительно кивает головой, а после неожиданно предлагает:

– А может, мы ее пригласим к нам? Чтобы она сама своими глазами увидела, убедилась, что вам ничего не угрожает?!

Я даже теряюсь в первый момент от такого предложения. И от его двусмысленного «к нам».

Ясное дело, что это простая оговорка, но сердце тут же берет разгон, ускоряясь до запредельных значений.

– Ты сейчас серьезно? – уточняю осторожно.

– Более чем. И внука увидит, и свежим воздухом подышит. Пообщаетесь. Можно даже сегодня на обратном пути заехать. Что скажешь?

– Я… не знаю. Наверное, стоит попробовать. Только предупрежу заранее, чтобы она знала.

– Телефон с собой? Позвони ей сейчас, – как ни в чем не бывало советует Кравицкий.

Я растерянно жму плечами, но не спорю. Набираю номер мамы, говорю, что заеду к ней через час, и прошу не планировать ничего на вечер.

– Готово, – отчитываюсь по итогу.

– Замечательно. Мы тоже почти приехали. Сейчас найду место для парковки.

Я оглядываюсь, пытаясь сориентироваться. Я знаю это место. Буквально в паре кварталов от нас не так давно снесли какой-то старый заброшенный завод. Территория большая, и ее решили застроить новостройками.

Небольшой уютный микрорайон вырос в считаное время. Комфортные современные четырехэтажные дома, подземный паркинг, облагороженная территория, новая школа, детский сад – все для уютной жизни. И не где-то на окраине города, куда цивилизация дойдет в лучшем случае лет через десять, а почти в сердце города.

Я иногда приходила погулять сюда с Илюшей. Помечтать, что когда-нибудь смогу купить здесь квартиру. Хотя бы однушку.

Только вот зачем Герман привез меня сюда, пока остается загадкой.

– Ты идешь? – зовет он, выходя из машины.

Мы проходим первую линию домов и устремляемся куда-то вглубь. На детских площадках резвится ребятня. Дворы огорожены, везде охрана.

– Что здесь? – не выдерживаю я.

– Потерпи, – улыбается Герман, придерживая стеклянные двери входной группы и пропуская меня в просторный холл.

Дизайнерский ремонт умело сочетает в себе нестареющую классику и новые модные направления.

В зеркальной стене лифта я ловлю свое растерянное отражение. Тайком разглядываю нас с Германом. Я смотрюсь серой мышью на фоне такого шикарного мужчины, как он. От него веет успехом, уверенностью, силой. Вот его жена Александра идеально ему подходит. Светская львица и отменная стерва.

Так, стоп! Хватит! Меня опять понесло куда не надо.

– Приехали, – отвлекает от ненужных мыслей Кравицкий.

Мы выходим на третьем этаже.

Я до сих пор так и не поняла, к кому мы пришли, а самое главное – зачем? Что за сюрприз?

Я с недоумением слежу за тем, как Герман открывает дверь одной из квартир, жестом приглашает войти. Сомневаюсь пару секунд, а после все же вхожу.

– Открою окна, чтобы проветрить, – слышу краем уха, оглядываясь вокруг.

Просторная прихожая, спальня, кухня-гостиная метров на сорок-пятьдесят, поделенная на зоны большим диваном с кучей декоративных подушек. Застекленная лоджия с панорамными окнами. И дубовая лестница, ведущая на второй этаж.

В квартире еще пахнет свежим ремонтом. У двери два больших пакета со строительным мусором.

– Нравится? – раздается над самым ухом голос Германа.

Я вздрагиваю от неожиданности.

– Да, красиво, – отвечаю дежурной фразой.

А что еще я могу сказать? Вау, о такой роскоши можно только мечтать? Повезло же кому-то? Шикарно, а это я еще второго этажа не видела?

– Ну и замечательно. Я рад, что не ошибся. Мне тоже она пришлась по душе. Смотрел разные варианты, но этот понравился с первого взгляда. Тут и комнаты просторные, и планировка удачная, и вся инфраструктура рядом.

– Угу, – мычу, чувствуя себя здесь лишней.

Такие хоромы нам, простым смертным, вовек не видать. Если только в качестве прислуги.

– Держи, – протягивает он мне ключи. – Ремонт почти закончен. Если будут какие-нибудь личные предпочтения – можно переделать. Клининговая служба завтра обещала закончить с уборкой. Остальную мебель привезут со дня на день. Пока только кухня готова.

– Подожди, – смотрю непонимающе на него. – А мне это зачем? Я должна сюда приходить зачем-то? Следить? Что-то еще?

Герман делает шаг навстречу, отчего расстояние между нами практически исчезает.

– Нет, Соня. Эта квартира – твоя. Собственная. Документы будут готовы завтра.

– Что? – шарахаюсь от него.

Сознание отказывается верить в происходящее. Это сон. Такого просто не может быть!

Да квартиры в таких домах стоят в два, если не в три раза дороже среднерыночной цены! И она теперь моя?

Абсурд!

С чего вдруг?

Внезапная догадка электрическим разрядом прошивает нервные окончания. В горле пересыхает. Пазл складывается!

Сюрприз. Изменились обстоятельства. Не торопи события.

Вот к чему все шло!

Он решил меня попросту купить! Не деньгами, не цифрами, а чем-то поинтересней. Например, своей собственной квартирой в доме бизнес-класса.

Зачем только я рассказала ему тогда, на яхте, про свои мытарства и страхи? Он запомнил и решил воспользоваться. Надавить на больные точки.

Да!

Именно так.

Я испуганно качаю головой, впихиваю ему назад в ладонь ключи и на негнущихся ногах бегу к двери. Подальше отсюда. От всей этой ядовитой красоты, что капканом распахнула двери.

– Соня? Соня, постой! Что случилось? Соня?! – догоняет меня Кравицкий уже на лестничной площадке.

Глаза щиплет от наворачивающихся слез. Легкие жжет от нехватки воздуха.

– Отпусти! – шиплю змеей.

– Что с тобой? Я что-то не то сказал? Обидел чем-то?

– Ты!.. – У меня резко кончается запас слов. Внутри бурлят эмоции, захлестывают через край, но горький ком, вставший в горле, не дает сказать ни слова.

Я смотрю в его встревоженные глаза. Такие искренние, такие растерянные, что мне хочется расхохотаться ему в лицо. Хорошо играет!

Но вместо этого из груди вырываются лишь жалкие всхлипы.

– Чш-ш, ты чего? Соня, девочка моя, тише. Что я сделал не так? – Герман обхватывает мое лицо ладонями. – Ты обиделась, что не предупредил? Извини, я хотел сделать сюрприз. Думал, тебе понравится… С документами твоя мама помогла. Она у тебя замечательная женщина.

– Что-о? Мама? Боже… – Чувствую, как меня накрывает волна еще одного предательства.

Так вот почему она просила не перечить Герману Львовичу. Умоляла побыстрее разрешить ситуацию и вернуться домой.

– Как она… почему?!

– Соня?

– Не тронь меня! Не прикасайся! – прорезается, наконец, голос. Я грубо отпихиваю Кравицкого от себя. – И квартира мне эта не нужна. Слышишь? Я завтра же потребую, чтобы аннулировали сделку!

– Да что не так?! – теряя терпение, повышает он голос.

– Что не так? Ты еще спрашиваешь? А без этого не понятно? Я не продам сына ни за какие коврижки! Мне не нужна ни квартира, ни машина, ни звезда с неба! Он – мой! Понимаешь? Илюша – мой сын! И мне плевать на деньги! Это у вас, у богатых, бзики: сегодня захотел – купил, завтра передумал. Вам все равно, что это человек! Что с ним так нельзя! Что он живой! Ты думаешь, что все можешь купить? Думаешь, я возьму и обменяю сына на квартиру? Соглашусь на твою сделку?

– Нет, – твердо отвечает он.

– Тогда зачем вот это? – почти кричу, обводя рукой пространство вокруг себя. – Мне ничего не надо! Я не собираюсь требовать денег или шантажировать тебя как-то еще. Я просто хочу остаться матерью своему ребенку, понимаешь?

– Это подарок. Просто так. Я не прошу у тебя взамен ничего. – Он издевается? Думает, я поверю? – Соня, успокойся. Ты все неправильно поняла. Я не собирался таким образом «покупать» у тебя сына. После нашего разговора, когда ты призналась, как боялась остаться без крыши над головой, я решил помочь тебе преодолеть этот страх. Пойми, эта квартира ни к чему тебя не обязывает. Она твоя просто так! И Илью никто у тебя не забирает. Более того, я против того, чтобы сын расставался с тобой. Он очень любит тебя, ему хорошо с тобой. Я не хочу травмировать ребенка.

Я слушаю Германа, и от его слов слезы градом катятся по щекам. Мне не нужно все то, что он болтал про подарок. Гораздо важнее последние слова. Про то, что сын остается со мной. Что никто не забирает его у меня.

– Я тебе не верю.

– А зачем мне врать? Думаешь, если бы я хотел, то не смог бы забрать его у тебя? Причем формально, по закону. И ты ничего не сделала бы. У меня хватит связей, чтобы провернуть подобное без каких-либо проблем для меня. Только я не хочу этого. Понимаешь? Не хочу. – Герман делает шаг навстречу, протягивает руку и мягко вытирает влагу с моих щек тыльной стороной ладони.

Я закусываю губу, чтобы не зарыдать сильнее. Меня разрывает внутри от эмоций.

– Это… правда? – тихо выдыхаю.

Он молча кивает в ответ и нежно привлекает второй рукой к себе. Обнимает, вынуждая прижаться щекой к его плечу. Гладит по спине.

Согревает своим теплом.

Окружает аурой заботы.

Я чувствую, что он не врет. Именно сейчас, в его руках, ощущая стук его сердца, слыша его дыхание, я понимаю, что была не права. Что он действительно не против, а скорее ЗА мое присутствие в жизни сына.

Ведь если немного включить мозги, то это становится ясно как божий день. Да та же Александра, пока была в городе, шла напролом. Не гнушаясь никаких способов. А он…

Меня понемногу отпускает. Пульс успокаивается. Давление приходит в норму. Я расслабляюсь.

Прикрываю глаза и… ощущаю, как теплые губы касаются моего уха. Едва заметно, возможно случайно, но тело тут же реагирует. В груди расцветает весна, и бабочки начинают биться крылышками в животе.

Я медленно открываю глаза. Нет, это прикосновение было далеко не случайным.

Если у меня внутри только-только разгорается костерок, то в глубине зрачков Германа уже вовсю полыхает пожар.

Как в замедленной съемке я вижу, как Кравицкий наклоняется ко мне, касается моих губ, проводит по ним языком.

– Нам нельзя. Ты женат, – шепчу прямо ему в губы.

– Я развожусь, – выдыхает он.

– Но… – Я замираю, оглушенная такой новостью.

– Не переживай, причина развода не в тебе. – Чертит языком дорожку по щеке и обратно, заставляя низ живота болезненно сжиматься. – А вот в отношении того, кто стал причиной моей бессонницы в последнее время, я бы не был так категоричен, – усмехается самодовольно.

Он явно хорошо знает женскую психологию. И разбирается в том, что нужно говорить девушкам в ответственный момент.

Где-то на задворках сознания крутится новость про развод. Матео не соврал. Но я не думала, что их отношения настолько близки к краху.

Жадно втягиваю носом запах его кожи, смешанный с дорогим парфюмом. Этот афродизиак способен вскружить голову за считаные секунды. Отключить трезвое мышление. И запустить природные инстинкты на максимум.

Все отходит на задний план. Тревоги, обиды, принципы. Просто растворяется в нежных руках и поцелуях Германа. Даже понимание, что я поступаю неправильно, что Кравицкий – запретный плод для меня, не в состоянии сейчас убедить, что нам нужно остановиться.

Мне еще никогда не было так хорошо, как рядом с этим мужчиной. И я поняла это не сегодня. Просто до этого дня было даже страшно думать в эту сторону. Мечтать о чем-то запредельном. Признаться самой себе.

А сейчас я внезапно осознаю, что счастлива. Я просто бесстыже счастлива. И мне впервые в жизни все равно, что будет потом.