Глава 19

Оля

— Знаешь, это ещё не все новости.

Я сижу у Демьяна на коленях за рабочим столом. Положила голову ему на плечо и обнимаю его за шею, он не отпускает меня вот уже минут двадцать.

— А какие ещё новости? — мужчина немного отстраняется, смотрит на меня с улыбкой.

— Если ты дашь мне встать…

— Даже не думай, — меня прижимают крепче. — Я пока не готов тебя отпустить!

— Хорошо, тогда дотянись во-он до тех документов, которые лежат на столе, — показываю ему на снимки УЗИ и заключение.

Демьян просто отъезжает со мной вместе на кресле и перебирается ближе к бумагам. Прыскаю, представляя, как это выглядит со стороны.

— И что тут? — придерживая меня за талию, перегибается и берёт верхний снимок.

— Вот, смотри внимательно, — показываю ему пальцем на два небольших тёмных кружочка.

— Их тут… два? — он смотрит на меня, открыв рот. — О, господи, многоплодная! Я же слышал, но у меня… у меня совершенно вылетело… Это что, их правда двое?!

Киваю. Честно сказать, я и сама пока нахожусь в полнейшем шоке. Просто предложение Демьяна настолько перекрыло всё остальное, что на некоторое время я как будто выпала из времени и пространства. А теперь опять вспоминаю, руки судорожно сжимаются.

— Милая, ты меня задушишь. Отец твоих детей тебе ещё пригодится, — он кашляет, дёргая головой и высвобождая из моей хватки шею.

— Ой, прости, — убираю руки и вожусь, собираясь встать.

— Ну куда ты собралась? Все важные вещи можно обсудить, не слезая с моих колен, — он обхватывает ладонями моё лицо, целует меня в кончик носа. — Я тебя люблю. Мы поженимся. И у нас будут дети — всё логично, тебе не кажется?

— Двое сразу… — из моей груди вырывается стон.

— Вообще-то трое, не забывай про Костю. Ухитришься за один присест стать многодетной мамой… Прости, дурацкая шутка, я тоже нервничаю, — Демьян опять меня обнимает, я утыкаюсь ему в плечо.

— Не ты ли утверждал, что я от тебя не забеременею? — спрашиваю его глухо. — Как так вообще могло получиться?

— Чудом? — отвечает он неуверенно.

Я вдруг начинаю смеяться — всё напряжение последних нескольких суток разом отпускает, и остановиться никак не получается. Демьян нервно улыбается, глядя на то, как я вытираю выступившие слёзы.

— Олюш, хорошая моя, ты в порядке?

— Ага, — делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. — А я ведь предупреждала, что у меня генетическая склонность к быстрым залётам! И братья у меня близнецы.

Он неловко пожимает плечами, затем радостно улыбается.

— Зато мне к врачу теперь не надо! Терпеть не могу эти осмотры… — его передёргивает.

— Можно подумать, я тащусь от гинекологического кресла, — смотрю на мужчину насмешливо, и у него на скулах появляются красные пятна. — А мне теперь по врачам ходить регулярно! — закатываю глаза.

— Я с тобой везде буду ходить. Ну, только туда, где без кресел, — Демьян целует меня, затем сдвигает брови. — Между прочим, почему ты сегодня не сказала мне? Почему вообще не сказала заранее? Где я успел так облажаться?

— В каком смысле? — смотрю на него непонимающе.

— Олюш, ты должна была прийти ко мне сразу, как только у тебя появилась подозрения, что ты беременна! В первую же минуту! А ты нервничала и переживала в одиночку. Значит, это мой косяк — в какой момент и что я сделал, что ты мне не доверяешь?

— Я тебе доверяю, — целую его в морщинку между бровями, в скулы, спускаюсь к губам.

— Ты пытаешься меня отвлечь? — Демьян сжимает губы. — Не надейся, что я забуду, мне нужно понимать, что я делаю не так… — делает резкий вдох и начинает мелко дышать, приоткрыв рот, потому что я слегка ёрзаю у него на коленях, — О, бо-оже… хорошо, отвлекай… А тебе ведь можно… нет никаких противопоказаний?..

— Я не интересовалась у врача, — улыбаюсь. — Но она ничего такого не говорила.

— Тогда сначала мы проконсультируемся, — он сглатывает и сжимает мои бёдра.

— Хорошо, — останавливаюсь. — Мне пора ехать за Костей. Когда скажем ему?

— Сегодня вечером? — мужчина переводит взгляд на ноутбук, морщится. — Прости, я никак не могу сейчас уйти с работы. Постараюсь освободиться пораньше.

— Не переживай, я понимаю, — всё-таки слезаю с его колен, и Демьян тут же встаёт.

— Идём к врачу.

— Сейчас?!

— Я не доживу до приёма через неделю, — он отворачивается, поправляя брюки, и я прячу улыбку. — Пойдём, это всего лишь один вопрос. А потом я провожу тебя до машины.

У гинеколога очень удачно случается небольшое окно между пациентками, так что, когда я стучусь, нам разрешают войти.

— Спрашивай сам! — выдаю мужчине суфлёрским шёпотом.

— Чего это я? — возмущается он в ответ тихо.

Татьяна Евгеньевна смотрит на нас, а потом вдруг хмыкает.

— Демьян Аркадьевич, я так понимаю, это вы счастливый отец?

— Очень счастливый, — подтверждает Демьян, притягивая меня к себе поближе. — Оля моя невеста.

— Вот оно что, — гинеколог расплывается в улыбке. — Поздравляю.

— Спасибо, — мужчина мнётся, косится на меня, но я прикидываюсь ветошью и складываю руки на груди, вперив взгляд в потолок. — Я… эм-м… хотел спросить у вас…

— Ну-ну, что такое? — врач смотрит на Демьяна поверх очков, и я прикусываю губу, изо всех сил сдерживая улыбку, потому что вижу, как у него покраснели уши. Просто поразительно, что он, имея, на минуточку, медицинское образование, стесняется задать простой вопрос. Хотя чего я удивляюсь, похоже, опыта в этих делах у него ноль целых ноль десятых.

— У Оли есть какие-то противопоказания?

— Для чего?

По-моему, гинеколог получает свою дозу невинного развлечения, глядя на донельзя смущённого владельца клиники.

— Чтобы… ну, чтобы… быть активной в… вести активную жизнь? — выдыхает он, наконец.

— Если вы об экстремальных видах спорта, — начинает Татьяна Евгеньевна, и я давлюсь от хохота, а Демьян окончательно краснеет, — то лучше воздержаться. А в остальном — можно вести нормальный образ жизни. Только умерьте слегка свой… м-м-м… пыл. И сдайте все необходимые анализы.

* * *

— Она надо мной издевалась!

— Она ответила на твой вопрос, господин Кудинов, — язвительно улыбаюсь, пока Демьян провожает меня к машине. — Надо было спрашивать чётко и конкретно. А ты мялся, как школьник, застуканный за разглядыванием эротического журнала!

— Теперь и ты надо мной издеваешься!

— Ну хватит, — поворачиваюсь к мужчине, обнимаю его за шею и целую, стремясь прекратить ворчание.

Меня тут же обхватывают за талию, правда, руки моментально сползают ниже, прижимают сильнее. Когда через пару минут я первой разрываю поцелуй, лицо у мужчины абсолютно ошалевшее.

— Точно издеваешься… — хрипло шепчет он мне в ухо. — Езжай за Костей, пока я в состоянии держать себя в руках. А то выгоню из машины водителя, затащу тебя в салон, и плевать на последствия!

— Последствия, любимый, уже наступили, — тычу ему пальцем в грудь. — Нужно было раньше соображать.

Демьян расплывается в улыбке.

— Как ты меня назвала?

Мне вдруг становится неловко, отвожу глаза, но меня поглаживают по щеке, без слов прося опять поднять взгляд. Смотрю на мужчину и негромко повторяю:

— Любимый…

— Скажи ещё раз? — просит он.

— Ну что за детский сад, — чувствую, как начинаю краснеть, но говорю: — Любимый, мне пора ехать за Костей.

— Хорошо, любимая, — Демьян произносит это слово медленно, будто смакуя, и так тягуче, что позвоночник внезапно прошивает разрядом удовольствия.

— Сейчас я тебя сама затащу в машину, — грожу ему и выпутываюсь из объятий.

— Ого! — мужчина соблазнительно улыбается.

— Ага! — передразниваю его и всё-таки сажусь на заднее сиденье.

— Пристегнись! — командует Демьян, и я, закатив глаза, щёлкаю ремнём безопасности. — Вот и умница!

Быстро целует меня, обходит машину и начинает давать Юре указания насчёт безопасной езды. Водитель, по-моему, слегка в шоке, но в ещё больший ступор впадает, когда шеф сообщает, что я беременна, и если, не дай бог, со мной что-то случится… Угроза остаётся незавершённой, но, кажется, Юра даже чересчур проникается, потому что на дороге нас обгоняют все кому не лень, ещё и сигналят.

Костя сегодня весь день в каком-то странном настроении. Я то и дело ловлю на себе взгляд мальчика, как будто он ждёт чего-то. Вечером, когда возвращается Демьян, это становится особенно заметно — теперь он постоянно смотрит на отца. Наконец, после ужина, когда я наливаю всем чай, мужчина ловит мой взгляд, а потом, откашлявшись, начинает:

— Костя, мы с Олей хотели бы сказать тебе кое-что…

Ребёнок переводит серьёзные глаза с отца на меня и обратно, а потом вдруг шкодливо улыбается.

— Папа, ты всё-таки сделал, что я тебе говорил?

— А… кха… — Демьян закашивается так, что я, заволновавшись, стучу его по спине.

— Ну-ка, и что ты говорил папе? — спрашиваю у Кости подозрительно.

— Что если он собирается на тебе жениться, то ему надо поторопиться, чтобы на тебе не женился кто-то другой, — бесхитростно сообщает мне мальчик, а я перевожу взгляд на его папочку.

— Вот оно что? — поджимаю губы, чтобы не расхохотаться, и страдальчески изгибаю брови. — Ах, как же ты мог, а я-то…

— Да я же тебя люблю! — Демьян подскакивает из-за стола, затем плюхается обратно на стул. — И ты… ты…

— Тихо, тихо, — успокаивающе кладу мужчине ладонь на плечо. — Я знаю. Прости.

На меня смотрят таким взглядом, что я сглатываю. Кажется, за мои шуточки мне ещё придётся сегодня расплачиваться.

— То есть, ты станешь мне мамой Олей? — довольно спрашивает Костя.

— Я буду просто счастлива, милый, — обнимаю ребёнка, который в ответ тоже обхватывает меня за шею. — Есть ещё кое-что, — отстраняюсь и смотрю на него внимательно. — Ты будешь рад, если у тебя появятся младшие братики или сестрички?

— Да-а, — тянет Костя, оглядывается на отца, — а откуда?

— У нас с твоим папой скоро будет ещё два малыша, — улыбаюсь.

— Сразу два?! Ух ты! А когда? — глаза мальчика загораются.

— Примерно через месяц после твоего дня рождения, — говорит Демьян негромко и, поймав мой взгляд, пожимает плечами. — Что? Я посчитал!

Опять смотрю на Костю, который хмурится, задумавшись о чём-то. Он отводит глаза, ковыряет пальцем диван, и мне охватывают нехорошие предчувствия.

— Костя, — опускаюсь перед ним, и мальчик смотрит на меня исподлобья, — ты навсегда будешь нашим самым старшим и любимым ребёнком! Не думай, что моя любовь к тебе или любовь твоего папы как-то изменятся. Жизнь немного поменяется, конечно, но она меняется постоянно, правда ведь? Вот скажи, когда я стала твоей няней, жизнь изменилась?

Он кивает, и я продолжаю:

— Перемены были хорошие?

Ещё один кивок, ребёнок уже начинает улыбаться.

— Вот видишь, — говорю уверенно, — когда у тебя появятся братья или сёстры, это тоже будут хорошие перемены, я тебе обещаю!

— Ладно, — Костя спрыгивает с дивана, — а мы будем играть все вместе?

— Обязательно, — киваю ему, — как только малыши немного подрастут. А до этого мы с папой будем играть с тобой. Но ты сможешь играть и один, когда захочешь, это нормально.

— Договорились! Пап, ты почитаешь мне? — он переводит взгляд на отца, и Демьян кивает.

— Конечно, пойдём.

Я поднимаюсь и выдыхаю. Вроде бы, всё прошло неплохо.

Пока Костя с папой читают книжку и о чём-то разговаривают, иду к себе в комнату — хочу разложить чистые вещи, а то скинула стопку белья в ящик и каждый раз роюсь, ища необходимое. Перебираю кружевные вещички, откладывая их в сторону, складываю спортивные комплекты, которые ношу весь последний месяц.

Вот интересно, а для Демьяна имеет какое-то значение, что на мне надето? Или ему важно только снять всё поскорее? Всё-таки у меня слишком мало опыта… Прикладываю к себе кружевную коротенькую комбинацию, которую покупала почти полгода назад, но так и не надевала ни разу. Задумчиво смотрю на себя в зеркало. Интересно, а когда начинает расти живот? С двойней наверняка раньше, чем с одним малышом. Значит, скоро на меня это бельё не налезет. Надеть, что ли?

Прислушиваюсь, пытаясь понять, Костя заснул уже или нет. Не хочется, чтобы ребёнок случайно увидел меня в неглиже. Из детской доносится только негромкий голос Демьяна. Решившись, скидываю свой домашний костюм и натягиваю через голову сексуальное безобразие, меняю спортивные шортики на тонкое кружево, распускаю волосы. Перекидываю копну вперёд, наклоняясь, расправляю пальцами и резко выпрямляюсь, встряхивая головой.

— Ты решила меня убить? — раздаётся хриплый голос от двери, и я, вздрогнув, оборачиваюсь.

— Почему убить? — прикусываю губу. — Тебе не нравится?

Мужчина поднимает брови и медленно проходит в комнату.

— Шутишь? — прижимается ко мне, и я расплываюсь в улыбке, потому что чувствую животом — всё ему очень даже нравится.

Демьян подхватывает меня на руки.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что теперь мы спим только вместе и только в нашей спальне? И вообще, давай-ка ты перенесёшь свои вещи в гардеробную.

— Прямо сейчас переносить? — обхватываю его руками за шею, прижимаюсь к губам.

Ловлю на себе такой выразительный взгляд, что становится абсолютно ясно — с переносом придётся подождать до завтра.

Ближайший час комбинация не переживает. После того, как меня отпускают, а дыхание возвращается в относительную норму, я, завернувшись в простыню, лениво рассматриваю кружевные обрывки. Ну и чёрт с ней. Ради такого — не жалко.

— Я тебе десяток новых куплю, — обещает мне Демьян, подтягивая к себе поближе и прижимаясь сбоку.

— Да не надо, — улыбаюсь ему.

— Ещё как надо! — меня целуют в шею. — Мне, знаешь ли, понравилось!

— Всё равно скоро всё будет мало, — возражаю слабо, и мужчина отстраняется, смотрит на меня внимательно.

— Можно? — тянет с меня простыню, обнажая живот, склоняется, нежно прикасается губами чуть ниже пупка. — Я до сих пор не могу окончательно поверить, — шепчет, щекоча мне кожу своим дыханием.

— Я сама не верю до конца, — поглаживаю его по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы.

Он поднимается выше, смотрит так, что у меня перехватывает дыхание.

— Я тебя люблю, — в голосе слышится такая убеждённость, что у меня слёзы на глаза наворачиваются.

— Я тебя тоже, — легко касаюсь его губ и прижимаюсь к груди.

Утро начинается… ну, так себе. Я подскакиваю и, кое-как накинув халат, несусь в ванную. Чёрт, неужели это будет продолжаться ближайшие несколько месяцев? Встревоженный Демьян встречает меня на выходе.

— Слушай, я не специалист, но мне кажется, на таком раннем сроке не может быть такого токсикоза!

— Гинеколог предупредила меня, что с двойней реакция наступает раньше и может быть сильнее, чем при обычной беременности, — пожимаю плечами.

Следующие дни только подтверждают правоту врача. Хуже всего то, что меня начинает жутко укачивать в машине, и становится сложно провожать Костю в школу. Демьян, перекроив своё расписание, отвозит ребёнка сам. Он очень старается заботиться обо мне, но чем дальше — тем больше это начинает напрягать. Я же не больная, а с меня сдувают пылинки, как с фарфоровой вазы!

В конце концов, психанув, в один из дней добираюсь до клиники на метро. Мне надо сдать анализы и встать на учёт. Демьяна решаю поставить в известность по факту — не пойдёт же он со мной вместе в процедурный кабинет.

Крови в итоге выцеживают чуть не шесть пробирок, и когда я иду к кабинету, мне даже кажется, что у меня слегка кружится голова. Стучусь, открываю дверь, слыша резкое «Войдите!» и замираю, глядя на высокую блондинку, направляющуюся к выходу.

— Увидимся, Дем, — она, не удостоив меня даже взглядом, небрежно машет рукой тяжело дышащему мужчине и исчезает в проёме.

Я смотрю на Демьяна, вопросительно поднимаю брови. Он запускает пальцы в волосы и матерится себе под нос. Затем поднимает на меня уставшие глаза.

— Это была Элина.