Глава 22

Ещё до моей выписки из клиники Демьян привозит ко мне маму. Так совпало, что когда я разговаривала с ней, в палату неожиданно зашёл врач. Мама услышала достаточно, и мне пришлось рассказать, как и почему я попала в больницу. Мамуля тут же до того переволновалась, что примчалась бы сама, да братьев не с кем было оставить надолго. Демьян услышал мой с ней разговор, а точнее, те междометия, которые я пыталась вставить в поток маминой встревоженной речи, и просто отправил за всеми ними машину, сообщив, что несколько дней мама, Лёня и Саша поживут у него. Чем, похоже, заслужил вечную мамину благосклонность.

Я тоже сначала чуть не расплакалась от благодарности, а потом чуть не поседела от ужаса, представив, во что мои братцы превратят его квартиру. Но Лёня с Сашей вели себя на удивление прилично. Возились с Костей, помогали и вообще… похоже, парни повзрослели — когда только успели? Как же дети быстро растут!

Меня выписывают на четвёртый день с наказом не нервничать, побольше отдыхать, дышать свежим воздухом и набираться положительных эмоций. Все недостающие анализы сделали, пока я отлёживалась, всё оказалось в пределах нормы, но посещать врача придётся чаще, чем обычно — из-за двойни, да ещё и раз в четыре недели сдавать кровь, чтобы исключить резус-конфликт.

Демьян, похоже, настолько серьёзно воспринял все рекомендации, что запрещает мне делать вообще всё. По его мнению, я должна только лежать, или сидеть с книжкой, или гулять — но только под его присмотром. И разнообразно питаться — четыре раза в день! Так я превращусь в колобка ещё раньше, чем наступит срок!

Мамуля помогает мне первые пару дней, а потом уезжает, прихватив с собой братьев. Ещё день я, стиснув зубы, терплю гиперопеку, а потом взрываюсь.

— Милая, ну как ты не понимаешь! — Демьян уворачивается от печенья, которое я швыряю в него. — Тебе надо отдыхать! А ты стояла с этим тестом…

— Я тебе сейчас покажу, отдыхать! — сдуваю со лба упавшие пряди и оглядываюсь, что бы ещё швырнуть — печенье всё-таки жалко, вкусное получилось. — Я тут что, особо ценный предмет мебели?! Инкубатор? Ваза хрустальная? Не тронь, а то рассыпется? Меня достало сидеть и ничего не делать! И если ты не прекратишь меня тиранить, я… я…

Мужчина, подловив удачный момент, хватает меня в охапку. Я, подпрыгнув, повисаю на нём, уцепившись ногами за бёдра, а руками за шею, и меня целуют так, что, кажется, сейчас кухня вспыхнет пламенем.

— Сладкая моя, — хрипит Демьян, оторвавшись от моих губ на секунду.

— Только попробуй сейчас сказать, что мне надо беречься… — шепчу ему с угрозой.

— И не подумаю, — он расплывается в соблазнительной улыбке и идёт вместе со мной в спальню. — Я соскучился!

— Мог бы и не скучать, — ворчу в ответ, — если б не выдумал сам себе, что…

Мне не дают продолжить, затыкая рот поцелуем. Слава богу, Костя уже спит. И слава богу, что в квартире хорошая звукоизоляция, потому что вести себя тихо мы не в силах. И так сдерживаемся до последнего.

Спустя полчаса я лежу на плече Демьяна, а он прижимает меня к себе, поглаживая мне спину.

— Я вдруг поняла, что никогда не спрашивала тебя о родителях, — говорю негромко и отстраняюсь, чтобы посмотреть на мужчину.

Он пожимает плечами.

— Они давно в разводе. Отец в Америке, уехал туда уже больше пятнадцати лет назад, у него другая жена. Мы редко созваниваемся, почти не поддерживаем отношения. Его развод с матерью был, — вздыхает, — тяжёлым. Я насмотрелся на них в то время, был уже достаточно взрослым, чтобы всё понимать. Наверное, тогда и решил не заводить близких отношений, лишь бы не переживать потом такое же. У мамы есть постоянный мужчина, они живут в Европе. С ней отношения ближе, но тоже… ну… не как у тебя в семье. Особенно теперь, когда я здесь. Пока жил там, виделись время от времени, но сейчас так, переписываемся пару раз в месяц, не больше.

Прижимаюсь к своему мужчине сильнее, обвиваю его руками и ногами, стремясь передать тепло. Он целует меня в макушку.

— Мне жаль… — произношу тихо. — Всё-таки семья — это очень важно…

— Ты — моя семья, — он отодвигает меня, уверенно глядит в глаза, — ты и Костя. И наши будущие дети! Вот единственная семья, которая мне нужна! Даже если ты каждый день будешь кидаться в меня печеньем, или посудой, или ещё чем-нибудь, — улыбается.

— Не буду, — фыркаю язвительно, — но только если ты возьмёшь себя в руки и перестанешь душить меня своей заботой!

— Постараюсь, но обещать ничего не могу, — улыбается Демьян весело.

Целую его и устраиваюсь поудобнее. Я спустила пар и теперь думаю, что ладно уж, пусть. В конце концов, ничего такого уж плохого от его заботы не произойдёт.

И правда, плохое происходит совсем не поэтому. Всего через день, когда Демьян привозит из школы Костю и уезжает на работу, раздаётся звонок в дверь, и я, открыв, вижу на пороге Элину.

— Можно зайти? — она смотрит на меня немного снисходительно, но без злости или пренебрежения, так что я, сглотнув, киваю и, посторонившись, пропускаю её в квартиру.

— Мама? — в коридор выходит Костя, но как-то не торопится бежать к ней.

Впрочем, Элина тоже не спешит обнять сына.

— Привет, Костя, — обращается к мальчику довольно мягко. — Я приехала повидать тебя и Ольгу. Вот, привезла тебе торт к чаю, — протягивает коробку мальчику, он берёт её и неуверенно улыбается.

— Милый, отнеси торт на кухню, хорошо? — обращаюсь к нему. — Мы с твоей мамой тоже сейчас подойдём.

Костя кивает и осторожно несёт коробку по коридору, а я перевожу взгляд на Элину.

— Я не собираюсь скандалить, — мирно говорит женщина, — но я хотела поговорить с тобой. Демьян наверняка сказал сразу звонить ему, если я появлюсь на пороге?

Киваю. Да, он действительно так говорил. И он будет в бешенстве, если я этого не сделаю.

Элина усмехается, она явно понимает, о чём я думаю.

— И всё же я попрошу тебя не звонить. Пойдём, выпьем чаю?

— Хорошо, — киваю ей.

В конце концов, я всегда могу позвонить Демьяну чуть позже, если вдруг пойму, что Элина начинает борзеть.

— Ты как себя чувствуешь? — спрашивает она меня.

— Э-э… — мне настолько странно слышать от неё этот вопрос, что даже не сразу соображаю, как ответить. — Нормально…

— Ну хорошо, — Элина удовлетворённо кивает, — а то Дем меня убьёт, если с тобой опять что-нибудь случится. Так что в моих интересах, чтобы после нашего с тобой разговора мы обе расстались здоровые и счастливые.

— Он что, так тебе и сказал? — не могу сдержать любопытства.

— Ага, — она язвительно улыбается, оглядывает меня с ног до головы. — Ты меня, конечно, извини, но что он в тебе нашёл? Не представляю, — машет рукой. — Ну да ладно, пойдём уже.

Стервозное замечание, против всякой логики, даже слегка успокаивает — значит, это всё та же Костина мамаша, а то уж я начала думать, что у меня крыша едет.

Мы устраиваемся на кухне. Элина презрительно морщится, но я решаю не обращать на это внимания — она, по крайней мере, нормально разговаривает с Костей, даже спрашивает у него, как дела в школе. Особенно её заинтересовывают его занятия английским, и мальчик даже переходит на простые предложения, показывая матери, чему он научился. Элина, выслушав ребёнка, удовлетворённо кивает.

Я отрезаю Косте кусочек торта, себе тоже. Элина слегка высокомерно отказывается, попутно сообщив, что она следит за фигурой и углеводы не ест уже лет десять. Пожимаю плечами — мне по барабану такие детали, у меня индульгенция от врача — поднимать себе настроение, так что с аппетитом ем вполне вкусный торт.

Костя, расслабившись, спокойно болтает, я заполняю неловкие паузы в разговоре, когда Элине нечего ответить на его слова об играх или ещё каких подробностях детской жизни. Короче, чем дальше — тем больше наши посиделки напоминают какой-то абсолютный сюр. У меня нет ни одной идеи, зачем она пришла, а Элина не торопится начинать разговор. Наконец, когда Костя наедается, я разрешаю ему посмотреть мультфильмы на большом телевизоре в гостиной.

— Мам, а ты… не уйдёшь пока? — мальчик смотрит на Элину, и она качает головой.

— Не переживай, я не уйду, не попрощавшись, — говорит спокойно.

Костя переводит взгляд на меня, и я киваю.

— Милый, не волнуйся, мы будем здесь.

Включаю ребёнку мультики и возвращаюсь к его матери.

— Ты хорошо с ним справляешься, — задумчиво говорит Элина. — Он всегда был капризным ребёнком.

Прикусываю язык, чтобы не ответить грубостью, и спрашиваю:

— Зачем ты пришла?

— Просить тебя о помощи, — невозмутимо сообщают мне, и я открываю рот от удивления.

Элина морщится на мою реакцию, но, вздохнув, продолжает:

— Мне придётся рассказать тебе кое-что. Не волнуйся, не насчёт Демьяна, — стервозно ухмыляется. — Раз уж ты с ним, и так всё знаешь.

— Не всё, — возражаю ей. — Например, я не в курсе, какого хрена тебе понадобилось спать с ним, будучи замужем за другим, да ещё и тайком беременеть, чтобы затем бросить собственного ребёнка.

— Тебе не понять, — отмахивается от меня Элина, — ты вон, уже успела залететь…

— Следи за языком, — обрываю её.

— Ладно, слушай, — она поднимает вверх руки, — не хочу я ругаться. Не за этим пришла. Я никогда не хотела ребёнка. Какого чёрта все мои мужчины с ума сходят по детям, я не в курсе, но так уж вышло, — пожимает плечами. — Не понимаю этого. Сначала токсикоз, растяжки на коже, роды, потом корми этого младенца так, что грудь до живота свисает, — её передёргивает. — Слава богу, мне это уже не грозит. С Демьяном… ну, так вышло. С Ником у меня не получалось, слишком мы разные, а Дем… мне показалось, что он другой. Ошиблась, бывает. В итоге всё вышло даже неплохо, а? У парня двое отцов, которые в нём души не чают.

У меня голова идёт кругом от её слов. Да уж, ей просто не надо было заводить ребёнка в принципе. Элина откидывает на плечо светлую прядь изящным жестом, и я не могу не признать, что она вообще-то очень красива. Вот только скорее как Снежная Королева, замёрзнуть можно от такой красоты.

— Так вот, о чём я, — продолжает женщина, — сейчас у меня завязались очень серьёзные отношения с одним мужчиной. Он итальянец, старше почти на пятнадцать лет, очень богат — у его семьи виноградники на севере Италии. У нас всё было, в общем-то, лёгким и ни к чему не обязывающим, но когда он узнал, что у меня есть сын… В общем, семья для них — это святое! Армандо и подумать не мог, что у такой как я могут быть дети, — она как-то странно улыбается. — И он сделал мне предложение.

— А ты сообщила ему, что не видела сына уже год, и тебе было на него плевать? — спрашиваю Элину язвительно.

— Естественно, нет, — фыркает она в ответ. — Я объяснила, что мальчик сейчас проводит время вместе с отцом, а я, хоть и очень скучаю, не хочу срывать ребёнка со знакомого места и отрывать от учёбы. Ему это показалось странным, но не слишком — там отцы куда больше вовлечены в заботу о детях. В общем, Армандо сказал, что раз такое дело, то когда наступит моя очередь проводить время с ребёнком, он приглашает его к себе. Мы все будем одной семьёй, так что Костю там, конечно, примут с удовольствием. Итальянцы обожают детей, — Элина пожимает плечами. — Я же говорю, все мои мужчины с ума сходят по детям, какая-то насмешка судьбы.

— Да уж, — насмешливо качаю головой, — не повезло тебе. А чего не хочешь найти такого же чайлд-фри, как ты?

— Не будь дурой, — довольно резко отвечает мне она. — Я уже не двадцатилетняя девочка. И не собираюсь отказываться от комфортной и богатой жизни, которую мне предлагают!

— Так, а от меня-то тебе что надо? — спрашиваю её. — Ты сказала, что тебе нужна моя помощь.

— Нужна, — Элина кивает. — Мне нужно, чтобы ты уговорила Демьяна отпустить Костю со мной в Италию на пару недель.

— Он никогда не согласится, — качаю головой. — После того, что ты устроила…

— Согласится, если ты убедишь его, что я не хочу ничего плохого, — настойчиво говорит она.

— Как я могу его убедить, если сама тебе не больно-то верю? — задаю логичный вопрос.

— Я абсолютно честна с тобой сейчас, — Элина смотрит на меня внимательно. — Я же не прошу ребёнка насовсем. Просто хочу, чтобы он познакомился с Армандо.

— Другими словами, ты хочешь использовать его, чтобы поймать своего итальянца на крючок окончательно и бесповоротно, — складываю руки на груди.

— Слушай, как бы там ни было, Костя — мой сын, — Элина прикусывает губу, хмурится. — Это выгодно нам всем. У ребёнка не будет никаких травм, он время от времени будет гостить у матери, чем плохо?

Против воли начинаю задумываться о такой возможности. В целом-то Элина права, вот только… всё равно я ей не очень доверяю. Сейчас у неё жених, а потом она взбрыкнёт, а нам разбираться с детскими комплексами.

— В общем, давай так, — она поднимается. — Ты сейчас возьмёшь мой номер телефона и подумаешь. Говорить Демьяну сразу или отложить на потом — твоё решение, ты с ним лучше управляешься, меня он бесит, — кривится. — Как только додумаешься до чего-то или договоришься с ним — пиши. И учти, я ведь могу и не по-хорошему договариваться, а по-плохому.

— Ты не могла не сказать гадость в конце, — закатываю глаза и тоже встаю, чтобы проводить эту кукушку к двери. — Костя, мама уходит! Иди попрощайся!

— Мам, а ты ещё придёшь? — мальчик выбегает из гостиной.

— Надеюсь, да, — Элина кивает сыну и обнимает его.

Посылает мне многозначительный взгляд и исчезает за дверью.