Глава 7

Глава 7

В тот же вечер мне прислали график. Не расписание — приговор с таймингом. Стилист, базовое интервью с психологом проекта, фотофиксация, куратор, знакомство с другими участницами, ужин в доме Воронцова. Я смотрела на экран и испытывала острое желание симулировать чуму. Телефон почти тут же пиликнул ещё раз — сообщение от Влада.

«Не нервничай. Никто тебя не съест. Ну, почти. P.S. На стилиста соглашайся, ты симпатичная, но очень прячешься».

Я уставилась на это сообщение с выражением глубокой личной неприязни и отправила в ответ лаконичное: «Сдохни».

Он мгновенно прислал: «Уже пытался. Не отпустили».

Именно в этот момент позвонил Макс.

— Ну? — спросил он вместо приветствия. — Ты уже в секте богатых людей?

— Я на испытательном сроке у сатаны.

— Значит, всё-таки согласилась.

— Да.

— Как себя чувствуешь?

Я хотела сказать «нормально», но не смогла.

— Как будто подписала договор на аренду собственного спокойствия.

— Мило. А деньги?

— Первый перевод сегодня ушёл в клинику.

На том конце повисла долгая пауза. Такая, в которой человек одновременно благодарен и ненавидит, что вообще вынужден быть благодарным.

— Ева…

— Только не начинай.

— Я просто…

— Нет. Даже не думай извиняться за то, что ты жив и тебе нужна помощь. Если кто-то из нас и должен извиняться, то точно не ты.

Он тихо выдохнул.

— Ладно. Тогда расскажи лучше, как там твой ледяной миллиардер.

Я помолчала. Вопрос был простой. Ответ — не очень.

— Он сложный, — сказала я.

— Перевожу: красивый и невыносимый.

— Перевожу: если ты сейчас не заткнёшься, я приеду и добью тебя подушкой.

— Всё, понял. Значит, прям плохо.

Очень плохо, Макс. Очень.

На следующий день стилист встретила меня с выражением лица женщины, которая всю жизнь мечтала реставрировать гуманитарную помощь.

— Ева, — пропела она, обходя меня кругом. — Ну что ж. База хорошая.

— Вы сейчас сказали это как продавец квартиры после пожара.

— Нет, милая, — улыбнулась она. — Я сказала это как человек, который уже видит, что можно сделать.

— А если я не хочу, чтобы из меня что-то делали?

— Поздно. Ты подписалась на медиа-формат.

Через час на меня из зеркала смотрела более собранная, свежая и опасно заметная версия меня самой. Не кукла. Не глянец. Но лицо стало чётче, волосы — мягче, а я сама — как будто менее защищённой. Будто с меня сняли часть привычной брони и выставили под яркий свет.

— Вот, — удовлетворённо сказала стилистка. — Теперь видно, что ты не просто острая на язык, а ещё и красивая.

— Спасибо, я уже страдаю.

Психолог проекта бесил не меньше. Мягкий голос, спокойное лицо, профессиональная терпимость и привычка вытаскивать из людей то, что они сами прячут поглубже.

— У вас сильная защитная агрессия, — отметил он почти сразу.

— А у вас сильная наблюдательность. Поздравляю.

— Вы привыкли справляться одна.

— А вы привыкли зарабатывать на очевидном?

Он что-то записал и спросил:

— А мужчины вроде Арсения Воронцова, как правило, вызывают у вас какую реакцию?

— Желание огреть чем-нибудь тяжёлым.

— Почему?

— Потому что они привыкли решать за других.

— А если за этим есть страх?

Я усмехнулась.

— Тогда это страх в очень дорогой упаковке.

— Вас к нему тянет?

Я аж откинулась на спинку.

— Вы быстро перешли к пошлым вопросам.

— Это не пошлый вопрос. Это вопрос про динамику.

— Нет, — ответила я слишком быстро.

Он ничего не сказал, и именно это бесило сильнее всего. Когда люди молчат так, будто уже всё поняли.

Вечером меня привезли в дом Воронцова. И вот тогда я окончательно осознала, что попала в жанр, который сама обычно презирала. В лаунж-зале ждали три женщины — красивые, собранные, разные, но одинаково настроенные на то, чтобы не упустить свой шанс. Виолетта — блондинка с лицом идеальной уверенности. Алина — детский психолог, тихая и дорогая даже в молчании. Марго — рыжая телеведущая с той лёгкостью, которой обычно вооружаются самые опасные люди.

И я. В чужой укладке, с лицом человека, который пришёл не строить любовь, а случайно пережить всё это сборище.

— А вот и наша сенсация, — объявил Влад, вводя меня в комнату.

Все три головы повернулись синхронно.

— Это того самого? — первой спросила Виолетта. — С ведром?

— Да, — сказала я. — Того самого. С характером.

Марго прыснула. Алина едва заметно улыбнулась. Виолетта — нет.

— Неожиданно, — проговорила она. — Я думала, это пиар-ход, и дальше порога её не пустят.

— Я тоже так думала, — честно призналась я. — Но, видимо, судьба любит плохой монтаж.

Марго рассмеялась уже в голос.

— Она мне нравится.

— Это поправимо, — сказала я.

— И в каком качестве вы здесь, Ева? — поинтересовалась Виолетта. — Как социальный эксперимент?

— А вы в каком? — спокойно спросила я. — Как глянцевая версия материнства?

Марго закашлялась от смеха. Влад закрыл глаза ладонью. Алина вмешалась мягко:

— Думаю, нам всем стоит начать без нападения.

— Согласна, — кивнула я. — Я вообще мирная, если меня не трогают палкой превосходства.

Виолетта сложила руки на груди.

— Никто вас не трогает. Просто любопытно, что именно увидел в вас Арсений.

— Ничего. И это у нас взаимно.

И именно в этот момент в комнату вошёл он.

Ну конечно. Когда ещё.

Секунда — и все словно незаметно выпрямились. Даже я. Ненавижу этот его эффект. Воронцов окинул присутствующих взглядом и кивнул:

— Добрый вечер.

Голос спокойный, лицо непроницаемое. Но я уже начала замечать у него микродвижения — когда челюсть чуть жёстче, когда взгляд тяжелее, когда усталость прячется за сухостью.

— Ева, — сказал он, глядя на меня чуть дольше, чем на остальных.

— Воронцов.

Влад пробормотал себе под нос:

— Боже, как я люблю этот вайб.

— Влад, — не оборачиваясь, сказал Арсений, — ещё одно слово — и я лишу тебя доступа к монтажу.

— Уже молчу.

Воронцов перевёл взгляд на всех.

— Через двадцать минут ужин. После — общая беседа. Майя спустится позже, если захочет.

— Если захочет? — переспросила Виолетта. — Разве не планировалось, что ребёнок будет присутствовать с первого дня?

— Планировалось, — отрезал он. — Но моя дочь — не реквизит.

Ого. Это было сказано так чётко, что даже я невольно отметила. Виолетта тоже отметила, хотя улыбнулась ещё мягче:

— Конечно. Простите.

Он уже развернулся, чтобы выйти, когда Марго шёпотом спросила меня:

— А правда, что ты его облила?

— Правда.

— И как?

Я подумала и ответила:

— Освежает.

Марго снова прыснула. Арсений остановился у двери, чуть повернул голову и, не глядя на меня, произнёс:

— Надеюсь, за ужином обойдёмся без водных процедур.

— Зависит от сервировки, — мгновенно ответила я.

Он вышел.

А у меня по позвоночнику медленно прокатилась тёплая тревога. Потому что, кажется, ему понравился ответ. И вот это уже было действительно опасно.