Глава 19

Ася доваривала борщ и нарезала свежий хлеб. Они с Танюшкой ходили сегодня в магазин и купили тот, который любит Павел. Накрывала на стол и думала о той, другой женщине, которая умела варить такой борщ, что он до сих пор его вспоминал.

— Наверное, всё-таки это была его жена, мать Танюшки, — решила девушка.

Ей тут же вспомнился их с бабулей разговор.

Случилось это в один из вечеров, когда Ася, передав Танюшку отцу, вернулась домой. Говорить не хотелось. Совсем. Даже с бабулей.

Танюшка опять плакала, обнимала её своими ручонками и не хотела, чтобы няня уходила.

Ася молча пила чай, думая о девочке, что росла без материнской любви. Её сердце сжималось болью за малышку, эта непоседа надежно поселилась в нем, заняв собой все мысли.

Отец, это, конечно, хорошо, это важно. И Павел любил свою дочь, стараясь за двоих, но природу не обманешь — девочке нужна мама.

Бабуля вошла в дом, увидела задумчивую Асю, опустилась на табуретку напротив внучки и неожиданно проговорила:

— Не знаю, внуча, так ли уж сильно любил он ту женщину, — ба тяжело вздохнула, — почему-то мне кажется, что нет. Не всё там так просто было у них. Если вообще что-то было…

— Ба? — Ася вопросительно посмотрела на пожилую женщину. Антиповна усмехнулась:

— Всяко в жизни бывает, сама не хуже моего знаешь это.

— Это ты сейчас о чем? — Ася не понимала, куда клонит бабуля, а потому уточнила: — Ты думаешь, что это у них с той женщиной случайно получилось?

— Да понимаешь, какое дело, внуча, — Антиповна покрутила в пальцах чайную ложку, раздумывая, как сказать, — один только раз он её при мне и вспоминал-то. Как раз вот когда сам мне и сказал, что, мол, умерла она родами.

— Как же не любил-то, ба? — возразила Ася. — Он в Танюшке души ведь не чает! Если б не любил её мать, разве любил бы ребенка от неё?

Бабуля опять вздохнула:

— Вот я их уже почти два года знаю. Считай, с первого дня, как поселились тут у нас. И в баньку ко мне он приходит, и потом квасок мой пьет, а то, другой раз, и ужинает, ежели смогу уговорить. Нечасто, но всё ж таки случается, — бабуля благодарно кивнула и отхлебнула чай, что налила ей внучка. — И знаешь, по душам мы с ним не говорим, стара я для него, чтоб по душам он со мной говорил. Однако, я хоть и старая, но не глухая же еще! С Танюшкой он при мне много говорит и, понимаешь, вот что странно: не рассказывает он дочери ничего о её матери.

— Совсем?

— Совсем. Если б любил он ту женщину, то ведь хотел бы, чтобы и дочь о матери знала, так ведь?

— Так, — Ася подумала и признала правоту бабули.

— Вот о чем и речь, внуча! Ведь что-нибудь, пусть самую малость, деталь бы какую, да рассказывал бы он дочке. Какой чай-кофе любила пить, какое печенье или пирог, опять же, она любила, какие цветы выбирала, что делать любила. Понимаешь?

Ася понимала, а потому кивнула, соглашаясь с бабулиными доводами.

— Чтоб хоть с его слов дитё мать свою знало. А так ведь ни полсловечка он не говорит. Совсем ничего. Я вон деда, и то до сих пор вспоминаю, хоть и нет его уже сколько лет.

Это было правдой. Женщины помолчали, обдумывая сей факт.

— Ба, так, может, наоборот, слишком сильно он её любил, потому и не может рассказывать, что вспоминать слишком больно? — выдвинула свой аргумент Ася. — Опять же, не женился ведь он больше ни на ком. Видный мужчина, надежный как скала, да и не бедный — такие всем женщинам нравятся. Любка вон тому подтверждение! Думаю, не одна она тут из наших на Павла запала, да?

— О! Это да! Устроили они тут охоту на него! — Антиповна усмехнулась. — Как только все волосья не повыдирали друг другу! Особенно Любка с Веркой старались. Тьфу, прошмандовки! Вся деревня обсуждала, как Любка Верку обскакала!

Бабуля замолчала, а Ася затихла, очень она в тот момент боялась, что ба спросит, мол, а тебе? Тебе он нравится? Но та не спросила. Даже наоборот, резко сменила тему.

Ася не стала говорить бабуле о своих чувствах к Павлу. О том, что и ей этот мужчина нравится.

Хотя кому она врет? Этот мужчина давно уже ей больше, чем просто нравится. И лично для неё дело было не в его деньгах или красоте, а в его отношении к маленькой дочери.

Сейчас, когда девушка в роли няни бывала в их доме почти каждый день, Ася видела, какой он заботливый отец.

Она видела его по утрам, хмурого и невыспавшегося, выпивающего на бегу лишь кофе и буквально сбегающего из дома.

Видела заезжающего на обед. Не часто, но если получалось ему быть рядом, то заезжал. Обедал с Танюшкой и всегда внимательно выслушивал, что рассказывает дочь. Даже вопросы задавал не для галочки, а потому что ему было интересно.

Видела его уставшего и вымотанного по вечерам.

Ася давала отцу с дочерью обняться, а потом Павел шел в душ, а они с Танюшкой накрывали к ужину. Девочка охотно помогала.

Девушка, дождавшись, когда отец с дочерью сядут ужинать, как правило, уходила домой. По факту, конечно, сбегала.

Ей очень хотелось вот так же сесть с ними за этот стол, но она не позволяла себе этого. Твердила, напоминая:

— Он твой работодатель. Ты всего лишь няня для его дочки. Не переходи границы, и всем будет счастье.

Правда, она всё отчетливее понимала — не надо ей другого счастья. Её счастье здесь, за этим столом, в этом доме. И все его составляющие тоже здесь — одна сидит, болтает ногой и увлеченно рассказывает о том, чем они целый день занимались, а второй ест, нахваливает ужин и беседует с дочерью.

Павел, конечно, предлагал остаться с ними на ужин, но Ася уходила. Да, она сама готовила, но только лишь потому, что ей было в радость помочь этому мужчине вести хозяйство.

Накрывала с Танюшкой на стол и сбегала, чтобы он не подумал, что она, как та самая Любка, мечтает заполучить его себе в мужья.

А Ася, к своему стыду, мечтала.

О Павле, о Танюшке и о том, что они могли бы стать семьей.

Хорошей и дружной.

Но мужчина избегал смотреть в её сторону. Он всё чаще отводил взгляд во время разговоров.

Девушка закончила накрывать на стол, укутала кастрюлю с борщом, чтобы потомился еще чуток, говоря словами бабули, и вышла из кухни, решив, что всё-таки уйдет сегодня домой.

Павел вернулся значительно раньше, чем планировал, время еще не позднее, Танюшка уже спит, так какой смысл Асе тут оставаться, верно?

Но неожиданно столкнулась в холле первого этажа с хозяином дома, тот как раз шел на кухню. Ася растерялась, она искренне надеялась, что успеет переодеться и уже потом сообщить ему о том, что уходит домой.

— Павел… Там борщ готов… Можно ужинать.

На мужчине сейчас были темные спортивные штаны и белая обтягивающая футболка.

И Ася самым позорным образом зависла, облизывая взглядом красивую фигуру Павла. Крепкие накачанные плечи, увитые выступающими венами предплечья, рельефная грудь, обтянутая белой тканью футболки, и ни малейшего намека на живот. Савушка, хоть и был моложе, но такой фигурой не мог похвастаться.

Павел как-то странно кашлянул, и Ася, подняв взгляд на лицо мужчины, к своему стыду поняла, что была поймана с поличным. Она разглядывала его, пуская слюни, а он, оказывается, всё это видел.

Краска стыда залила лицо, девушка опустила взгляд и, глядя в пол, промямлила:

— Павел, Танюшка спит, борщ сварен, и еще не очень поздно, я домой пойду.

— Ась, не уходи. Пожалуйста, — голос мужчины звучал хрипло. — Давай вместе поужинаем, а? — перешел он вдруг на “ты”.

И от этой хрипотцы в голосе мужчины и от того,как он это сказал, по телу Аси побежали мурашки, в груди резко потеплело и разлилось жаром по всему телу.

Девушка смогла заставить себя оторвать взгляд от пола и, пользуясь тем, что в прихожей горел только ночник, посмотрела Павлу в глаза.

Лучше бы она этого не делала, честное слово! Его взгляд манил и притягивал, он облизывал её фигуру точно таким же жадным взглядом, каким она сама только что рассматривала его.

От откровенного мужского интереса её грудь потяжелела, соски напряглись, натянув тонкую ткань бюстгальтера, пальчики на ногах непроизвольно поджались, а дыхание мгновенно сбилось.

Казалось, его взгляд обжигал. Ася рефлекторно облизала губы, плотно сжав их. Так, словно бы боялась сказать что-то лишнее.

И ровно в следующую же секунду она оказалась прижатой к стене.

Павел обхватил её лицо двумя ладонями и, глядя в её глаза, выдохнул:

— Что ж ты со мной делаешь-то, Асенька? Я ведь совсем не железный!