34

Я закрыла дверь на задвижку с такой силой, что та жалобно звякнула.

Сердце колотилось в груди. Воздуха не хватало.

Боролась с огромным желанием схватить Мири в охапку и сейчас же сбежать из этого дома. Уехать. Исчезнуть. Больше никогда не видеть ни Лейстера, ни его холодных глаз, ни этой проклятой усмешки, от которой у меня каждый раз подкашивались ноги.

Только вот куда мне ехать ночью? Да и Мири пугать не хотелось. Как объяснить ребёнку, почему мы уезжаем посреди темноты?

Нет. Завтра утром. Спокойно. Соберусь и уеду.

Хотя что мне собирать? У меня ведь почти ничего нет. И ничего из этого дома я не возьму.

И куда дальше? К отцу?

Ему всегда было на меня наплевать. Особенно после того, как он взял в жёны молодую женщину. Отец всегда мечтал о сыне, наследнике. А наша мать подарила ему только двух дочерей. Он даже не удосужился как следует поискать пропавшую дочь.

Сестра вышла замуж и уехала далеко на юг. У неё, наверное, уже есть дети.

А Лейстер…

Внутри всё скрутило жгутом при мысли о муже.

Я опять поддалась его чарам. Расслабилась, как наивная дурочка. А он наверняка смеялся, видя, как я легко таю под его взглядом.

Ненавижу!

В дверь застучали.

— Жози… открой!

— Убирайся, Лейстер. Я не хочу тебя видеть.

— Не уйду, пока мы не поговорим.

— Ну и стой там всю ночь!

Я сдернула покрывало и легла прямо поверх одеяла, даже не переодевшись. Натянула подушку на голову, будто это могло заглушить голос за дверью.

— Только детей не разбуди! — зло бросила я, слушая, как он колотит в дверь.

За стеной была комната Мири. Надеюсь, хватит у него совести отстать от меня и не шуметь.

И вдруг меня словно ледяной водой окатило.

А если он заберет ее?

Я резко села в постели.

Что, если завтра он просто возьмет Криса и Мири и уедет в главный особняк?

Сердце болезненно дернулось.

Нет. Он не поступит так со мной. Хотя он уже поступил подло.

Я лежала и прислушивалась. Стук прекратился, и тишина казалась подозрительной. Неужели так быстро сдался? Не будет даже пытаться оправдаться? Не потребует снять клятву?

Я и так собиралась её снять. Пусть признает Криса своим сыном. А мне оставит Мири. И разойдёмся. Уверена, такой вариант его полностью устроит.

Но тишина царапала. Я встала, тихо подошла к двери и прислушалась. Ни звука.

Ну и прекрасно. Убрался.

Я уже собиралась вернуться в кровать, когда за спиной вдруг раздался тихий голос:

— Значит, через дверь ты меня не впустишь.

Я взвизгнула и резко обернулась. Лейстер стоял возле открытого окна.

Волосы растрепаны ветром. Белая рубашка расстегнута у ворота. Губы упрямо сжаты.

— Ты… — у меня даже слов не нашлось. — Ты влез через окно?!

— Пришлось, — усмехнулся он.

— Вон отсюда!

— Нет.

Он сделал шаг ко мне. Я тут же отступила. Прижалась спиной к двери.

— Не подходи.

— Жози…

— Не называй меня так! — Голос предательски дрогнул.

— Жози, нам нужно поговорить.

— Зачем ты так со мной? — голос сорвался. — Зачем было всё это? Поцелуи, свидания, нежные взгляды… Ты просто решил отомстить? Посмеяться надо мной?

Лейстер сделал шаг ближе, но я выставила руку.

— Не подходи.

— Я не хотел тебя обидеть, — глухо сказал он. — Сначала… да, я действительно хотел использовать ситуацию. Хотел, чтобы ты пообщалась с Крисом, чтобы ты… смягчилась. Чтобы сама захотела снять клятву. Я думал, так будет проще для всех. Но потом… всё изменилось. Я идиот, Жози. Не представляю, как такое можно простить. Я хотел все рассказать тебе сегодня.

— Так всё дело в этой клятве? — я тяжело дышала. Слишком трудно давался мне этот разговор. — Ты хотел, чтобы я её сняла? Так и сказал бы. Зачем все эти игры?

Лейстер болезненно поморщился.

— Пойдем — я качнула головой.

— Куда?

— Не хочу разбудить детей. Просто иди за мной.

Я несколько секунд смотрела на него. А потом отодвинула задвижку и открыла дверь.

Мы спустились в гостиную. В доме стояла глубокая ночная тишина. Только камин едва потрескивал углями.

Я остановилась посреди комнаты. Лейстер встал напротив.

— Жози…

— Молчи.

Он удивленно замер.

— Дай мне руку, — попросила.

Несколько секунд он смотрел непонимающе. А потом медленно протянул ладонь. Я сжала ее пальцами.

Сердце предательски дрогнуло, почувствовав тепло его пальцев, но я заставила себя сосредоточиться. Закрыла глаза. Слова древней клятвы сами всплыли в памяти.

Между нашими ладонями вспыхнул слабый голубоватый свет, когда я произносила слова.

— Я, Жозефина АйкВаундер, добровольно снимаю с Лейстера АйкВаундера магическую клятву. Отныне он свободен признавать Кристофера своим сыном. Клятва снята.

Я почувствовала, как что-то отпустило внутри, будто лопнула туго натянутая струна.

— Всё, — сказала я, выдёргивая руку. — Я тебе больше ничего не должна, Лейстер. Я и раньше была готова это сделать. В тот самый день… когда узнала, что беременна. Когда пришла к тебе счастливая, и нашла полуголую девицу в твоей постели.

Я отвернулась от него.

— Крис хороший мальчик. Я действительно полюбила его. Была бы рада стать ему матерью. Но ты всё разрушил. Завтра утром я заберу Мири, и мы уедем.

Лейстер резко шагнул вперёд.

— Она моя дочь, Жозефина. Моя. Я не отдам её тебе.

— Твоя?! — я горько рассмеялась. — А где ты был три года назад, когда я рожала её в монастыре? Где ты был, когда я растила её одна? Ты даже не искал меня!

— Я думал, ты сбежала с любовником! — рявкнул он. — Мне сказали, что видели тебя с мужчиной! Я был в ярости!

— И поэтому решил отомстить, когда я потеряла память?! — я почти кричала. — Решил поиграть со мной, как с куклой?!

— Я не играл! — он тоже повысил голос. — Я влюбился в тебя заново, чёрт возьми! В ту женщину, которой ты стала!

— Не смей! — я ткнула его пальцем в грудь. — Не смей говорить мне о любви после всего этого! Ты лгал мне каждый день! Смотрел, как я мучаюсь. Как пытаюсь вспомнить, кто я. Вместо того чтобы просто подойти и сказать: «Ты моя жена».

— Я боялся. Боялся, что ты сбежишь. Что возненавидишь меня ещё сильнее.

— И правильно боялся, — я вытерла злые слёзы, что выступили на глазах. — Потому что сейчас я тебя ненавижу.

Он шагнул ко мне.

— Жози…

— Не подходи. Я не хочу больше с тобой разговаривать.

Мы оба тяжело дышали, словно после драки. Словно еще немного — и окончательно уничтожим друг друга.

— Я люблю тебя, — наконец сказал он.

— Ложь, — ответила я. — Ты любишь только себя.

Развернулась и вышла. Пошла к себе, закрыла дверь, задвинула щеколду. Прислонилась лбом к холодному дереву.

За дверью было тихо. Он не пошёл за мной.

Всё правильно, — сказала я себе. — Так лучше для всех.

Но почему тогда было так больно?