44

ГЕРМАН

По пути в роддом я заехал в цветочный магазин за букетом белых роз. Сегодня утром я звонил доктору и он сообщил мне о том, что сегодня выписывают Олю с малышом.

После рождения Мирона я очень многое переосмыслил. Каждый день я навещал их словно любящий муж и отец, хоть всё и было совсем не так… И от этого становилось грустно на душе. Ведь этому никогда не бывать.

Потому, что я дал слово Дине и должен его сдержать. Хоть я и не любил её, но я нёс ответственность за нашего с ней малыша и обязан был создать для него полную семью. Дать ему всё необходимое и поставить на ноги.

И не важно, что моё сердце всеми силами тянулось к другой женщине. И с каждым днём эта тяга только возрастала, особенно после того, как она подарила мне Мирона…

Конечно я сильно разозлился когда Оля неожиданно заявила о намерении оставить малыша себе. Даже на эмоциях связался с двоюродной сестрой, которая была юристом. Она объяснила мне, что шансов вернуть малыша у меня практически нет. Ведь наш с Олей контракт был не официальным, и доказать что-то будет сложно. Об этом и предупреждал меня доктор в самом начале пути…

Но я доверял Оле. Совсем не ожидал, что она решит оставить чужого ребёнка себе. Зачем он ей?

Сестра нашла единственный выход — жениться на Оле. Усыновить своего же ребёнка, а затем подать на развод. А там уже будет проще добиться того, чтобы сына оставили с отцом. Ведь, как минимум, у меня условия проживания были гораздо лучше, и я мог дать мальчику хорошее образование.

Однако идея сестры мне совсем не понравилась. Она была жестокой и бесчеловечной.

Так поступить я никогда бы не смог. Пусть уж лучше Мирон останется с Олей, чем таким путём отбирать его…

Немного подумав я решил, что единственным правильным решением будет одно: наладить отношения с Олей. Поддерживать с ней связь, помогать во всём. И я уверен, она — не станет запрещать мне видеться с сыном. Оля — хороший и добрый человек. Она знает, что я люблю этого мальчика, и что он — моя родная кровь. Оля не станет нас разлучать, я это точно знаю.

Больше я не хотел давить на неё и упрекать в том, что она оставила моего сына себе. Ни к чему хорошему это не приведёт. Мы лишь окончательно разругаемся и она вовсе откажется со мной общаться.

А я этого не хотел. Тем более, что дело было не только в ребёнке. Меня магнитом тянуло к Оле, с самого первого дня нашего знакомства. Возможно именно поэтому я и выбрал её на роль суррогатной матери для своего сына…

В приподнятом настроении я вошёл в роддом и собирался пойти в палату Оли, как вдруг медсестра меня остановила.

— Простите, а вы куда? — спросила она.

Я удивился, ведь я не первый день сюда ходил, и она прекрасно знала и видела кого я навещал.

— К Серовой Ольге, как и вчера, — ответил я.

— Но Серову выписали…

— Да, у неё сегодня выписка, — кивнул я. — Собственно за ней я и приехал. Она уже готова?

— Да нет, вы меня не поняли. Ольга уехала из роддома пару часов назад. Разве вы не в курсе?

Сначала я решил, что это — какое-то недоразумение. Но немного поразмыслив я понял — она сбежала. Сбежала с моим сыном!

Впрочем — ничего удивительного…

Чего ещё можно ожидать от матери, у которой хотели отнять дитя? Хоть Мирон и не родной ей по крови — для Оли это оказалось совсем не важным. Она полюбила его всем сердцем и воспринимала как родного.

— Возьмите, — сказал я и всучил цветы медсестре. Прижимая к себе букет она растерянно посмотрела на меня, а я сразу же направился к выходу.

Ну куда она могла поехать?

Я выехал со двора роддома и направился в сторону квартиры, которую снимал специально для Оли. Именно туда она и могла поехать после роддома. Ведь там все её вещи, без них Оля далеко не уедет. Надеюсь, что собрать их и скрыться она ещё не успела…

Однако дверь мне никто не открыл. К счастью у меня были ключи и я смог попасть внутрь.

В квартире никого не было. Шкафы были открыты и пусты, что говорило о том, что вещи собирались в спешке…

Она всё-таки успела уйти. Вот только куда?

Сел на диван и стал вспоминать о том, что ещё давно рассказывала мне Оля о своей жизни. Вроде бы она жила с мамой и сестрой, и я даже подвозил её до дома пару раз. Скорее всего именно туда она и поехала. Там я и буду её искать…

ОЛЯ

Вышла из душа, вытирая волосы полотенцем. Мама как раз собиралась сменить подгузник Мирону, и уже уложила его на одноразовую пелёнку.

— Давай я всё сделаю, — сказала я и подошла ближе, чтобы переодеть малыша.

— Не нужно. Ты лучше иди поспи, устала небось от больничных стен. А я посижу с Мироном.

Мама стала осторожно снимать комбинезон с мальчика, разговаривая с ним милым голосом.

— Ой, это что, родимое пятно? — удивлённо подняла глаза на меня мама, когда увидела тёмное пятнышко над коленкой у малыша.

— Да, — кивнула я, откусывая яблоко, которое взяла со стола. — Но это не опасно. Доктор сказал, что оно может и вовсе исчезнуть с возрастом.

— Ну-ка, смени меня, — сказала мама и отошла от Мирона, так и оставив его раздетым. Я подошла к нему и стала менять подгузник сама.

От такой реакции я даже запереживала. С чего мама так всполошилась? Ну пятно и пятно. Что тут такого?

Мама вдруг полезла в шкаф и достала оттуда альбом с фотографиями, и стала быстро что-то в нём искать.

— Вот! — наконец произнесла она и достала фотографию из альбома.

Я взяла её и стала разглядывать. Это была моя детская фотография, на ней мне было всего несколько месяцев.

— И что? Я не понимаю, мам.

— Приглядись к ноге.

Качество фотографии было замыленным, но я смогла разглядеть на своей маленькой детской ножке тёмное пятно. Точно такой же формы, и в точно таком же месте, как у Мирона! Разве это возможно?

— У тебя было такое же, и после года оно стало исчезать! — ошарашила меня мама. — Надо же, какое совпадение!

Я села на край дивана, не отрывая взгляда от фотографии.

— Это не совпадение…

Меня словно окатило холодной водой. Я начала вспоминать всё с самого начала…

Когда мне делали ЭКО, я разговорилась с девушкой-доктором, которая проводила эту процедуру. Ещё тогда я отметила, что она слишком молода и наверняка не опытна. Девушка рассказала мне, что совсем недавно получила диплом и очень переживает из-за нового места работы.

А когда дело дошло до подсадки эмбриона — я услышала звук разбитого стекла. Доктор успокаивала меня тем, что случайно разбила пустую пробирку. Но глаза её нервно бегали туда-сюда…

Тогда я не предала этому значения. Мало ли — с кем не бывает!

И только теперь я начала понимать, что всё это могло значить.

Что если она разбила не пустую пробирку? А именно ту, которая была нужна для ЭКО?

Это объясняло то, почему мне несколько раз делали какие-то непонятные процедуры…

Она могла специально провернуть всё и оплодотворить МОЮ яйцеклетку. Вместо разбитой пробирки, в которой, скорее всего были материалы погибшей жены Германа…

Выходит, что Мирон — вполне мог оказаться моим биологическим сыном?

А я чуть не отдала его чужому человеку!

От волнения у меня затряслись руки. Но ещё больше они затряслись, когда я услышала звонок в дверь…

Это Герман. И он нашёл нас…