Глава 4

Харелт Фойртелерн

Хранитель Севера

Медитация давалась нелегко. На границе сознания кружились тени тревожных мыслей. Но Харелт не зря стал самым успешным Хранителем за последние четыре века. А потому ток его магии был ровным, без какого-либо эмоционального окраса.

— Наши дети полетят уже в следующем году, — шепнул ему замерший рядом дракон, чей колдовской поток то и дел сбоил.

— Следи за силой, иначе твари хаоса почувствуют драконят, — прошипел другой дракон.

Харелт все это проигнорировал. Сейчас его волновало лишь одно: как не упустить контроль над магией и все ли в порядке с дочерью. Все-таки обычно его подобные мысли не тревожили, он всегда знал, где девочка, кто с ней и чем она занята.

«Маэльри и Тимрок должны держаться рядом», — утешил он себя.

Хотя утешение это было очень слабым: все дети были одного возраста и оттого, что собирались вместе, умнее не становились. Опытнее тоже.

Рядом с левой рукой появилась искорка. Кто-то пытался послать голосового вестника. Не кто-то. Лерро.

«Тинран не может не знать, что моя дочь в Старшем храме, а сам я, соответственно, в главном храме», — пронеслась в голове дракона леденящая душу мысль.

— Я забираю поток, — громко и четко произнес Харелт.

А у руки появилась еще одна искра. Вновь Лерро.

— Но, послушайте…

— Моя медитация прослужила на благо наших детей двое суток, двенадцать часов и тридцать восемь минут, — так же громко сказал Фойртелерн, — надеюсь, оставшиеся часы вы удержите вариативный щит самостоятельно.

Легко выпутав силу из общего тока, Харелт поднялся на ноги и выскользнул из зала медитаций.

Едва лишь выйдя на улицу и вдохнув чистый морозный воздух, он послал Лерро вестника. И сдавленно выругался, выслушав новости:

— Твоя дочь вылетела вместе с остальными и упала. Сестра-близнец Предназначенной поймала её крик о помощи, но, к сожалению, исчезла на ровном месте.

Харелт потянулся к дочери, но вместо привычного теплого, солнечного комочка ощутил лишь холодную пустоту.

«Энни, малышка». Дракон похолодел, догадываясь, что могло произойти.

Через мгновение с земли в небеса поднялся черно-серебряный исполинский дракон. Он спешил на помощь к дочери и молил небеса, чтобы не стало слишком поздно.

Фредерика Альтиния Дьерран

Оглушенная проклятьем, я летела вниз. Пытаясь скастовать небесный плат, я вдруг подумала, что подвела Энни. Что была слишком наивна и не допустила и тени мысли о том, что Кристин захочет меня убить.

Всей собой я почувствовала, что дно расщелины близко и…

Запястье обожгло огнем, и в ту же секунду вокруг меня взметнулись крылья небесного плата! Это сложное и весьма специфическое заклятье использовалось для спасения людей во время пожаров. У меня ни разу не получилось его призвать.

Но зато сейчас я уже не падала, а скользила, как по крутой ледяной горке. И пусть в конце меня ждет не мягкий сугроб и хохочущие подружки, а каменная стена, с этим уже реальней справиться.

Подготовив воздушную подушку, я постаралась сгруппироваться, ведь край пористой скалы был все ближе и ближе, и…

Удар!

Ох, кажется, на несколько минут я потеряла сознание. Голова гудит, руки-ноги трясутся, но… Спина в порядке, все пальцы сгибаются, а вокруг непроглядная темнота!

«Но остается вопрос: кто же скастовал плат? Неужели Энни? Наша связь обоюдна?!» — пронеслось у меня в голове, пока я, кряхтя, выбиралась из сугроба и поднималась на ноги.

Здесь, внизу, был куда холодней, чем наверху. С одной стороны, ветра не было, но! Но не было и солнышка.

Запнувшись, я чуть не упала и, ругаясь сквозь зубы, призвала себе на помощь колдовской светлячок. А потом еще один и еще. Я рассылала их в разные стороны, стремясь понять, насколько глубока ж… в которую я угодила.

Мне предстояло не только спасти себя, но и найти и спасти Энни, потому как с Кристин станется бросить и девочку тоже. Теперь у меня не осталось никаких иллюзий. Мы с юной леди Дьерран не просто чужие люди. Мы с леди Дьерран враги.

Потянувшись к дракошке, я охнула: она была где-то здесь! Потревоженная связь засветилась так ярко, что стало невозможно увидеть ее направление. А это значит, что девочка где-то совсем близко!

— Энни? Энни, это я, Фредерика, — позвала я ее.

Я создала еще с десяток светлячков и заставила их кружиться над собой, а после, поделившись на две стайки, разлететься в двух направлениях.

— Энни? — вновь позвала я.

Тишина.

И тут я вспомнила один из уроков, что довелось подсмотреть с чердака. Поисковый маячок — необходимая для драконьих гор вещь.

Непослушные пальцы выплели первую часть заклятья, и я, прикрыв глаза, сосредоточилась на облике Энни. Я держала в голове и девочку, и дракошку. И, открыв глаза, отпустила с пальцев ажурную бабочку, в которую превратилась искра поискового маячка. Что самое странное, заклятье впитало в себя свет от нашей с Энни связи.

Зато бабочка, что вначале взлетела наверх, вполне уверенно направилась вперед. К счастью, летела она медленно, а света от ее крыльев было достаточно, чтобы не споткнуться.

— Энни!

Дракошка сидела на камне. Или висела? Неважно. Важно то, что снег был залит темной кровью, а на тонких, нежных крыльях виднелись глубокие борозды от чужих когтей.

— Твари, — всхлипнула я, — какие же твари!

И мне было глубоко безразлично, что эти самые "твари" были лишь на год старше малышки.

— Энни!

Дракошка дышала, но никак не реагировала на меня. По мордочке стекали прозрачные слезы, а значит, она была в сознании.

— Энни, малышка, — я упала на колени, — посмотри на меня.

Увы, но, даже такая юная, она была слишком крупной для моего слабого человеческого тела.

Кровь.

Чердачные знания вновь пришли мне на помощь, но… Ножа нет. А я слишком слаба и труслива, чтобы прорвать кожу зубами. Отворить кровь заклятьем не сложно, но это отчего-то ослабит эффект. Что ставит меня в безвыходное положение.

Взгляд зацепился за лед. Снежный наст здесь настолько крепок, что удерживает мой вес. А значит…

Не с первого раза, но мне удалось разбить толстую ледяную корку и получить достаточно острую кромку.

— Сейчас, Энни, сейчас, маленькая, — шептала я и капала своей кровью на ее поврежденные крылья.

Кровь, как и говорил учитель Кристин, превращалась в живительный колдовской туман, который врачевал раны малышки. Вот только глаза дракошки все так же оставались закрытыми.

Клятый кусок льда таял в моих руках. Кровь смешивалась с талой водой, но, кажется, это не мешало заживлять раны малышки.

Малышки, которая, тихо вздохнув, превратилась в человека и, соскользнув с валуна, замерла у его подножия.

— Поднимайся скорей, — я протянула к ней руки, — все в воде и крови, простынешь!

— Я дочь Хранителя Севера, — тускло произнесла девочка, — я не боюсь холода.

— Все равно вставай, а то я тоже в эту грязь сяду, — шутливо пригрозила я.

Энни, тихо вздохнув, поднялась. Она все так же прятала взгляд, сутулилась и держала руки за спиной.

— Мне жаль, что вы пострадали из-за меня, леди Фредерика. — Дракошка низко поклонилась. — Я восстановлю силы и подниму вас наверх.

— Энни, — я подобралась поближе к ней, — тебе нельзя поднимать тяжести. Твои крылья…

— Я не имею значения.

Тут мне стало кристально ясно, что в словах Лерро был смысл. Девочка явно не сама упала в расщелину. И крылья ее были повреждены не просто так.

— Ты имеешь значение, — упрямо произнесла я, лихорадочно соображая, как же вывести малышку из этого состояния.

— Вы не знали, кто тянет из вас силу.

— Зато я знала, ради кого режу руки, — четко проговорила я. — Мы познакомились во сне, помнишь? И Лерро мне о тебе рассказал. Не утаил ничего.

— Моя мать обманом забеременела от моего отца. — Дракошка подняла на меня пустые глаза. — Нонна говорит, что папа должен жениться. Только нонна не знает, что папе трижды отказывали! Из-за того, что я есть! Я все порчу!

Она заплакала. По детскому лицу катились крупные, совершенно не детские слезы. Она не хлюпала носиком, нет. Она даже дышала едва слышно!

— Тебе это папа сказал?

— Я подслушала. — Она ладошкой оттерла с лица слезы. — Я люблю папу и хочу, чтобы он был счастлив.

А я… А я, кажется, нашла правильные слова для малышки:

— Тогда ты должна быть с ним рядом. Он выбрал тебя. Был бы он счастлив с драконицей, которая его не уважает?

— П-почему не уважает? Мой папа — Хранитель Севера!

— Да, — кивнула я, — и твой папа однажды принял решение — любить тебя и растить. И тут появляется драконица, которая говорит целому Хранителю Севера, что он не прав. Что он ошибается. Что она, самая важная драконица, будет указывать ему, какому-то Хранителю Севера, что он должен делать. Ведь сам он глупый и не знает, как правильно жить.

Девочка задумалась. В детской голове никак не укладывалась идея о том, что ее любимый папа может быть глупым.

— Никто не может говорить папе, что ему делать, — проронила в итоге Энни.

— Да, я тоже так думаю. Я слышала, что Харелт Фойртелерн — самый успешный Хранитель Севера за последние столетия.

Мы помолчали, и я осторожно, не желая спугнуть правильные мысли, добавила:

— Так, может, ошиблись те драконицы?

— Меня рвали на части, — Энни обняла себя за плечи, — за то, что моя мать…

— Тебя рвали на части жестокие, глупые дети, — я открыла руки, приглашая дракошку в объятия, — дети жестоких и глупых родителей. Невоспитанные дети.

— Но я все равно остаюсь порченой кровью, — Энни прижалась ко мне, — дочерью воровки крови.

Я осторожно погладила ее по спутанным волосам и тихо спросила:

— Мы знакомы всего ничего, но, как ты думаешь, ты можешь мне верить?

— Могу, — дракошка обхватила меня руками, — я ведь слышала твои чувства.

Согнувшись, я оставила на ее макушке несколько поцелуев и хрипло, но уверенно произнесла:

— Дети не отвечают за грехи родителей, Энбетестир Лайна Фойртелерн. И к героическим подвигам тоже отношения не имеют. Ты та, кто ты есть. Та, кем ты решишь стать. Ты не порченая кровь, малышка. Ты — Энни, крошка-дракошка, которая слишком рано встала на крыло. Ты дочь Хранителя Севера. И ты дочь молоденькой глупой дракошки, которая не смогла сказать «нет» своим старшим родственникам.

— Думаешь, мама не сама захотела так поступить?

— Уверена. — Я вновь пригладила ее путаные локоны. — Давай-ка я тебя заплету, и будем искать выход.

— Я могу…

— Нет, ломать ради меня крылья не надо. На мне храмовая одежда, вокруг тебя я сейчас создам кокон тепла. И мы спокойно дождемся помощи. Уж поверь, Тинран Лерро не тот дракон, который бросит нас без помощи. Да и папа твой рано или поздно ответит на голосового вестника!

Изрядно повеселевшая дракошка покивала, отпустила меня и тут же повернулась спиной.

— Хочу драконий хвостик!

— Будет сделано, — рассмеялась я.

И на несколько минут мы забыли о нашем довольно плачевном состоянии. Я разбирала ее локоны, прядку за прядкой, потом сплетала их в сложную, многоступенчатую косицу, а после мы вместе думали, чем же все это богатство закрепить! В итоге кончик косы мне пришлось взять в зубы, чтобы освободить руки и трансформировать нитку из рукава моей рубашки.

— Я красивая?

— Самая красивая, — уверила ее я. — Ну что, попробуем найти выход?

Мои светлячки все так же кружились по пещере, в которую перешла расщелина. И потому, едва лишь я потянулась к ним, они замельтешили с утроенной скоростью. И вдруг, мигнув, погасли, высветив на мгновение чью-то исполинскую фигуру!

С моих рук сорвалась волна магии, мгновенно укрывшая нас с Энни ледяным шипастым щитом. Если эта хтонь двинется, я размажу её о скальную породу!

— Папа! Ри, это папа!

— Эм, да, — я глупо хихикнула и сама же смутилась от этого нелепого звука, — мне нужно время, чтобы убрать щит такого размера.

Темное пятно за пределами щита меж тем начало уменьшаться и в итоге стало почти неразличимо. Увы, в заклятье я с перепугу влила столько силы, что защита стала практически непрозрачной.

— Полагаю, мне бы сильно не поздоровилось, — раздался с той стороны веселый мужской голос, — вы планировали наколоть обидчика на шипы?

— Простите. — Я старательно втягивала магию обратно и попутно делилась силой с Энни, раз уж чешуйки с запястья не пропали. — Я, эм, никогда не видела взрослых драконов. Да и не ожидала увидеть. Господин Лерро сказал, что вы не сможете покинуть главный храм. Думала, что мы с Энни предоставлены сами себе.

Болтовня отвлекала меня от боли в разодранной руке и от неприятного втягивания силы. Импульсы, уходящие к дракошке, уже никак не ощущались — кажется, я к ней привыкла.

— Я выполнил большую часть работы, — мягко проговорил пока еще невидимый дракон. — Не торопитесь так сильно, вы уже в безопасности, собирайте силу спокойно. Травмированные энергоканалы очень долго восстанавливаются.

— И очень сильно болят, — вздохнула я, — а потом еще и чешутся. А почесать то, чего не существует в физическом мире, невозможно, что бесит до слез.

И я тогда действительно рыдала. Первые недели на фабрике, пока я не научилась чувствовать ту самую грань, после которой идет разрыв энергоканалов, приводили меня в отчаяние.

— Примите мое сочувствие, — сказал Харелт Фойртелерн, — на будущее, если вдруг случится с вами такая беда, используйте зелье «Темная Ночь».

— Оно очень дорогое, — вздохнула я. — Мне не по карману.

Щит наконец, опал и Энни бросилась в объятия отца. Отца, который крепко-накрепко прижал к себе дочь. И тут же, не теряя времени даром, запустил несколько диагностирующих заклинаний. Хмурая складка, залегшая между темных ровных бровей, разгладилась.

— Со мной все хорошо, — прошептала Энни и крепче прижалась к отцу.

«Они почти не похожи», — невольно отметила я, зацепившись взглядом за медовую косу дракошки.

Чуть вьющиеся темные волосы Харелта были пострижены короче, чем принято у людей. Правильные черты лица, уверенная линия подбородка и карие глаза — мы с ним были как будто одной породы.

«Что за глупости в голову лезут», — ругнулась я сама на себя.

Растерев замерзшие ладони, подошла ближе к дракону в ожидании, когда он уже начнет нас спасать. После такой траты крови и магии хотелось есть, спать и жаловаться на жизнь кому-нибудь понимающему. Нонне Шавье, например, или Рифасу.

Дракон же, коснувшись губами макушки дочери, опустился передо мной на одно колено и, взрезав заклятьем левую ладонь, весомо проронил:

— Леди Фредерика Альтиния Дьерран, я, Харелт Ферран Фойртелерн, Хранитель Севера, Привратник Морского Разлома, признаю перед вами долг крови и жизни.

Энни ахнула:

— Папа!

— Птичка, прости меня, — он поднялся на ноги и подхватил дочь на руки, — мой недосмотр привел тебя сюда.

— Со мной все хорошо, говорю же, — пропыхтела Энни.

— На нее напали, — я нахмурилась, понимая, что дракошка смолчит, не расскажет отцу о случившемся, — на крыльях были глубокие борозды, как от когтей. Моя кровь вроде бы заживила раны, но я не уверена. Энни очень быстро превратилась в человека. Еще мне кажется, что я заметила побледневшие участки на коже крыльев, это может быть обморожением.

— Добровольно отданная кровь, превратившаяся в колдовской туман, исцеляет все раны. — Дракон бросил на меня долгий нечитаемый взгляд. — Полагаю, вы — Предназначенная?

— Я, как бы так сказать, ее часть, — смутилась я. — Там все сложно, всеблагой нон Арринтир ничего не сказал толком. Мы спешим к храму, потому что осталось мало времени. Но до какого момента мало времени — непонятно.

— Храм не любит расставаться со своими тайнами, — кивнул Харелт. — Прошу, следуйте рядом с нами.

Дракон повел рукой, и перед нами соткался изящный ажурный мостик.

— Здесь опасно, вы чудом не угодили в червоточину. В этих горах нельзя доверять ни снегу, ни скалам, — проговорил дракон.

— Червоточину? — Я сощурилась. — О чем вы? Мне говорили, что эти горы безопасны.

— Совсем или в определенное время? — Дракон первым ступил на мостик и поманил меня за собой.

— Я не помню, — честно сказала я. — Может быть, в другое время и вспомнила бы, но…

У меня болели руки. Глубокие неровные царапины подкусывал мороз, и ощущалось это на редкость отвратительно. Еще и голова кружилась от подступающего магического истощения. В общем, до воспоминаний ли в такой момент?

— Вы позволите исцелить ваши руки? — Харелт поставил Энни на златотканный мостик и протянул мне обе ладони. — Я не причиню вреда, клянусь.

— Вы уже клялись, — осторожно ответила я, не спеша давать ему свои израненные руки. — А почему вы спрашиваете? По какой причине я могу отказаться от исцеления?

— У драконов не принято принимать целительскую помощь от не-целителей, — легко объяснил Харелт, — если это не колдовской туман, порожденный добровольно отданной кровью.

— Я не дракон, и таких причуд у меня нет.

Мои перчатки были давно потеряны, и потому Харелт смог по полной насладиться шрамом на моей руке.

— У вашей сестры такой же рисунок? — задумчиво спросил дракон и погладил шрам большим пальцем.

Приглушенно охнув, я попыталась отнять ладонь, но дракон не позволил. И жар, зародившийся от этого нехитрого жеста, пробежал по моим венам, задел сердце и затеплил щеки.

— Д-да, милорд Фойртелерн. — Я не сразу вспомнила, о чем он меня спрашивал.

— Харелт, — тут же поправил меня дракон. — У моего имени нет уменьшительно-ласкательного варианта, но оно не длинное, вы справитесь.

— Х-хорошо, милорд Харелт.

— Без милорда, — хмыкнул дракон и, склонившись, своим дыханием согрел мои ладони.

А через мгновение, когда он отстранился, я увидела, что от ран не осталось и следа.

— Вы не договорили про червоточины. — Я легко приноровилась к его размашистому шагу.

— Есть бесчисленное множеств миров, — спокойно ответил дракон, — хорошие, плохие, непонятные — разные, иным словом. А вот пространство между мирами заполнено одним и тем же — дикой магией, которая убивает, видоизменяет и возрождает всех попавших в нее существ. Эти существа потом стремятся домой. Но, будучи измененными, они смертоносны, и мы, драконы, стоим на страже естественных разломов.

— А если закрыть такой разлом?

— Вы видели, как быстро портится стоячая вода? С нашей магией будет то же самое. — Дракон, вновь поднявший Энни на руки, вздохнул. — Никто не против закрыть опасные щели, но, увы, это начнет обратный отсчет нашего мира. Его магической части.

Золотой мостик превратился в лесенку с самоходными ступеньками, которая начала поднимать нас из расщелины.

— Я читала, что такой эскалатор построили в столичной академии магии, — выдохнула я.

— Это был наш дар человеческой академии, — кивнул дракон, — у нас во многих местах стоят подобные движущиеся лестницы.

Через несколько мгновений мы уже были наверху. И на этом самом "верху" было очень людно и драконно.

— Леди Фредерика! — громкий голос Лерро разнесся над снежными просторами. — Милорд, вы нашли их!

— А как же лавина? — хмыкнула я. И, вспомнив о желании Лерро, спешно проговорила: — Тинран надеется, что вы все еще заинтересованы в нем.

— Он изобрел движущуюся лестницу, — грустно улыбнулся Харелт, — и продал патент тайком, чтобы никто не узнал автора.

— Если бы не он, то я бы никогда не добралась до Энни вовремя.

— Если бы не его настойчивость, я бы никогда не добрался до вас с Энни вовремя, — кивнул дракон. — Нам нужно больше свидетелей для признания долга. Мы успели все обсудить.

Я понятливо замолчала. И, увидев укутанную в меха сестру, тихо зашипела: предательница явно собиралась лицедействовать.

— Она столкнула меня в расщелину, — ответила я, когда Энни спросила, отчего я так рассердилась, — и пусть в итоге это сработало на наше с тобой благо, но простить…

— Феномен магически идентичных близнецов, — кивнул сам себе дракон, — были времена в нашей истории, когда одним из детей жертвовали ради усиления второго.

— Фике! Ах, Фике, я так волновалась, — Кристин хоть и голосила, но держалась в стороне. — Благородный лорд, вы спасли мою сестру! Ах, скажите мне свое имя, чтобы я могла…

— Харелт Фойтелерн, Хранитель Северного Предела и отец девочки, создавшей спасительную связь с леди Фредерикой, — холодно произнес дракон.

— А…

— Папа, она связь со мной оборвала, я сначала с ней в пространстве снов встретилась, — громко прошептала Энни.

— Я узнал о вас достаточно, леди Кристин Дьерран. Вы — Предназначенная дракону, и я могу твердо обещать вам две вещи: за ваши поступки будет отвечать ваш дракон. Это во-первых. И во-вторых, поскольку я тоже могу стать вашим драконом, я клянусь, что в этом случае инициирую ритуал Обрыва Связи и навсегда распрощаюсь с выпущенной искрой. — Харелт перевел взгляд на меня. — Еще раз благодарю вас, леди Фредерика. Ваша связь с Энни крепка, и я прошу вас позволить мне о вас позаботиться.

Я, немного растерявшись, пожала плечами:

— У меня все есть, кажется. Нонна Шавье, нон Рифас и всеблагой нон Арринтир хорошо заботятся о моих нуждах. Одежду дали, и вообще…

Окончательно сконфузившись, я замолчала. На мое счастье, Харелт не стал развивать тему, а покладисто кивнул:

— Хорошо, я рад, что о вас достойно заботятся. Вы этого заслуживаете. Я отнесу дочь к целителям и вернусь, чтобы сопровождать вас до главного храма.

— Упругого ветра, Харелт, — я вовремя вспомнила часть «чердачной» лекции и была награждена улыбкой позабавленного дракона.

— И вам, леди Фредерика.

— Просто Фредерика, раз уж вы просто Харелт.

— А для меня — Ри, — важно напомнила дракошка и добавила: — Только для меня.

Харелт рассмеялся, окутался мерцающим пологом и исчез, чтобы через мгновение появиться высоко над нами.

Исполинский черно-серебряный дракон заложил круг и улетел, оставив нас любоваться взметнувшимися вверх снежинками.