Глава 5

Сразу после отлета Харелта и Энни Лерро закинул меня на плечо и унес к шатру, где передал с рук на руки нону Рифасу.

— Леди Фредерика под защитой рода Фойртелерн, — внушительно произнес Лерро.

— Мы и без Хранителя Севера заботились о девочке, — проворчала нонна Шавье. — Долгие годы, между прочим.

На что Лерро выразительно пошевелил усами и хитро прошептал:

— А это и не для вас сказано.

Подмигнув, дракон ушел, а я, тяжело вздохнув, негромко проговорила:

— А для Кристин все эти слова ничего не значат.

— Но ведь она прошла обучение, — оторопела нонна Шавье, а Рифас тут же закивал:

— Иначе бы мы везли ее в малый храм, для учебы!

— Она отличается одной особенностью, — сказала я, а после, вздохнув, добавила: — Мы обе этим отличаемся. Выучив что-то нужное для сдачи экзамена или зачета, мы тут же расстаемся с информацией. Но я с этим борюсь.

— А она? — заинтересовался Рифас.

На что я пожала плечами:

— Мы не общаемся так близко. Но у нее были проблемы с теорией магии.

— Вы учились вместе, верно? — прищурился нон Рифас.

— Почти, я подслушивала с чердака. — Улыбнувшись, я покачала головой. — Мне кажется, учитель Кристин это знал.

— Знал, — подтвердила нонна Шавье. — Мы с ним долго мучили доску, чтобы ты могла ее видеть в своих зеркалах. И чтобы со стороны не было заметно.

Не сдержавшись, я качнулась вперед и крепко обняла нонну Шавье.

— Спасибо.

— Пожалуйста, девочка моя, пожалуйста. — Она погладила меня по голове.

А после непререкаемым тоном отправила меня в постель. Пока я переодевалась в спальный костюм, Рифас принес целый поднос еды. Еды, которой хватило нам троим. Затем я выпила выданные нонной Шавье зелья и уснула, едва моя голова коснулась подушки.

Проснулась я только утром следующего дня. Зато от истощения не осталось и следа.

Легкий завтрак, чашечка ароматного какао и свежая одежда подняли мое настроение на недосягаемую высоту.

— Улыбаеш-шься? — прошипела Кристин, с которой я столкнулась, выйдя из шатра.

Рядом с Предназначенной стояли двое боевых магов, один из которых встал меж нами.

— Улыбаюсь, — я пожала плечами, — а ты нет?

Я смотрела в глаза своей несостоявшейся убийцы и не чувствовала ровным счетом ничего. Там, рядом с бессознательной дракошкой, все мои переживания подернулись изморозью. Все поделилось на «важно-здесь-и-сейчас» и «важно-но-разберусь-потом». И вот сестра, будущая бывшая сестра, — это вторая категория.

— Из-за тебя мы задержались на сутки! — не получая от меня отклика, она попыталась вновь раздуть скандал.

— Нет, мы задержались из-за тебя. Тебе не следовало меня убивать, Кристин. — Я покачала головой. — Как ты до этого додумалась?

— Я не хотела! — Она стиснула кулаки. — Не хотела! Просто… Просто не справилась с искушением!

— Мне тебя теперь простить? — Я вскинула бровь. — Услышь меня, Кристин Лавелия Дьерран: меж нами нет родства. Ты покусилась на мою жизнь и магию. Я отрекаюсь от тебя. Я отрекаюсь от тебя. Я отрекаюсь от тебя.

В каждое свое слово я вкладывала силу. Силу, которая с каждым словом истончала нашу с Кристин связь. Такой простой ритуал не разорвет мою связь с родителями, но с сестрой — да. Теперь у четы Дьерран две дочери, каждая из которых имеет магически-мистическую связь с матерью и отцом, но не имеет ее друг между другом.

— Теперь, даже если ты меня убьешь, полноценной Предназначенной не станешь, — усмехнулась я.

— Зачем ты вообще родилась? — с отчаянием вопросила Кристин. — Зачем я родилась?! К чему было все это?!

— Леди Кристин Дьерран, — голосом всеблагого нона Арринтира можно было замораживать кипяток, — замолчите и не роняйте престиж вашего дракона.

— Ч-что?

— Вам следует вспомнить, что вы, от момента регистрации вашего узора, подчиняетесь законам Драконьих Гор. Вы не будете наказаны, но ваш дракон — будет. Вне зависимости от того, владетельный он лорд или великий маг, законы-на-крови не делают исключений ни для кого.

— Я уже больше не Предназначенная, — выкрикнула она. — И не знаю, как мне жить! Меня растили для дракона, а выяснилось, что это она, она должна была жить под стеклянным колпаком! У меня могла бы быть нормальная жизнь.

— Вряд ли, — хмыкнула я, — учитывая лорда и леди Дьерран, сейчас было бы все то же самое, только имена были бы другие.

Иногда я и правда об этом думала. Представляла, что это я любимая дочь. Правда, мне никогда не хотелось представить себя Предназначенной. Все же меня слишком часто наказывали из-за мнимой «зависти» и попыток рассказать правду.

— Золотая метка с вашей руки никуда не денется, — холодно проговорил всеблагой нон Арринтир. — Вы можете стать Отверженной, если в храме выяснится, что вы Предназначены Хранителю Севера. Такой дракон, как Харелт Фойртелерн, от своих слов не отступает.

— Но он не может от меня отказаться, — прошептала Кристин, — ведь не может же?

— Может, — уверенно произнес жрец. — Искра не вернется в род Фойртелернов, и те на долгие годы потеряют возможность искать и находить своих Предназначенных.

— Моя ветвь, младшая, именно так утратила искру, — хмыкнул один из боевых магов, — но мы не жалеем. Предку такое досталось, что весь род был бы уничтожен. Искру можно заслужить, но… Драконицы никогда не бывают чьими-либо Предназначенными, а значит, нам есть на ком жениться.

— Дарен…

— Простите, всеблагой нон, молчу. — Усовестившийся дракон сделал смешной жест, как будто закрывал губы на замок.

— Лучшее, что вы сейчас можете сделать, леди Кристин Дьерран, — это освежить ваши знания, — сухо проговорил всеблагой нон. — С наибольшей долей вероятности вы станете супругой Хранителя Юга.

— Но у него гарем, — ахнула Кристин.

— Для драконов Юга это нормально, — ровно ответил Арринтир, — и ваши покои будут самыми роскошными. И именно ваш сын будет наследовать род: от Предназначенных рождаются сильнейшие дети.

Кристин обхватила себя за плечи и подняла на меня полные слез глаза.

— Прости меня, прости… Я не понимаю, что пошло не так. Я не понимаю, почему все это произошло.

— Потому что тебе все было можно, — спокойно ответила я. — Потому что лорд и леди Дьерран позволяли тебе абсолютно все и ты этим пользовалась. А теперь вокруг обыденная жизнь и никто не стоит между тобой и реальностью. Но скоро супруг укроет тебя от нас.

— И вы останетесь наедине с супругом и его возлюбленными, — из-за моей спины проговорил нон Рифас.

И в его тоне было столько почтительности, что становилось абсолютно понятно: издевается.

— Нон Рифас, не нам судить мирскую жизнь, — строго проговорил всеблагой нон Арринтир.

— А я не сужу, — безмятежно улыбнулся нон. — Просто огорчительно, что выбирать Предназначенная может лишь в момент принятия искры. Чаще всего это происходит в слишком юном возрасте.

— Не слишком ли вы разговорчивы? — Арринтир шевельнул бровью, и Рифаса как ветром сдуло, затем старик обратился к Кристин. — Мы выезжаем через тридцать минут. К вечеру будем в главном храме.

Всеблагой нон ошибся, но ненамного: мы выехали через час. Что уж там происходило в шатре Кристин, я не знаю, но вопила моя сестра знатно.

Уже в санях, укутанная в две пушистые шкуры, я узнала, что к сестре прибился снежный прыгунок.

— Смешной зверек, — с улыбкой проговорил нон Рифас, — вот такой.

И он создал иллюзию белоснежного толстопузого зверька с большими круглыми розовыми ушами и умненькими глазками-бусинками.

— Обратите внимание на лапы — это настоящие снегоступы. Снегоступни, — посмеялась нонна Шавье.

И правда, у небольшого, в общем-то, зверька лапки были с человеческую ладонь.

— Это третий класс разумности, — нон Рифас развеял иллюзию, — на них одно время мода была, расплодили. А потом повыкидывали обратно в горы. Только вот они уже не могут без людей, потому навязываются абы кому. Странно даже, что наш обоз только одного прыгунка привлек.

— Так время-то какое, — напомнила нонна Шавье, — драконьи дети на крыло встают, вся жить и нежить прячется.

— Он опасен? Почему Кристин кричала? — с интересом спросила я.

— Прыгунок любопытен. Он залезет во все хозяйские вещи, все посмотрит, попробует. Они потому из моды и вышли, что косметика дорогая, не напасешься, — хмыкнул нон Рифас. — У меня у сестры прыгунок. Она радуется, что он уже старый и никуда не лезет. А так чуть не плакала, каждый месяц обновляя запасы зелий и косметики.

— Но не выкинула ведь.

— Да вы что, — Рифас замахал руками, — как же его выкинуть? Они ведь ласковые, мурчат, как кошки, ластятся. Вообще, если прыгунком играть, то он особо и не шкодит. Эти зверики по характеру на собак похожи: если с собакой заниматься, то она не будет грызть хозяйские туфли.

Нонна Шавье припомнила, как однажды к дверям ее храма подбросили целую корзину прыгунков.

— Они посолили котел с чаем и посластили суп, перепутали все травы в зельеварне, — посмеивалась нонна, — это была ужасная неделя. Всеблагая нонна Ливария взяла потом эту корзину и пошла одаривать детей прихожан. И судя по тому, кому достались прыгунки, это была месть, пусть и не спланированная.

— А если их выбросили?

— Что вы, всеблагая нонна Ливария еженедельно справлялась о том, как живется храмовым прыгункам, — по-девичьи хихикнула нонна Шавье. — А другие драконьи лорды и леди тут же перестали пренебрегать службами в храме. Поняли, что тоже могут бескорыстный дар получить.

Мы посмеялись и замолчали. Я немного подремала и проснулась оттого, что кто-то выключил свет.

— Мы уже приехали? — Я сонно потянулась и ахнула, поняв, что нас просто накрыла исполинская драконья тень.

В артефактных санях нас ехало четверо: мы с нонной Шавье и Рифасом как балласт и Лерро, которой управлял санями. Неслись мы впереди всех, путь намечали. Но, как мне кажется, Тинран просто страшно любил скорость и не любил пропускать кого-либо вперед.

Так что, когда лорд Фойртелерн перевоплотился в человека и полетел рядом с санями уже в человеческом облике, мы быстро освободили для него место. А то мало ли заклятье левитации засбоит?!

— Это вам, леди Фредерика, — в руках дракона была изящная корзинка, — горячий шоколад и ванильные пирожные.

— Из илваранской шокотраттории, — ахнула нонна Шавье, — как вы успели?!

— Захотел, — тонко усмехнулся дракон.

И, ставь серьезней, вытащил из-за пазухи расшитый колдовскими знаками браслет.

— Это защита и знак покровительства. Прошу вас, леди Фредерика, принять его в дар от сего момента и до вашей смерти.

— До моей смерти? — Я нахмурилась. — Поч… о!

То есть вот что он имел в виду там, в пещере. Мамочки, легендарный драконий дар — защита и покровительство на всю жизнь.

— Я поняла, милорд, — севшим голосом произнесла я и протянула ему руку. — Принимаю дар с почтением и благодарностью.

От простенького золотого браслета с гербом-подвеской фонило холодной, немного колючей магией. Но я, ничуть не пугаясь, поднесла запястье к лицу и коснулась герба губами. После чего повторила:

— Принимаю с почтением и благодарностью.

— Угощайтесь, горячий шоколад в наколдованных стаканчиках. Как только допьете, коснитесь вот этого значка, и стаканчик исчезнет. — Харелт улыбнулся. — Я буду присматривать за вами сверху.

— Спасибо, — нон Рифас взял один из стаканчиков и передал Лерро, — удержите и то, и то?

— А то ж, — довольно отозвался усатый дракон, — а то ж!

Лорд Фойртелерн вновь подхватил себя левитацией и в стороне от нас перевоплотился в дракона. Поднявшись наверх, он будто замер — находился точно над нашими санями и ни на крыло в сторону!

— Эк его разобрало, — крякнул нон Рифас и тут же получил затрещину от нонны Шавье.

— Молчи, пока ничего не испортил!

— О чем вы? — удивилась я.

— Вот да, о чем вы? — надулся Рифас, став выглядеть еще моложе.

— Ты не посвящен? — ахнула нонна и тут же извинилась: — Прости, прости. Я думала, ты от глупости языком мелешь, а ты от незнания. Не могу я ничего сказать. Только попросить, чтобы вы, леди Фредерика, попросили браслет спрятаться. У таких артефактов есть подобие разума. Попробуйте с ним договориться.

Я кивнула и взяла стаканчик с шоколадом. Харелт накупил столько, что нам хватило не по одному разу! И все это время я на разные лады пыталась связаться с артефактом.

Когда небо потемнело, я признала:

— Боюсь, что у меня не получится. Видимо, его задача быть как можно более заметным!

— В смысле? — зевнул нон Рифас. — Я уже с час не чувствую силы Фойртелерна.

— Да? А я все еще чувствую, — удивилась я, уже привыкшая к колкому холоду, шедшему от браслета.

— Так то вы, он же работать-то не перестал. — Риф потянулся. — О, чувствую храмовые щиты. Пара минут осталась — и вы увидите невероятную красоту!

Нонна Шавье ахнула и тут же вцепилась в бортик саней.

— Леди Фредерика, не надейтесь на удачу, держитесь! Сейчас мы пойдем почти вертикально, а после будет резкий спуск.

Риф вцепился в свой бортик, а я, сидевшая напротив них, прижалась к правой стороне.

А через пару мгновений мы начали крутой подъем. Да еще и на такой скорости, что сани взревели, вырабатывая магические кристаллы почти до нуля.

У меня закружилась голова, и я прикрыла глаза, чтобы широко распахнуть их в момент, когда подъем прекратился и мы замерли в неподвижности.

— Я выиграл нам несколько минут, любуйтесь.

Вначале я не поняла, о чем говорит Лерро, а после, выглянув из саней, увидела просто невероятную картину!

Уже давно стемнело. На удивительно близком небе ярко горели звезды, а от их света горел и снег. И вот сейчас мы замерли над глубокой природной чашей, на дне которой, в оправе из снега и льда, замерли храмы. Отсюда они казались почти игрушечными!

Каждый храм был опутан паутинкой магических светлячков. От строения к строению тянулись освещенные дорожки, что витиевато петляли меж глыб льда и ледяных скульптур.

— Через пару месяцев этого грубого ледяного кошмара не будет, а все будет в фигурах. Вон того дракончика я вырезал. — Рифас, сидевший спиной по ходу движения, сейчас извернулся и почти свисал с саней.

А вот нонна Шавье была куда аккуратней, она лишь слегка повернулась и, указав на темную громаду гор напротив нас, на той стороне «чаши», проговорила:

— А вот там, наверху, скрывается Старший храм. Он, как вы понимаете из его названия, самый старый.

— Это его отсветы на небе? — ахнула я, показывая на освещенный участок снеговых туч.

— Да, — с гордостью подтвердил Рифас и чуть не выпал из саней.

— Нам вон туда, в главный храм. Скорее всего, оттуда нас отправят в малый — подождать, пока завершится большая медитация. — Лерро махнул рукой куда-то налево.

Он не поворачивался к нам лицом, так что оставалось только гадать, в каком положении были его усы — приподнято-веселом или раздраженно-усталом.

— Медитация завершилась уже, — мягко напомнила нонна Шавье, — ну или близка к завершению, ты же знаешь, что все сроки примерны. А вот после медитации храм закрывается на несколько дней, чтобы вся излишняя сила впиталась в каменные стены и укрепила щиты.

— Держитесь, пронесемся с ветерком! — крикнул вдруг Лерро.

Я, ахнув, вцепилась в бортик саней, и мы понеслись с такой скоростью, что у меня с головы сорвало вязаную ленту, что защищала от холода и одновременно удерживала волосы в узле!

— Мы на месте! — гордо возвестил Лерро и повернулся к нам. — Ой. Леди Фредерика, у вас, кажется, волосы растрепались.

А у меня не "кажется", у меня действительно растрепались волосы. Моя непослушная грива рассыпалась на локоны-пружинки, и я с ужасом представляла, как буду все это расчесывать.

— Вы прекрасны, душа моя.

Признаться, не заорала я только потому, что во время спуска горло перехватило спазмом и сейчас заорать просто не получилось.

— Милорд Эрвитар, ваша Предназначенная следует в иных санях, — ровным, чуть скучающим и очень храмовническим тоном проговорил нон Рифас.

— Нисколько не сомневаюсь, ведь недаром у меня два букета. — Дракон, появившийся из ниоткуда, протянул мне пышный букет.

— Приношу свои искренние извинения, но я не могу принять столь дорогой дар от незнакомого мужчины, — проронила я наконец. — Отойдите, пожалуйста, мне не выйти.

Дракон отошел и с неприятным смешком спросил:

— Вам не страшно?

— Не слишком. Если бы кому-то из нас грозила смерть, уверена, всеблагой нон Арринтир не стал бы этого скрывать, — рассеянно проговорила я и, не стесняясь пристального взгляда, потянулась. — Как же хо-ро-шо! Хотя мысль о лавине не дает мне покоя, мы ведь в низине.

— Магия не позволит случиться такой беде, — хмыкнул дракон.

В этот момент начали подъезжать другие сани, и Эрвитар, одарив меня странным долгим взглядом, поприветствовал Кристин, чьи сани остановились рядом с нами. Она, негромко рассмеявшись, радостно приняла букет и принялась многословно благодарить дракона.

А он, повернувшись ко мне, наставительно произнес:

— Вы видите, как следует принимать цветы?

Кристин замолчала, а после раздался ее подрагивающий голос:

— Вы дарили цветы Фике?

— Фи-ке? Это имя или кошачья кличка? — с интересом спросил Эрвитар.

— Домашнее имя, — уточнила Кристин.

И я была уверена, что сейчас на ее губах цветет гаденькая ухмылка.

— Что ж, я пытался поприветствовать Фике цветами, но, увы, она их не приняла.

— Могу ли я спросить, для чего вы это сделали? — я едва расслышала этот вопрос. А вот ответ заставил меня усмехнуться:

— Я знаю о вашей ситуации чуть больше, а потому не могу быть уверен, кого именно мне следует обольщать.

«Обольщать?!» Мне немного подурнело. Я могу представить, как можно жить с Шордагом. Трудно, порой невыносимо, но если задаться целью, то и его можно продавить. В конце концов, я колдунья и могу разное. Но жить в гареме… Нет. Ни за что. Ни при каких условиях.

— Идемте, — шепнул Рифас, — я знаю короткий путь, если вы не боитесь идти по не слишком освещенным тропинкам.

— Ведите, нон Рифас, ведите.

И мы, не теряя из виду Рифа, ловко растворились в густой тени, что давали валуны и огромные ледяные фигуры.

Поворот, поворот, ледяной мостик, усыпанный сияющими звездочками, и мы, наконец, входим в главный храм.

— В преддверие храма, — поправил меня Рифас. — В основной зал попасть не сможем, он и правда закрыт. Но нонна-хозяйка пошлет нас в нужном направлении.

Мы прошли по гулкому полутемному помещению к ярко освещенному островку с конторкой. Рядом с оной конторкой стояли две женщины, и, когда мы подошли ближе, стало ясно, что они не то ссорятся, не то сплетничают. И если одна из них в храмовой одежде, то на второй и шелка, и мех, и золотой венец — это не просто дама, а целая драконья леди!

— Что он себе позволяет?! Предположить, что наши дети могли напасть на его ошибку… Немыслимо.

Напасть? Дети?

— Доброй ночи. — Я решительно вышла на освещенный пятачок.

— Леди Предназначенная, — нонна-хозяйка поклонилась мне, — вы уже прибыли!

На лице драконицы отразилось вежливое ожидание. Но я продолжила разговор с нонной-хозяйкой:

— Я половинка от Предназначенной. Вторая часть еще на улице.

— Вам бы стоило вспомнить о своем обучении, — процедила драконица, не дождавшись от меня ни приветствия, ни поклона.

— Вам стоило бы вспомнить и передать другим, что дети неприкосновенны для всех, — холодно посмотрела я, — вот это стоило бы вспомнить. А этикет… Бывают такие леди, которым он помочь не в силах.

— Какая храбрая мышка, — на губах драконицы зазмеилась неприятная усмешка, — смелая мышка. И кто же ты такая, что смеешь так со мной говорить?

Вероятно, это была какая-то очень важная драконья леди. Вот только… Вот только передо мной как наяву встала поникшая Энни. Энни, которая и правда верила всем этим крылоящерам, что она, крошка-дракошка, хуже остальных лишь из-за глупости матери.

— Отворив свою кровь, я врачевала изорванные крылья малышки Энни, — ровно проговорила я, глядя драконице точно в центр лба.

— Вы не посмеете свидетельствовать против моей семьи!

Вот только голос ее дрогнул.

— Посмею, — жестко произнесла я. — И не утаю ничего, абсолютно ничего.

— Мой сын тоже пострадал! Он потерял семейный поисковый артефакт истинного пути! Если мы не найдем его, то…

— Потеря артефакта равна потере крыльев? Потере жизни? У вас очень неприятные нравственные ориентиры, леди.

— Я из рода…

Но от этих слов я просто отмахнулась:

— Мне неинтересно, я под покровительством рода Фойртелерн, и это все, что мне нужно знать, не так ли?

— Он признал перед вами долг? — Лицо драконицы посерело. — Он настолько ценит ее?! О Мать Пресветлая…

Драконица, не прощаясь, развернулась вокруг своей оси и исчезла во вспышке золотисто-алых искр.

— Да, — задумчиво произнес Лерро, — так сестру Хранителя Запада еще не приветствовали.

— Вы думаете, Харелт спустит им боль дочери?

— Он их разнесет, — с удовольствием произнес Лерро. — Раньше повода не было: за гадкий шепот трудно призвать к ответу.

— Нон Рифас, проводите леди в третий гостевой домик. Вы, господин Лерро и нонна Шавье, можете остаться в большом гостевом доме.

— Может ли леди Фредерика отправиться с нами? — спросил Рифас. — Или мы могли бы занять пятый дом, там спальни в разных флигелях.

— Даже так? — непонятно произнесла нонна-хозяйка. — Хорошо. Возьмите ключ.

Мы, поблагодарив добрую женщину, отправились все тем же коротким путем в пятый дом.

— Нас ждут горячая вода, вкусная еда и мягкая постель на деревянных ножках, — мечтательно произнесла нонна Шавье. — Я стала слишком старой для таких путешествий!

Харелт Фойртелерн

Хранитель Севера

Энни спала, вцепившись в собственное запястье: очевидно, что духовная связь с юной человеческой колдуньей закрепилась именно за одну из жизненно важных магических жил.

Отложив книгу, Харелт поднялся на ноги, поправил на дочери одеяло и вышел. Иногда он думал, что, возможно, сломал Энни жизнь. Что общество не примет его малышку и ему придется искать ей пристанище в людском королевстве.

Увы, драконы жестоки настолько же, насколько и милосердны. Сироту, потерявшего родителей, будет опекать весь клан. Ребенка, рожденного вне брака, этот же клан уничтожит. И пусть в прошлом, в очень далеком прошлом, это было объяснимо, но сейчас… Сейчас это не возможно объяснить ничем.

Выйдя из покоев дочери, Харелт увидел молодого Кроиса, что терпеливо дожидался Хранителя Севера.

— Вас вызывают через переговорное зеркало.

— Эрвитар?

— Нет, милорд, это хранитель Запада, Аргастис. — Кроис поклонился. — Кажется, это из-за нападения на леди Энбетестир.

Харелт нахмурился и вдруг, сам того не желая, вспомнил человеческую красавицу. Немного сердитую и решительную, готовую защищать маленькую драконицу от всего на свете. Тот момент, когда Фредерика выставила щит и приготовилась сражаться, он не забудет никогда. Слабая человеческая колдунья была готова на все, чтобы защитить чужого ребенка. А он, Харелт Фойртелерн, Хранитель Севера, отступит? Позволит дипломатическим уловкам вновь свести конфликт на нет?

«Не позволю».

— Спроси, Кроис, — бросил Харелт, почувствовав нетерпение секретаря. — Ты же знаешь, что мы чувствуем яркие человеческие эмоции.

— Почему, милорд? — тут же выпалил молодой маг. — Я живу в ваших землях уже пять лет и столько же служу вам, но не могу понять, отчего драконы так относятся к молодой леди.

Харелт тяжело вздохнул, но принялся объяснять то, что иные драконы предпочитали скрывать:

— Сразу два фактора, Кроис. Во-первых, дар может уйти из семьи. Смотри, если взять род Лисандир, то у них старший сын всегда становился сильным огненным стихийником. Но полвека назад семье Верран удалось подловить юного наследника, и его старший сын родился у дочери Верранов, без брачного ритуала. То есть дар огня из семьи Лисандир ушел.

— Это… Это так странно. А почему только старший сын?

— Потому что в момент зачатия происходит обмен энергией между отцом и матерью, — спокойно сказал Харелт. — Я не ритуалист, но та самая энергия, которую отец отдает матери, она не бесконечна. Старший ребенок сильней, младший чуть слабей, третий ребенок в семье драконов может и вовсе родиться бескрылым. Это, разумеется, не касается семей, где мать — Предназначенная.

— Я понял, — кивнул Кроис, — но леди Энбетестир осталась в вашем роду, так почему же…

— Потому что есть и другая причина, более… Более серьезная, как по мне. Людям вредят близкородственные браки?

— Очень, — поежился Кроис. — Если, там, двоюродное или троюродное родство, то еще, может, и ничего… Но все равно опасно.

— У пары драконов, если между ними есть родство, рождаются очень красивые и очень, очень одаренные дети, — в голосе Харелта послышалась тоска, — они умны, они прекрасно развиваются.

— Чувствую подвох, — севшим голосом проговорил секретарь.

— Когда наступает половое созревание, эти умные и одаренные драконы и драконицы сгорают в собственном пламени. Медленно и мучительно. И раньше, до изобретения нынешнего брачного ритуала, никто не был застрахован от такой судьбы. Потому всех рожденных вне брака драконят отдавали в храмы — это была гарантия того, что они никогда не женятся и не выйдут замуж. Ведь отец не всегда известен, и потому… Потому эти дети были обречены на довольно безрадостную жизнь.

— А новый ритуал спасает, да?

— Новый ритуал показывает, может ли драконья пара иметь жизнеспособных детей. И если нет, то жрецы накладывают и на жениха, и на невесту проклятье бесплодия, направленное друг на друга. На тот случай, если они решат быть вместе, невзирая на результат обязательного предсвадебного ритуала.

— Как все сложно, — вздохнул Кроис и распахнул перед Харелтом дверь в переговорную.

— Останься снаружи, — бросил Фойртелерн. — Аргастис, чем могу помочь?

Задав вопрос, Харелт сел в массивное кресло, что стояло перед ростовым зеркалом. Зеркалом, которое отражало совсем другую переговорную комнату.

Аргастис, бледный и осунувшийся, криво улыбнулся.

— Думаю, мы оба знаем, по какой причине я с тобой связался.

— Думаю, да, — кивнул Харелт и вновь замолчал.

Женщина, стоявшая за спиной Хранителя Запада, была его сестрой. Супруг ее погиб при прорыве через пустынные врата, и брат взял на себя заботу о младшей сестре.

— Случилось недопонимание, и мы хотим принести свои извинения, — резко произнесла женщина.

И Харелт удивленно вскинул брови.

— Недопонимание? Я взял воспоминания у своей дочери, желаете ознакомиться?

— Нет!

— Да, — кивнул Аргастис, — Иннелия, тише.

Харелт извлек из колдовского измерения тускло-серый шарик с воспоминаниями Энни и левитировал его к зеркалу.

Зачарованная поверхность сыто чавкнула, принимая в себя сгусток магии. Когда зеркало отразило воспоминания Энни, Харелту пришлось приложить усилия, чтобы не отвести взгляд.

— Артефакт истинного пути привел меня сюда? — высокий насмешливый голос молодого дракона раздражал слух. — К этой ошибке?

Зрители смотрели глазами Энни и потому не могли пропустить поволоку слез, застившую взор девочки.

Как не пропустили и первый удар, уронивший драконочку на снег. Больше, кроме янтарно-зеленой чешуи и крови, они не увидели ничего: малышка закуталась в крылья и не раскрывала их до тех пор, пока ее не столкнули в расщелину.

— Там тебе самое место, твой несчастный отец еще спасибо скажет.

Энни смотрела на свои крылья, и ее отец, истинно несчастный в эту секунду, и иные зрители могли «насладиться» зрелищем растерзанных крыльев и крови, что крупными каплями пятнала снег.

Воспоминания закончились, и зеркало вновь отразило Аргастиса и его сестру.

— Итак, в какой форме ты хочешь получить мою благодарность? — Харелт даже не пытался сдержать ярость.

— Мы принесем свои искренние извинения, — хрипло проговорил Хранитель Запада.

— Этого недостаточно, — жестко произнес Фойртелерн. — Артефакт истинного пути привел твоего племянника к моей дочери — это значит, что он может стать ее парой. У дракониц, по счастью, может быть несколько подходящих партнеров.

— Харелт…

— Я хочу, чтобы ты поклялся провести церемонию отречения Искры для своего племянника, — холодно и спокойно произнес Хранитель Севера. — Завтра мы будем в главном храме, где жрецы проверят, является ли моя дочь парой для твоего племянника. И если да — ты лично уничтожишь его Искру.

— Мы заплатим столько, сколько…

— Боль моего ребенка не измеряется ни в золоте, ни в драгоценных камнях, — с легким отвращением произнес Харелт. — Также, вне зависимости от того, что произойдет в храме, торговые отношения между Западом и Севером приостановлены на десять лет.

— Мы не выживем без ваших накопителей! — Аргастис подался вперед. — Ты с ума сошел?

— Закупишь необходимое через восточников, — пожал плечами Фойртелерн, — какая мне разница? Твой племянник позволил себе напасть на мою дочь — разве это не твое упущение?

— Он признал долг перед человеческой девицей, что даже Искру в себе удержать не смогла, — тихо проговорила бледная до зелени драконица. — Собирает вокруг себя калек…

— Завтра, Аргастис, — Харелт выразительно улыбнулся, — иначе меж нами будет дуэль.

Повелительно взмахнув рукой, Фойртелерн погасил зеркало и, поднимаясь из кресла, усмехнулся: храбрая человеческая малышка научила большого и грозного дракона защищать семью.

«Надо чем-то порадовать юную Фредерику. Ее глаза так сияют, когда она счастлива», — пронеслось в голове у дракона.

— Кроис, подготовь каталоги тех ювелирных домов, что готовы работать и днем и ночью, — приказал Харелт, выходя из переговорной, — и пусть целитель аккуратно возьмет кровь Энни. Не собираюсь тащить малышку на встречу с этими, мгм, сородичами.