Глава 6

Фредерика Альтиния Дьерран

За завтраком мы собрались в общей гостиной. Вчера я не рассмотрела дом, зато сегодня смогла вдоволь по нему нагуляться. Больше всего меня порадовали высокие окна, что открывали невероятный вид на ледяные фигуры.

— Здесь останавливаются знатные особы, — нонна Шавье варила какао и одновременно рассказывала о доме. — Ума не приложу, как у Рифаса хватило наглости попросить ключи!

Сам нон Риф только улыбался:

— За спрос денег не берут! Что с меня, убудет, что ли? Да так да, нет так нет!

— Далеко пойдешь, если нигде не споткнешься, — проворчала нонна и поставила перед нами горячие булочки и какао. — Налетайте. Чувствую я, что недолго нам покоем наслаждаться.

Слова нонны Шавье сбылись: не прошло и часа, как за нами прислали юную послушницу. Она, задыхаясь от быстрого бега, сообщила, что уважаемые лорды ждут меня в главном храме.

— Интересно, — нонна Шавье смотрела в окно, как девчонка бежит обратно, — у всеблагого на побегушках совсем другие дети.

— Наверное, это из-за Хранителя Запада, — нон Рифас тяжело вздохнул, — он едва справляется со своими пустынными вратами, а еще и сестра живет с ним. И постоянно ей то балы, то приемы, то еще что-то. А Хранитель чувствует себя виноватым из-за гибели ее мужа и во всем потакает. В итоге едва удерживает защиту. Восточники уже давно грозятся выдвинуть ему свиток недоверия, да только пока что врата некому передать. Если только найдется подходящий дракон, то тут-то Аргастиса и сместят.

— Все-то ты знаешь, — покачала головой нонна Шавье. — Помочь вам собраться, леди Фредерика?

— Собраться? — Я недоуменно посмотрела на нее. — А что со мной не так?

После завтрака, к которому вышла в простом домашнем платье, я переоделась во вполне приличный наряд. Не роскошный, но вполне себе пристойный.

— Ничего более богатого у меня нет.

— Вы правы, — нонна покачала головой, — прошу меня простить, я слишком расслабилась и забыла о том, что ваши сундуки не так полны, как мне бы этого хотелось. Позвольте переплести ваши волосы?

За пару минут нонна Шавье изменила мою косу до неузнаваемости: там поддернула прядки, тут подтянула, и из несложного плетения получилось что-то торжественно-серьезное!

— А это вот, я немного увлекаюсь, — на стол легли шпильки с венчавшими их тканевыми цветочками, — делаю из узких шелковых лент.

— Какая красота. — Я подставила голову под руки нонны Шавье.

В итоге, когда мы прибыли, нас одарили недовольными взглядами — вроде как благородным лордам пришлось ждать. Но, очевидно, сила была не на стороне мрачного усталого дракона, потому как ни он, ни вчерашняя драконья леди ничего не произнесли.

— Леди Фредерика, — Харелт, стоявший рядом с молодым человеческим парнишкой, подошел к нам, — прошу простить мне эту вольность, но мне пришлось просить вас присутствовать на ритуале. Дело в том, что юноша, ранивший Энни, может быть ее истинной парой.

— О Мать Пресветлая, — ахнула я, — надеюсь, Энни может избежать брака с ним? Видят боги, лучше родить вне брака, чем на всю жизнь застрять с тем, кто изорвал твои крылья!

— Дракониц рождается втрое меньше, чем драконов, — мягко улыбнулся Харелт, — потому-то у одной девочки может быть до трех истинно подходящих партнеров. Просто Энни будет чуть труднее с ним встретиться, но это не так и страшно.

— Вот именно, — встрепенулась драконица, — а что, если она его так и не встретит? Зачем рубить с плеча? Надо дать детям привыкнуть…

— Хотите, я поделюсь с вами воспоминаниями? — надеюсь, я смогла передать тоном все то презрение, что плескалось во мне. — У меня прекрасная память. И эти изорванные крылья, и это равнодушие к жизни, эти слезы… Девочка лежала и ждала смерти! Она даже не пыталась спастись: ваш мальчик убил нашу девочку! Сейчас Энни оправится от произошедшего, и, готова поспорить, ее характер сильно изменится.

— Но наш мальчик лишится искры!

— Мне заплакать? — с интересом уточнила я. — Это не смертельно. К Энни меня доставил дракон, у которого нет искры. И он от этого не страдает!

— Но чем виноваты дети моего мальчика!

Я… Мне бы стоило замолчать, а не продолжать этот безобразный скандал, но… Но я не смогла промолчать:

— Энни расплачивается за глупый поступок своей матери, а ваши внуки будут расплачиваться за жестокий и глупый поступок отца. Вам не кажется, что платить по счетам родителей вполне укладывается в канву драконьих традиций?

Сам ритуал был прост и безболезнен. Вначале выяснилось, что да, крошка-дракошка и правда истинная для хмурого подростка. Подростка, который посмотрел на иллюзию повзрослевшей дракошки совсем другими глазами: хрупкая блондиночка, сидевшая в плетеном кресле, явно поразила его воображение. Затем жрец что-то поводил руками, побормотал немного, и из груди парня вырвалась крохотная искорка. Искорка, которая стремительно истаяла.

— Она красивая, — только и сказал парень.

Но ни извинений, ни заверений, что он сожалеет, — ничего подобного мы не получили.

— Прошу простить за то, что вы были втянуты в это. — Харелт мягко коснулся моей руки и направил меня к выходу, оставив драконью леди рыдать над внешне безразличным ко всему мальчишкой.

— Не стоит извинений, — я покачала головой, — но если у Энни несколько истинных, то и у этого парнишки тоже, да?

— Нет, — Харелт покачал головой, — его истинной могла быть только Энни. С другой драконицей его дети родятся куда слабее, а то и не родятся вовсе. Те, кто не нашел свою пару, чаще всего находят себе жен среди людей.

— Он выглядит таким взрослым. — Мы вышли их храма и пошли по широкой, посыпанной разноцветным песком дорожке.

— Ему всего девять, — усмехнулся Харелт. — Перед вылетом драконы резко взрослеют, а после наше взросление немного замедляется и мы добираем детство.

— Значит, между восьмилетней дракошкой и девятилетним драконом разница куда больше, чем между восьмилетней человеческой девочкой и девятилетним человеческим мальчиком.

— Да, — Харелт тяжело вздохнул, — раньше драконы-слетки считались совершеннолетними. О, чуть не забыл!

Он вытащил из-за пазухи небольшой сверток.

— От чистого сердца, Фредерика.

В этот момент из-за высокого снежного заноса вынырнул Эрвитар, на локте которого висела Кристин.

— Неужели ты осмелишься подарить золото чужой Предназначенной? Боюсь, что тебя ждет трагический удар: леди Фике не принимает подарков, — с неприятной усмешкой произнес дракон.

А я, приняв из рук Харелта сверток, развернула хрусткую бумагу и, открыв плоский футляр, увидела внутри изящную белоснежную шпильку! Неизвестный материал был похож на снег, так же искрился и…

— Она прекрасна, — выдохнула я и пристроила шпильку в волосы. — Благодарю, Харелт.

— Вы не приняли от меня цветы, леди Фике, но берете от него драгоценную шпильку?

— Мы не чужие друг другу, — я мягко улыбнулась, — а с вами мы не знакомы, милорд.

На наше счастье, эту же дорожку выбрал и всеблагой нон Арринтир.

— Так и знал, что догоню вас. Эрвитар, ты ведешь недозволенные речи. Я слышал, ты полагаешь, что можешь забрать в свой дом двух девушек?

— Это была неуместная шутка. — Дракон помрачнел и, склонив голову, выслушал резкую отповедь.

— Харелт, твое решение было правомерным, но жестоким. Я считаю, что было достаточно клятвы не преследовать Энбетестир. В каком-то смысле смотреть на свою истинную, ощущать тягу к ней и не иметь возможности коснуться… Это было бы поучительней.

— И опасней. Кто знает, на что бы его толкнула тяга к истинной?

— Но разве у Энни есть рисунок? — осторожно спросила я.

— Нет, что ты, она ведь тоже драконица. — Харелт покачал головой. — Те, кто выпускают искру, знают, что их парой будет человек.

— Это мы об этом знаем и говорим вам, — проворчал всеблагой нон. — Эрвитар, сопроводи леди Кристин в выделенный ей дом, а после я жду тебя в главном храме. Харелт, надеюсь на твое благоразумие.

— И помни, однажды ты мне уже проиграл, — гадко усмехнулся Эрвитар и, поднеся руку Кристин к губам, оставил на ее коже поцелуй.

И все бы ничего, но в этот момент он смотрел мне в глаза. Смотрел так, будто я принадлежала ему.

— А человеческие Предназначенные могут отказаться от своей участи? — спросила я, глядя в спину уходящего Эрвитара.

— Увы, нет, — вздохнул всеблагой нон, — извлечь из вас искру невозможно.

— Кхм, — выразительно кашлянул Харелт, а после подмигнул мне и приложил палец к губам.

Ха, кажется, живем! Вот только как оказаться с ним наедине?!

Всеблагой нон лишь шевельнул бровью, и через несколько секунд к нам подошли молоденькие нонны.

— Уттая, девочка, проводи леди Фредерику в пятый дом. Каттиса, покажи Хранителю Северного предела те самые вещи.

Синеглазая нонна ахнула и взмолилась:

— Всеблагой нон, мне страшно! Я не хочу… Я не могу идти туда!

— Позвольте я пойду вместо нее, — тут же проговорила Уттая, — измененные убили всю ее семью, ей трудно…

— Будет так, как я сказал. Какой прок от нонны, что боится мертвых тел? Измы нападают постоянно и… Что смешного в моих словах, юные нонны?

— Вы все-таки смирились с сокращением, — Уттая покачала головой, — а говорили, что никогда такого не примете!

— Идите и… Харелт, если ты в ком-то или чем-то заинтересован, действуй в рамках традиций и законов. У Эрвитара есть право, не забывай.

— Да уж не забуду, — нехорошо улыбнулся дракон и повернулся ко мне. — Энни спрашивает о вас, Фредерика.

— Я не знаю, что ждет меня впереди, но я не против увидеть малышку, — спокойно ответила я. — Если это будет возможно, то я буду рада провести с ней время. А пока…

Прикусив губу, я с трудом расстегнула тугие пуговицы горловины и, чуть не расцарапав себе шею, достала подвеску со сломанным крылом.

— Отнеси Энни мой подарок. — Я вложила подвеску в ладонь Харелта. — Скажи ей, что лететь можно даже на сломанных крыльях. Главное — лететь.

— Эту подвеску тебе подарил кто-то важный? — Харелт сжал украшение в кулаке.

— Кристин. Когда-то я верила, что мы все равно найдем общий язык. Что кровь не водица, что… Это был жестокий удар, когда она преподнесла мне это украшение. Но также подвеска стала началом нового этапа в жизни. И сейчас я хочу, чтобы эта вещь помогла Энни. Но… Она не слишком роскошна для дочери Хранителя Севера.

Мне стало стыдно. Опять поддалась порыву и…

— Думаю, Энни никому и никогда не сможет ее подарить, — мягко проговорил Харелт. — От подвески чувствуется твоя магия, моя дочь будет счастлива.

Он и Катисса перевоплотились в драконов и улетели, а мы с Уттаей отправились к пятому дому.

— Что-то случилось? — Я обернулась, но драконьих силуэтов уже не заметила. — Мы, люди, ничего не знаем об измененных.

— Магистры и Магистрис знают, — мягко ответила Катисса. — Нам не нужны лишние волнения. Мы, драконы, знаем, что закрыть врата невозможно. Но вы, люди, зачастую смотрите на эту проблему однобоко. Вы считаете, что можно разработать ритуалы и артефакты, которые будут очищать и приумножать магию. Это возможно, я не спорю. Те же дома исцеления — это замкнутая система, но… В рамках целого мира это просто невозможно.

— Я так не считаю, — вспыхнула я. — Да, это было моей первой мыслью, но…

— Врата Севера завалены камнями, сквозь которые сейчас бьет родник. На наше счастье, сами врата не пострадали, они не материальны. Но тем не менее в самое сердце северных земель пробрался человеческий фанатик и подорвал старый храм, в котором и покоились, как он считал, врата.

— Не все люди такие.

— Не все, — согласилась Уттая, — но измы не доходят до ваших земель, а значит, они не ваша проблема.

— Кажется, вы не слишком любите людей.

Уттая пожала плечами и чуть ускорила шаг. А после, уже у дверей пятого дома, проворчала:

— Это просто бессильная злость от всепоглощающей зависти. Но я осознаю, что неправа, и потому способна измениться. Доброго дня, леди Фредерика.

Я потянула на себя дверь и, опешив, чуть не захлопнула ее обратно: в просторной прихожей будто стая волков резвилась! Все, что могло упасть, упало, что можно было порвать — порвали, а что сломать — сломали.

— Нон Рифас, нонна Шавье!

— Мы здесь! Ты ж моя сладкая прелесть, — от сюсюкающих ноток в голосе Рифа мне стало дурно.

Что тут происходит?!

Оно сидело на столе. Правая ступня забавного существа была туго забинтована, а левая… Левую бинтовали сейчас. В передних лапках существо держало маленькую чашку с какао, а…

— Цвир-цвир-цвир!

Едва увидев меня, оно попыталось убежать.

— Тш-ш-ш-ш, маленький, — заворковала нонна Шавье, — это наша леди Фредерика, она добрая и тебя не обидит.

— Я приберу в прихожей, — шепнула я. — Это прыгунок?

— И он, очевидно, запомнил Кристин, — кивнул Рифас.

Уборка не заняла много времени, тем более что нонна Шавье тоже присоединилась. И от нее я узнала историю Уттаи — оказывается, девушка отказала одному из своих истинных, и тот, лишь сделав вид, что смирился, преследовал драконицу долгие годы. А она не понимала, отчего все драконы, с которыми она могла свить гнездо, умирали.

— Его казнили, а она ушла в храм, — нонна Шавье вздохнула, — трудно это все.

— Да уж, — я не знала, что ответить, — нелегко.

— Давайте не будем о плохом? — предложил Рифас. — Как насчет того, чтобы сварить еще какао и просто посидеть, наслаждаясь таким редким бездельем? Или у кого-то есть какие-то планы?

Я развела руками.

— У меня нет ничего, что помогло бы скрасить досуг. Конспекты выучены от корки до корки, известные мне заклятья отработаны по три сотни раз каждое, а приключенческие романы остались в лавках родного города.

— У меня есть несколько, принесу вам вечером, леди Фредерика.

— Благодарю, нонна Шавье.

В шесть рук мы накрыли на стол, разлили свежесваренное какао, и, когда проснувшийся прыгунок захотел к нам, Рифас перехватил его в воздухе левитацией. После чего принялся объяснять, как сильно мы расстроимся из-за испорченной еды.

И что самое странное, я точно видела, что малыш его понимает.

— К сожалению, они плохо запоминают правила, — посетовал Риф и сотворил для прыгунка высокий детский стульчик, — нужно постоянно повторять и при этом нельзя наказывать. Увы, от страха эти пушистики перестают что-либо соображать и начинают бестолково метаться. Что, сами понимаете, увеличивает количество испорченных вещей.

— Вы много о них знаете, нон Рифас, — восхитилась я. — Откуда?

— Матушка моя держала маленькую ферму прыгунков. Но мы не выдержали конкуренции с другими, они-то продавали диких, а мы своих учили жить в соседстве с драконами. — Нон поделился какао с пушистиком. — К тому же матушка моя была эмпатом и хозяев выбирала не по количеству монет. Многие были обижены на ее отказ продать зверика. Пошли слухи, и пришлось оставить попытки продавать прыгунков. Оставшихся мы понемногу раздали, а после… После матушка моя стала жертвой нападения измов. А меня отправили в храм. Я еще не принял полного посвящения: думаю, решаю. Потому и знаю сильно меньше остальных нонов.

Прыгунок начал цвиркать, и Рифас тут же пощекотал ему пушистое пузико. Мы с нонной Шавье с умилением наблюдали за их общением. А после нонна осторожно проговорила:

— Разве ты не хотел бы восстановить ферму? Земля и дом у тебя остались.

— Я не такой сильный эмпат, каким была матушка. К тому же… Я не смогу никого продать, — Риф развел руками, — как можно продавать друзей?

— Зато ты мог бы их спасать, — продолжала настаивать нонна Шавье, — брошенкам трудно живется.

— Это да, — пригорюнился нон Рифас, — но ведь и работать где-то надо.

Прыгунок, допив свою крошечную порцию какао, свернулся калачиком прямо на сиденье стула и уснул. Это стало понятно по тоненькому присвисту, который стал сопровождать каждый его выдох.

— Они привязываются к людям так сильно, что иногда умирают, если хозяин решает передарить питомца, — тихо проговорил Риф.

— Давайте не будем о плохом, — я вернула ему его же фразу.

— Просто нонам нельзя держать питомцев. — Рифас с надеждой посмотрел на меня.

А я…

— Я не уверена, что смогу быть ему достойным компаньоном, — честно ответила я. — Мое будущее туманно. Вот, кстати, Эрвитар вовсю намекает, что я могу быть его Предназначенной, но ведь Искру из человека не вытащить! Это же навсегда, эта самая искра будет делиться и передаваться детям Предназначенной и дракона.

— Он не знает, а я не могу сказать ничего, кроме одного: во время ритуала думай только о том, чего ты хочешь.

— Тишины и покоя, и возможности учиться, и… И я совершенно точно не хочу стать в очередь за лаской с остальными женами Эрвитара.

А мысли о том, что Харелт мог бы… Не мог бы. Мне не может так повезти, и это давно понятно.

— Они сражались? — спросила я. — Эрвитар сказал, что однажды он уже побеждал Харелта.

— Да, у них была дуэль лет двадцать назад. Я тогда еще вылетел, так что плохо помню. Но дуэль вышла несправедливой: Хранитель Севера был измучен прорывом.

— Тогда почему же не отменили дуэль?

— Если дракон в сознании, значит, он способен сражаться, — вздохнула нонна Шавье. — Он не мог отказаться, не потеряв лица. Эту скандальную дуэль часто вспоминают, но Хранителю Юга все как с шорсты вода. Ему главное, что он выиграл, а то, что противник едва на ногах стоял, его совершенно не волнует. Мерзакий драконишка. Что за… К нам в окно кто-то стучит?

Нонна Шавье встала и, подойдя к небольшому оконцу, с усилием его распахнула. А оттуда вместе с колким снегом в комнату влетело послание.

Сломив сургучную печать, нонна зачитала вслух:

— Леди Фредерика Альтиния Дьерран должна прибыть в главный храм за час до полуночи.

— Вот и все, да? — Рифас поежился и подхватил на руки спящего прыгунка.

— Главное, думай только о том, какой ты представляешь свою жизнь, — повторила нонна Шавье. — И во время первого ритуала, и во время второго.

Кивнув, я попросила нонну дать мне обещанные книги. Убить время до вечера, вместо того чтобы с удовольствием почитать на ночь.

Но романы, хоть и весьма увлекательные, помочь мне не смогли. И я, тяжело вздыхая, принялась ходить туда-сюда по первому этажу.

До ночи я извела и себя, и нонну Шавье и Рифаса. Последний расстраивался особенно сильно: ему было стыдно, что он так мало знает.

— Да уймись ты, ребенок, — цыкнула в итоге нонна, — представь, что ты все знаешь, а сказать не можешь! Легче стало?

На выразительном лице Рифаса отразилась такая мука, что нам стало ясно: не стало.

— Мне Харелт намекнул на способ перестать быть Предназначенной, — тихо проговорила я. — Увидеть бы его.

— В истории Фойртелернов была девушка Предназначенная, вышедшая замуж за другого, — вздохнула нонна Шавье.

— Почему вы молчали?! — ахнула я.

На что она сердито произнесла:

— Потому что нет у тебя такой возможности, девочка.

И по тому, что она сбилась на наше прежнее общение, я поняла, что да, нет. Но… Но я ведь могу хотя бы узнать об этом?

— Она была воспитанницей леди Фойртелерн, — неохотно заговорила нонна, — искра выбрала ее, хоть девочка и пыталась уклониться. Она должна была занять место в гареме Хранителя Юга, но малышка отказалась. Воспитанная леди Фойртелерн, она не считала для себя возможным жить в гареме. В храме она предоставила Эрвитару выбор — отпустить ее, убить ее или распустить гарем. Дракон велел ей не дурить, и она просто ушла. Но у девочки был ярко выраженный пространственный дар. Она перемещалась по всему миру, полагаясь лишь на свое чутье. Искра внутри Предназначенной никак не влияет на чувства и желания Предназначенной.

— У меня нет такого дара, — кивнула я.

— И ты не воспитанница леди Фойртелерн, ты не дитя подруги-однокурсницы, что закрыла леди Фойртелерн своим телом, осиротив дочь, — безжалостно добавила нонна Шавье. — Долг, признанный Хранителем Севера, дает тебе защиту, но это не то же самое.

— Нельзя требовать от Харелта разорвать отношения с Югом, учитывая, что он разорвал отношения с Западом, — уныло произнесла я.

— Есть целая плеяда артефактов, которые не позволят мужчине коснуться женщины, — робко вклинился Рифас. — А еще спустя десять лет бездетного брака можно уйти в храм.

— Думай, что говоришь, — шикнула на него нонна Шавье, — нечего тебе в храме делать. То же самое, что фабрика, только цвет и форма другие! А уж Предназначенной там и вовсе трудно придется.

Это я и сама прекрасно понимала. Драконы боготворят свои традиции и такого пренебрежения не простят. Они будут мелко пакостить, подставлять и всячески доводить, словом и делом показывая, что нельзя было отвергать священную связь.

Бо-ом-м! Бо-ом-м!

— Они так будут греметь?! — ахнула я, зажимая уши.

Прыгунок, все еще безымянный, протестующе цвиркнул и свернул свои большие круглые ушки в маленькие меховые трубочки.

— Да! — крикнул Рифас. — Это я завел! Боялся, что мы забудем или пропустим время! Сейчас отключу!

Он бросился в прихожую, где на стене висел этот бумкающий монстр. Но, увы, звон только нарастал. Дошло до того, что на помощь Рифасу отправилась нонна Шавье, а прыгунок заскочил мне на руки. И я, ругнувшись, создала вокруг нас сферу тишины.

Очень неестественной тишины, от которой закладывало уши. Но, по крайней мере, это было лучше, чем бесконечный бумкающий звон.

В дверях появилась нонна Шавье и махнула рукой. Я уменьшила сферу, чтобы внутри нее остался только прыгунок, и сквозь ужасный звон кое-как расслышала:

— Уходим… надолго… После храма придут… до утра останемся…храме!

Кивнув, я поспешила покинуть дом. И уже на улице, на морозе, узнала, что Риф случайно проклял часы.

— Как можно случайно проклясть часы?!

— Не справился с волнением во время установки будильных чар. — Нонна Шавье покачала головой. — Совсем их ничему не учат.

— Я знаю упражнения на контроль силы, — тихо сказала я.

— Поделись с ним, иначе пропадет. То есть поделитесь с ним, леди Фредерика.

— Не надо, — тихо попросила я. — Не хочу так. Там, в доме Дьерранов, вы были моим спасением.

— Ну-ну, девочка моя, — улыбнулась нонна, — твоя жизнь уже повернулась к лучшему. Идем.

Темная ночь была расцвечена колдовскими светлячками. Точь-в-точь как в день приезда. Но в этот раз у меня не получилось насладиться красотой таинственной Долины Храмов. Все мои мысли были о том, что же меня ждет.

— Тц, — раздраженно цокнула нонна Шавье.

Вскинувшись, я рассмотрела темную фигуру у ступеней храма. Кто-то высокий, широкоплечий и…

Эрвитар.

— Он пост…

Нонна Шавье не договорила, а я, обернувшись к ней, увидела, что губы ее исчезли!

— Леди Фредерика. — Дракон встал так, что мне оставалось идти прямо к нему либо же лезть глубоко в снег. — Эта ночь станет решающей. Скажу прямо: от меня родит любая, но…

Сфера тишины, что все еще болталась на прыгунке, спасла меня от слов дракона. Я просто добавила силы и вновь увеличила. Подозреваю, что ему нужно вывести меня из равновесия. Заставить меня сосредоточить свое внимание на нем. Все же ритуалистика — одна из самых сложных наук, и там важен каждый нюанс.

Поэтому, чтобы не смотреть на дракона, я удобней перехватила прыгунка и пощекотала доверчиво подставленное пузико. Зверек чихнул и разразился довольным покряхтыванием.

— Ты такой сладкий, да? — заворковала я, заставляя себя смотреть только в умные глазки зверика.

Не позволяя себе смотреть на дракона, я вновь и вновь щекотала и поглаживала довольного прыгунка. Ровно до тех пор, пока нонна Шавье не коснулась моего плеча и не указала на пустое место: дракон ушел.

Но я все равно не убрала сферу. Кто знает, что там будет дальше?

Бросив аккуратный взгляд на нонну, я прикусила губу: рот так и не вернулся на ее лицо.

Она же, поймав мой взгляд, покачала головой и отмахнулась, будто призывая меня не обращать внимания. Но как? Как не обращать? Пусть ее предупреждение не прозвучало, я хотя бы поняла, что Эрвитар тут стоит не просто так. Что это не обычная "болтовня ради болтовни". Я ведь начала думать, что Хранитель Юга — пустой фанфарон. И если бы не нонна, вполне могла бы ввязаться в пикировку!

"Что ж, остается только смириться с собственной наивностью", — хмыкнула я про себя и прошла под темные своды храма.

Храма, наполненного обезличенной силой. Я чувствовала ее присутствие, но она была пугающе нейтральной.

— Ужасающая мощь, ты тоже это чувствуешь, малыш? — Я прижала к себе прыгунка.

Там, вдали, виднелись приоткрытые двустворчатые двери, сквозь которые пробивался мертвый синий свет.

— Страшно. Мне так страшно, малыш.

Абсолютное беззвучие сферы давило на уши, и потому, когда из темноты вынырнул Харелт Фойртелерн, я завизжала так, что сфера лопнула.

— Со всем уважением, Харелт, но вы просто ужасны, — хрипло выдохнула я, уничтожая тающие остатки сферы, — нельзя так подкрадываться к людям.

И сунула ему прыгунка.

— Присмотрите за малышом, прошу вас.

— Вы всегда можете сказать "нет" — вот тайна, которую знают все в нашем роду, — дракон неотрывно смотрел на меня, — то, что я не успел вам сказать.

Я лишь грустно улыбнулась.

— Кто же позволит? Нонна Шавье рассказала о воспитаннице леди Фойртелерн.

— Нет, — дракон покачал головой, — я не об этом. Узы Предназначенной и ее дракона крепки и неразрывны. Но вы можете отказаться от свадьбы, стать вечной гостьей и небесной со-матерью для детей вашего дракона, чтобы свет от живущей внутри вас искры передался драконятам.

Харелт почесывал прыгунка, а я, мягко улыбнувшись, проговорила:

— Спасибо. Но все же я искренне надеюсь, что меня минует чаша Предназначенной.

Дракон вскинулся, хотел было что-то сказать, но промолчал. Только тряхнул головой и спокойно напомнил:

— Помните только об одном: вам больше не нужно никуда бежать. Теперь я знаю, что вы хотели переправиться на ту сторону гор и поступить в магическую академию. Обещаю, что двери лучшей академии Севера откроются перед вами по первому вашему слову.

— Благодарю. — Я склонила голову.

А после обошла дракона и поспешила к приоткрытым дверям. Полночь еще не наступила, но все же не стоит опаздывать.

— Где ты ходишь?! — истеричный возглас Кристин подсказал мне, что дверьми я не ошиблась.

— До начала ритуала достаточно времени, — успокоил её скрывающийся в темноте всеблагой нон Арринтир.

Вообще, весь зал утопал в густой тьме. Синий свет исходил из огромной чаши, что стояла недалеко от дверей.

«В такой емкости можно кого-нибудь утопить, — промелькнуло у меня в голове. — Надеюсь, решать проблему нонны будут цивилизованно, а не посредством умерщвления лишней девицы».

— Вы опустите ваши руки в воду и будете держать их там ровно до тех пор, пока я не велю вытащить их, — спокойно проговорил всеблагой нон и тоже вышел к чаше.

— Я бы хотела знать подробности, — севшим голосом ответила я, — от чаши исходят эманации смерти.

— Истинно так, — степенно кивнул нон.

— Я не буду участвовать в том, чего не понимаю, — твердо сказала я и сделала несколько шагов назад.

— Мне не трудно объяснить, — Арринтир усмехнулся, — более того, я был уверен, что так вы так и отреагируете. Вы не первые магические близнецы, запутавшие Искры.

— Искры? — высоким, пронзительно-тонким голосом вопросила Кристин.

— Истинно так, — нон проказливо улыбнулся, — вы обе Предназначены, но кто кому — вот вопрос. Чаша отделит лишнее, очистит и вернет каждому то, что он должен был получить изначально. На седьмой день вы вновь отпустите руки в воду, чтобы добрать очищенные остатки Искр.

— То есть у каждой из нас есть, м-м-м, основа, верно? Искра у каждой своя, но какими-то частями мы умудрились обменяться? — уточнила я.

— Либо же две Искры выбрали одну девушку, — добавил нон. — А за счет маго-мистической связи близнецов одна взяла себе то, что не смогла принять другая.

Не было ни звучных катренов, ни колдовского шепота — мы просто держали руки в ледяной воде и не сводили друг с друга напряженных взглядов.

— Я не стану частью гарема, — выдохнула вдруг Кристин. — Не думай, что тебе удастся спихнуть мне этого южного гада.

Покачав головой, я ничего не стала отвечать. Гад ли Эрвитар? Определенно да. Но… Харелт обещал, что передо мной откроются двери академий Севера. Я буду учиться, узнаю наконец, к чему у меня талант. Ведь я могу больше, чем просто заряжать артефакты. Может, я могу их создавать? Или же мой талант — это лекарственные зелья? Или общение со зверьми — прыгунок же перестал меня бояться?

В любом случае я хочу спокойной жизни. Жизни, в которой будет место для крошки-дракошки. И для нонны Шавье и Рифаса: не хочу с ними расставаться.

«Я бы даже согласилась работать с Рифом, если он вдруг решит спасать прыгунков», — подумала я вдруг.

А свет, исходящий от воды, стал блекнуть.

— Эта девчонка в первую очередь пыталась создать связь со мной, значит, мне достанется смирный северянин. Девчонку я отправлю учиться, а ему рожу нормальных детей, — прошипела Кристин. — Чему ты улыбаешься?

— Ничему, — я склонила голову к плечу, — просто настроение хорошее.

«А если… Небесная со-мать — что-то такое я слышала. Но, кажется, там нужно спасти жизнь ребенку, разве нет? Надо будет все подробно расспросить», — подумала я.

И, услышав отрывистый приказ жреца, с наслаждением вытащила из воды руки.

— Сейчас вас уложат спать при храме, — вокруг засуетились нонны, — утром вернетесь в свои дома.

Всеблагой нон Арринтир говорил что-то еще, но я не слышала. Просто пила зелья из рук нонны Шавье да послушно ковыляла туда, куда она меня направляла.

— Вот так, ложись, девонька, — приговаривала нонна Шавье.

Уснула я сразу, как голова коснулась подушки. А во сне ко мне пришла Энни, дракошка смаргивала крупные слезы и спрашивала, почему я ее не люблю. Я же прижимала ее к себе и убеждала, что люблю.

— Тогда не отдавай меня, ладно? — Она серьезно посмотрела мне в глаза. — Не отдавай!

Дракошка развеялась дымом, а мою руку, ту самую, с ожогом, охватило болью. Из меня будто что-то вырвать пытались. Снова и снова рвали невидимыми когтями, жгли огнем, но я не сдавалась, и кошмарный сон сменился благословенной темнотой.