Глава 8

Хади

– Ты… Только посмей! – отпихиваю я хама, пытаясь сдержать волну паники, набежавшую вместе с еще одним чувством, которое я не могла интерпретировать.

– Как ты вообще… Ммм!

Горячие губы прижимаются к моим, прежде чем я успеваю понять. Паникую от того, что нет паники в привычном для меня понимании. Нет отвращения и страха. Губы Дударова настолько нежные, что мое тело просто не видит угрозы в его действиях!

Ладони обхватывают мои щеки, и мои руки, упирающиеся в его плечи, просто безвольно падают вдоль моего тела. В голове проносится тысяча мыслей, но ни за одну я не в состоянии ухватиться.

Таких поцелуев у меня никогда не было. От той нежности, что сквозила в каждом движении губ этого мужчины, хотелось плакать.

Хотелось вопрошать у бога, почему я не встретила его первым. Почему он не научил меня тому, как быть женщиной, а не сломанной для любви куклой.

Эта мысль отрезвляет, и я всё же нахожу в себе силы отвернуться и прервать поцелуй. Только сейчас до меня доходит, что брат мог заметить машину Дударова и то, как долго я в ней сижу.

– Никогда так больше не делай! – демонстративно вытираю я рот. – Я не девка из подворотни, чтобы ты вел себя так!

– Хади, послушай…

– Не желаю я ничего слушать! Открой дверь, и мы забудем о твоем недостойном поведении, – требую я, силясь не разреветься.

Шамиль

Только дрожащая нижняя губка Красоточки толкает меня на то, чтобы отпустить ее. Не знаю, зачем провоцировал ее, но что-то в ней и в ее поведении не давало мне покоя. Как и собственные чувства, которым я не мог дать названия.

Эта строптивица действовала на меня так, как ни одна женщина до нее. И сколько бы я ни говорил себе, что такое невозможно, что мы знакомы-то всего какой-то месяц, мое нутро со мной не соглашалось. Мне хотелось видеть ее, смотреть на то, как ее всегда бесстрастное лицо наполняется теплом при виде Имрана, и самому вызывать ту же теплоту.

Сегодня я почти поверил, что это возможно. Она хоть и не ответила, но я почувствовал в ней отклик на свой поцелуй!

Жаль, что что-то опять ее спугнуло.

* * *

– Жаль, что Хади больше не придет, – говорит мама, подавая мне чай в гостиной. Это было нашей новой традицией. Мы пили чай перед сном и говорили о планах на будущее, о том, как прошел ее день с ребенком и Хади… Правда, теперь Хади не будет. – Она была бы лучшей матерью для этого ребенка. Я видела, как она привязалась к нему и как трудно ей было оставить его. Жаль, что она вдова, – вздыхает мама, вызывая во мне ярый протест.

– А что, это делает ее плохим человеком? Или клеймит ее как неподходящую для брака? – не могу я скрыть своего недовольства ее словами.

– Для меня? – явно удивляется она моим словам. – Да бог с тобой, Шамиль! Ты о чем?!

– Тогда почему ты…

– Да потому что вы, мужчины, устроены совершенно по-другому, нежели женщины! Ну какой не бывший женатым мужчина захочет жениться на вдове? Да даже разведенные с детьми ищут ту, что не была замужем! – с неким возмущением говорит мама, удивляя меня. Неужели я неправильно понимал ее слова?

– И ты бы не возражала, женись я на ней? – сам не понимая, что несу, спрашиваю я.

– На Хади? – распахивает она в удивлении глаза, и я вдруг четко осознаю, что хочу этого. Хочу возвращаться в дом, в котором есть она.

– На самом деле мне она понравилась еще в Москве, – признаюсь я, немного приукрашивая действительность. Не говорить же матери, что просто хотел с ней переспать.

По правде сказать, я и сейчас этого хочу, но раз мне всё равно придется жениться ради ребенка, то почему бы не выбрать женщину, которую я действительно хочу?

– Правда? – удивляется мама так, словно ей и в голову подобное не приходило. – Тогда почему ты…

– Потому что не думал о женитьбе, но раз это необходимо… – жму плечами, мол, так и быть.

– Мне поговорить с Альбиной? – воодушевляется мама.

– Нет, сначала нужно поговорить с самой Хади, я ведь ей ничего такого не говорил, – останавливаю я ее. Не хватало мне только очередного нагоняя от Красоточки.

* * *

– Нам нужно поговорить, – наконец сумел я настроиться к обеду на серьезный разговор.

Дождался, когда ее секретарша уйдет на обед, и проскользнул к ней в кабинет.

– Нам не о чем говорить! Я же сказала тебе держаться подальше! – вскакивает она с места, а я как зачарованный смотрю на эту красоту.

На строптивице сегодня очередной деловой костюм. Темная юбка-карандаш подчеркивает ее роскошные бедра, а светлая кофта с квадратным вырезом притягивает взгляд к светлой коже. Так и хочется пройтись губами по ее шее, отодвинуть мешающий край ткани и добраться до груди, чтобы…

– Я с тобой говорю! Сейчас же выйди, иначе я… – прерывает она мои фантазии.

– Выходи за меня замуж, – выпаливаю я.

– Что?.. – хлопает она глазами, словно у меня выросла вторая голова. – Совсем с ума сошел?! – наконец отмирает, только вот вместо радости в ней одно сплошное возмущение. Можно подумать, я ей предложил пройтись голой по улице, а не стань моей женой.

– Знаешь, Красоточка, мужчина ожидает несколько другой реакции, когда предлагает девушке свою руку и сердце, – достаю я из кармана кольцо своей бабушки. Мама всучила мне его с утра, заявив, что эта драгоценность переходит от невестки к невестке.

– Не подходи ко мне! – истерично требует она, когда я, обогнув стол, делаю шаг в ее сторону. – И кольцо свое забери! Я никогда не выйду за тебя замуж! Я в принципе замуж не выйду! С чего ты вообще решил делать мне предложение?! – искренне недоумевает она.

– Так и будешь бегать от меня? – хмурюсь я, не обращая внимания на ее слова. – Ты хоть представляешь, сколько женщин пыталось добиться от меня предложения о браке? – стараюсь я разрядить обстановку и поддразнить ее.

– Вот и женись на одной из них, чего ко мне привязался?! – чуть ли не плачет она от досады. Я же в этот момент чувствую… Обиду? Офигеть. В жизни не чувствовал себя так глупо.

– Может, ты просто нуждаешься в уговорах? – пробую я зайти с другого края. – Я могу привести тебе тысячу доводов для согласия. Признайся, что между нами существует особая химия, – хватаю ее за руку и прижимаю к стене.

– Только в твоем воображении! – пытается она со злостью отпихнуть меня. – Что за привычка трогать меня?!

– Ты моя, Красоточка. Так что я могу тебя трогать когда захочу, – наклоняюсь и шепчу прямо ей на ушко, наслаждаясь ее сладким ароматом.

– Я не твоя и никогда твоей не буду! Сейчас же покинь мой…

Затыкаю ее рот поцелуем, не желая больше слушать эти глупости. Вчера она была более чем подвластна моим ласкам. Это потом она приходит в себя и строит из себя ледяную статую.

– Ты моя с тех пор, как я тебя увидел, – шепчу я ей, переходя губами на ее шею и наконец пробуя так манящую меня кожу на вкус.

– Пусти! Никогда этого не будет! – упирается она мне в плечи. – Почему ты не понимаешь отказа?

– А почему ты отказываешь? Назови хоть одну весомую причину, – требую я, перехватывая ее ладони и сжимая в своих руках.

– То, что я не хочу, недостаточно весомая причина? – дергается в очередной раз, сверкая своими ореховыми глазками.

– Мало кто не захочет за меня замуж. Должно быть что-то другое, – хмурюсь я, внимательно оглядывая ее.

– Что-то другое?! Ну и самодовольный же ты тип! – с презрением, ранящим настолько, что даже дыхание на миг перехватывает, говорит она. – Так трудно поверить, что такого потрясающего Шамиля Дударова отвергают? Искренне не хотят?

– Ты врешь. Я не дурак, чтобы так ошибиться. Тебе понравился мой поцелуй, – не сдаюсь я. По вспыхнувшим алым щекам понимаю, что правильно истолковал ее реакцию, хоть она и не ответила на сам поцелуй, реакцию своего тела скрыть не смогла.

– Я не намерена обсуждать с тобой такие вещи! Мало того, что ты ведешь себя неприлично…

– Ты ведь хочешь Имрана? – решаю я зайти с другой стороны, хоть это и унизительно. Самому тошно оттого, что не могу уговорить понравившуюся мне женщину и приходится прикрываться ребенком.

– Что? – затихает она, в недоумении хлопая глазками.

– Я знаю, что хочешь. Видел твое отношение к мальчику. Если не ради меня, то выходи ради него. Станешь ему мамой. – Сам понимаю, что давлю на больное, но сейчас для меня главное – вырвать у нее согласие. – Для этого нужно всего лишь выйти за меня замуж.

– Я же сказала, что не хочу! – испуганно шепчет Хади, вырывая из моих рук свои руки и отбегая от меня в противоположную часть комнаты. – Сколько раз мне повторять, чтобы ты оставил меня в покое?! Почему не понимаешь отказ…

– Прекрасно! В таком случае я отдам его в приют. Я прекрасно знаю, что ты не сможешь усыновить его. Ты и лица этого ребенка больше не увидишь! – зло выплевываю я, бесясь от того, как она со мной разговаривает.

– Ты не можешь! – дрожащим голосом восклицает она, накрывая рот ладонью. – Зачем забрал, если собирался отдавать?!

Ее вид почти заставляет меня отступить от своих глупых слов, но решимость добиться своего побеждает.

– Могу, и ты знаешь это. Тебе придется согласиться на мои условия, иначе…

– А я только начала думать, что в тебе есть хоть что-то человеческое! – добивает она меня своим всхлипом, но я приказываю себе не поддаваться на ее жалостливый вид.

– Все мы ошибаемся, сокровище… – шагаю я к ней, но именно в этот момент в кабинет врывается ее невестка, прерывая наш разговор.

Хади

Дударов буквально вылетает из кабинета, оставляя меня разбитой. Его ужасная угроза всё еще крутится в моей голове, и я с трудом нахожу что ответить на беспокойство Алии.

– Не обращай на него внимания, – прошу я, сумев всё же взять себя в руки. Хвалю ее еду, что она принесла для нас с братом из дома, пытаюсь отвлечь, но это не срабатывает, ведь меня с головой выдают дрожащие руки.

– Хади, прошу тебя, расскажи, что происходит. Я беспокоюсь, – просит Аля, обнимая меня за плечи.

– Он просит выйти за него замуж. И не принимает отказа, – выдаю как на духу, слишком взвинченная, чтобы держать это в себе.

– А ты? Ты не хочешь, потому что?.. – осторожно спрашивает она.

– Да потому что я уже наелась замужества! – вырывается из меня горечь, которую уже невозможно держать в себе.

– Но почему он так настаивает? Испытывает к тебе романтические чувства? – явно удивленная тем, что партнер брата выбрал меня в качестве своей жены, спрашивает она.

– Ха! – фыркаю я при одной мысли об этом. – Не смеши меня. Дударов – и романтические чувства? Всё, о чем он может думать, это…

Договорить мне, к счастью, не дает Мурад, вошедший с сыном в кабинет. Со злости на поведение Дударова я даже не заметила, как перешла на откровенность, которую ни в коем случае нельзя было допускать. Если брат узнает о приставаниях Шамиля, мало ему не покажется.

К счастью, они быстро уходят, оставляя меня одну со своими мыслями, которые просто кишат в моей голове. Закрываю кабинет и начинаю нервно наматывать круги.

Я настолько шокирована всем произошедшим, что даже забыла о голоде, хотя до прихода Дударова в кабинет как раз собиралась выйти на обед. Сейчас же еда, принесенная невесткой, так и осталась нетронутой. Аппетит пропал напрочь.

Как он вообще додумался предлагать мне брак?! Как перешел от постели к предложению стать его женой? И главное – почему выбрал меня? И главное – зачем?

Вопросов было столько, что у меня началась мигрень, и мне пришлось срочно ехать домой, ведь я знала, чем заканчивались подобные приступы.

– Ну как же так, дорогая? – причитала мама, помогая мне лечь в кровать. Приехав с водителем, я еле доползла до своей комнаты, где и обнаружила меня мама. – Я думала, мигрень в прошлом.

– Я тоже так думала, – накрываюсь я одеялом и уже под ним снимаю с себя одежду вместе с бюстгальтером. Не хочу, чтобы мама видела мои шрамы, и радуюсь, что она принимает это за стеснительность. – Закрой, пожалуйста, жалюзи.

– Конечно, моя хорошая, – тут же кидается она выполнять мою просьбу, после чего приносит мне снотворное вместе с обезболивающим. – Выпей, и сразу почувствуешь себя лучше, – подает она мне воду, а потом сидит со мной, гладя по голове, прямо как в детстве, пока я не засну.

Просыпаюсь словно от толчка. Перед глазами всё еще образ демона, за которого я имела несчастье выйти замуж, обманувшись его внешней красотой.

И ведь первые три года были вполне терпимы. Да, Азим был вспыльчив, но не доходил до крайней точки. Да и большую часть времени отсутствовал, проводя половину месяца в разъездах.

А ведь как всё красиво начиналось…

Глупая двадцатилетняя я, повстречавшая взрослого мужчину на десять лет старше, считающая, что за внешним лоском сына депутата скрывается настоящий мужчина с большой буквы. Сейчас, вспоминая все его собственнические жесты еще до свадьбы, желание контролировать то, как я одеваюсь, куда хожу, понимаю, что всё это было тревожным звоночком, который я проигнорировала.

В силу своей молодости я считала, что раз ревнует, значит, любит. Да и мой старший брат, который продвинулся на своем посту благодаря моему будущему свекру, не мог нарадоваться тому, что я попаду в такую хорошую семью, и подталкивал меня к Азиму, восхваляя его лучшие стороны.

Всё закрутилось так быстро, что я даже не поняла, как стремительно мы сыграли нашу свадьбу, после которой и начался мой персональный ад.

Встряхнув головой, чтобы прогнать непрошеные воспоминания, я тут же об этом жалею, ведь мигрень всё еще не прошла. Беру телефон, в котором куча непринятых и сообщения от Дударова.

«Нам нужно поговорить».

«Почему ты отреагировала так, словно я предложил тебе что-то неприличное, а не брак?»

«Я готов выслушать твои условия».

«Хватит меня игнорировать».

И куча всего в этом духе. Последнее сообщение пришло в три часа ночи. Решив ответить, я быстро строчу огромный текст, но потом удаляю его, оставив короткое:

«Не пиши мне».

На часах шесть тридцать утра, но Шамиль, как ни странно, тут же отвечает.

«Нам нужно поговорить!»

«Нам не о чем говорить!» – пишу и закрываю сообщения.

Не объяснишь же ему, что, даже если бы хотела, не смогла бы стать его женой.

* * *

Решив взять выходной, я принимаю душ и, одевшись в домашнее платье, спускаюсь вниз, чтобы приготовить себе один из чудодейственных отваров Алии. Он хоть и не излечит мою головную боль, значительно облегчит ее.

Весь дом спит, так что я в полной тишине готовлю его себе и, пока он стынет, решаю позавтракать, хоть у меня и нет аппетита.

Запускаю мультиварку, решив, что каша как раз приготовится к моменту подъема семьи, и, затолкав в себя тост, поднимаюсь к себе.

Со вздохом смотрю на стакан горького отвара и, присев на кресло, залпом выпиваю, кривясь и кашляя.

– Надеюсь, это был не алкоголь? – заставляет меня подскочить на месте знакомый голос.

– Что ты тут делаешь?! – оборачиваюсь я к окну, около которого стоит Дударов, сложив на груди руки. – Как ты сюда попал?! – истерю я, бросаюсь к своей двери и закрываю ту на замок.

– На удивление просто, – недовольно смотрит он. – Ты в курсе, что к тебе проберется любой желающий?

– Как ты узнал, что это моя комната?! – продолжала я сыпать глупыми вопросами, вместо того чтобы потребовать его уйти.

– Видел, как ты стояла на балконе. Сомневаюсь, что в шесть утра ты стала бы делать это в чужой комнате, – шагает он ко мне.

– Не подходи! – выставляю я вперед ладони, не зная, что делать с огромным мужчиной в своей спальне.

– Не нужно было меня игнорировать! – шипит он, но, слава богу, останавливается в паре шагов от меня.

– Я спала! – возмущаюсь я. – И я всё тебе сказала! – чувствуя, как усиливается головная боль от волнения, говорю я. – Ты вообще в своем уме – забираться в чужой дом?!

– Нам нужно поговорить, – хмурясь, выдает он, но я по взгляду вижу, что он и сам понимает неправильность своего поступка.

– Я не хочу с тобой говорить! Если Мурад проснется и обнаружит тебя здесь…

– Будет скандал, я в курсе, – кивает наглец, огибая меня и садясь в кресло, с которого я вскочила.

– Да что ж ты творишь?! – не зная, что предпринять, шепчу я, пребывая в полном шоке от его действий. – Что за безумная выходка?!

– Так когда у нас свадьба, Красоточка? – словно не слыша меня, спрашивает он. – Я не уйду, пока не получу внятного ответа.

– Я уже дала тебе ответ, идиот! – зло топаю я ногой, нависая над ним. – Сейчас же убирайся отсюда!

– Это не ответ, – глубоко вздыхает он, словно сдерживая себя.

– Другого у меня нет! Уж прости, если он тебя не устраивает! – не могу поверить в его непробиваемость.

– Я же видел, как тяжело тебе было прощаться с Имраном, как ты привязалась к нему. Мне нужно от тебя нечто большее, чем просто нет! Должна быть причина отказа и я хочу знать ее!

– Я не хочу замуж, ни за тебя, ни за кого-либо другого! Вот тебе причина! – уже отчаявшись, что он проявит понимание, говорю я.

– Почему? – спрашивает так, словно пытается заглянуть в мою душу. – Не можешь забыть своего мужа?

– Не могу, – говорю как есть, и пусть он видит в этих словах совершенно другой смысл. – Я не смогу больше выйти замуж, и моя семья знает это.

Дударов мрачнеет после моих слов и сидит какое-то время молча, прежде чем выдать:

– Дело только в сексе?

– Ты… – краснею я от его бесцеремонности.

– Давай без возмущений, мы оба взрослые люди и прекрасно понимаем, что это, – не дает он мне договорить. – Так дело в этом?

– Да, дело в этом! – выдаю как есть в надежде, что он от меня отстанет и уйдет.

– А если его не будет? – шокирует он меня еще больше.

– И это говорит мне мужчина, который чуть ли не с первого дня знакомства заявил мне, что хочет от меня только этого? – поборов смущение, говорю я.

– Сейчас обстоятельства изменились, – отмахивается Шамиль. – Секс я могу найти где угодно, а вот женщину, которая всем сердце примет подкидыша…

– Не называй его так! – возмущаюсь я.

– Вот об этом я и говорю, Хади! Тебе не наплевать на него! А любая другая… Черт, мне ли тебе рассказывать? Не каждая женщина способна принять чужого ребенка! Я не могу рисковать, надеясь на чудо. Мой адвокат заявил, что без жены у меня практически нет шансов, престарелую больную маму они вообще в расчет не берут. Так что, как видишь, я не шутил, когда говорил о том, что ребенка придется отдать! – серьезно говорит он, выглядя донельзя расстроенным. – Грудничков забирают сразу же, но мы ведь не знаем, какой будет семья, в которую его определят. Если дело действительно только в постели, я даю тебе слово, что не прикоснусь к тебе без твоего согласия. К тому же я через две недели уезжаю обратно, ты останешься с мамой и Имраном.

– По-твоему, всё так просто? – не верю я в происходящее. Его слова звучат так складно, но какой мужчина предложит подобное? Тем более тот, кто смотрит с такой страстью и неудовлетворенным желанием?

Как поверить ему?

– Если я перейду черту, ты просто уйдешь, а этого я, поверь, допустить не могу. Я никогда не лишу ребенка матери, если ты, конечно, станешь ею для Имрана, – заметив мои метания, говорит он, звуча при этом искренне. Но я ведь давно разучилась верить сладким речам мужчин.

– Ты просишь меня полностью поменять свою жизнь, – пытаюсь я цепляться за незначительные вещи. Желание согласиться пугает и тревожит. – И потом, разве твоя мама будет рада тому, что ты выбрал вдову?

– Моя мама от тебя в восторге, – в очередной раз удивляет он меня. – Она будет очень рада, если ты станешь ее невесткой.

– Звучит, конечно, хорошо…

– Но? – опережает он меня. – Скажи, что заставит тебя согласиться, и я это исполню. Хочешь работать? Без проблем. Как только Имран подрастет, сможешь вернуться в офис к Мураду или устроиться у меня.

– Мне нужно подумать, – чувствуя, как усилилась головная боль от всех этих разговоров, говорю я. – Уходи, пожалуйста, мне нехорошо.

– Черт… Иди сюда, – вскочив с места, берет он меня под локоть и усаживает на согретое теплом его тела кресло. – Что с тобой? И что ты всё же пила? – косится он на стакан с выпитым мной отваром, который на сей раз нисколечко мне не помог. Слишком много потрясений, чтобы они прошли для моего травмированного организма бесследно.

– Мигрень, – прикрываю я глаза, чувствуя особо сильный приступ боли, отдающий прямо в затылок.

– И часто с тобой такое? – обеспокоенно спрашивает он, но я не хочу никаких эмоций от мужчины, утверждающего, что наш брак будет фиктивным. Как верить ему? А верить хочется. Ведь это мой шанс на то, что я смогу получить столь желанного мне ребенка.

– Спрашиваешь в целях ознакомления с моими дефектами? – невесело усмехаюсь я.

– Это не смешно, Красоточка, – неожиданно запускает он руки в мои волосы, заставляя меня дернуться. – Тшш… Я просто помассирую, – успокаивающе шепчет он, начиная нажимать на какие-то точки, что и впрямь приносит некоторое облегчение.

– Ты не должен меня трогать, – слабо возражаю я, помня о правилах приличия. Мало того, что совершенно посторонний мужчина находится в моей спальне, так еще и трогает меня! Но его прикосновения так приятны, что прервать его кажется преступлением против самой себя. В конце концов, что плохого в массаже?

– Просто расслабься и отключи голову, – переходит он на шею, массируя интенсивнее.

– Уверена, с этих слов и начиналось падение многих бездумных дурочек, – вылетает из меня невеселый смешок.

– Все падения, что были совершены со мной, были столь же желанны второй стороной, Красоточка, – в его голосе проскальзывает что-то, что заставляет меня открыть глаза и встретиться с ним взглядом. – Ты удивишься, насколько сегодняшние женщины не обременены моралью, – качает он головой.

Я вдруг осознаю, как он близко. Даже сидя передо мной на корточках, он каким-то образом умудряется возвышаться надо мной.

– Рада, что ты не останешься без выбора, – язвлю я. – Уходи, пожалуйста…

– Уйду. А ты пообещай, что подумаешь. Мы ведь подружились за эти недели, Красоточка, так почему бы не построить брак на дружбе?

– Еще скажи, что слоны летают, – решив позволить себе небольшую вольность, расслабляюсь я под его ладонями. Пальцы Дударова словно знают каждую пульсирующую от боли точку и умело нажимают именно на нее.

– Я не насильник, – неожиданно став серьезным, говорит он. – Не хочешь секса – не будет. Мое слово непоколебимо. Ты можешь быть спокойна. Если согласишься выйти за меня замуж, я готов выполнить все твои условия. В пределах разумного, конечно.

– Но почему я? Зачем тебе фиктивный брак? – не понимаю я и не доверяю полностью его словам. Еще вчера он накидывался на меня с поцелуями, а сегодня твердит про брак по дружбе. Какая вообще может быть дружба с Дударовым?

– Мне вообще никакой не нужен. Я убежденный холостяк, Красоточка, и, если бы не мама, никогда бы не женился. Но, раз уж так сложились обстоятельства, я буду совсем не против того, чтобы жениться на женщине, которая не будет претендовать на меня, – говорит он вполне серьезно.

Я даже задумываюсь над его словами. Если рассудить, они не лишены логики, Дударов действительно ценил свою свободу и не раз говорил, что не собирается жениться. Выйди я за него, многие мои проблемы были бы решены. Мама наконец перестала бы искать мне подходящую партию и успокоилась. Она, бедная, и так переживала из-за Малики, которая заявила, что никогда не выйдет замуж, после того как они с Мурадом не одобрили ее парня, наотрез отказавшись отдавать ее в их семью.

– Я подумаю, – наконец решаюсь я. – Только, пожалуйста, уходи, пока брат не проснулся. Мне нужно поспать, – убираю я его руки, отстраняясь и пытаясь не обращать внимания на пробежавшие между нами искры.

– Хорошо, – встает он и идет обратно к окну.

– Я бы провела тебя через дом, но…

– Всё в порядке, у тебя под окном стоит очень удобная лестница, – усмехается он, ловко перелезая через подоконник. – Буду ждать твоего ответа, Красоточка, и желательно положительного.