Глава 10

Хади

– Мурад что-нибудь говорил о том, что я приняла предложение Шамиля? – осторожно спрашиваю я Алию за ужином.

– Пытал меня, думает, я что-то знала о вас с Дударовым, – закатывает глаза невестка.

– Прости, если тебе досталось, – чувствуя вину, прошу я.

– Шутишь? Уж от кого-кого, но от Мурада мне никогда не достается! Я порой даже рада бы поругаться с ним, – смеется она, кормя Султанчика его любимым пловом.

– Даже я столько не ем, – замечаю я.

– Пусть уж лучше ест, в некоторых детей просто не запихнешь еду! – целует она сына в пухлую щечку.

– Ма, сок! – требует маленький диктатор, стоит его стаканчику с Губкой Бобом опустеть.

– Ты не волнуйся, если ты действительно хочешь этой свадьбы, Мурад будет только рад твоему счастью. Он просто беспокоится, – закончив с сыном, говорит успокаивающе Алия.

– Я знаю, – улыбаюсь я, а сама думаю о том, что брат действительно беспокоится. Беспокоится о том, что история моего неудачного брака может повториться.

* * *

– Выходи, Красоточка, – звонит с утра Шамиль. Я как раз спускалась на завтрак, когда от него поступил звонок.

– Зачем это? – хмурюсь я.

– Затем, что я на правах твоего жениха хочу подвезти тебя до работы, по пути угостив завтраком, – отвечает мужчина.

– Я прекрасно позавтракаю и дома, зачем ехать куда-то? – не понимаю я.

– Затем, что я хочу тебя увидеть. Да и твой брат таким образом поймет, что у нас всё взаимно и никто тебя силком замуж не тащит, – удивляет он меня своей репликой.

– Мурад что-то говорил?

– Да так, провел со мной воспитательную беседу в качестве твоего брата. Мне, кстати, даже понравился его настрой. Рад, что за тебя есть кому постоять, – как-то… нежно говорит он. Такого тона я еще от него не слышала. – Так ты выйдешь? Я ради тебя даже отказался от вкусного маминого завтрака!

– Ну ты и шантажист! – смеюсь я невольно. – Ладно, выхожу.

Продолжая улыбаться, иду в столовую, где уже все собрались, и говорю семье, что позавтракаю с женихом вне дома.

– Вот и правильно, дочка, – тут же поддерживает мама, а Мурад хмурится. – Передавай Шамилю привет.

– Обязательно, – улыбаюсь я им и выхожу, прежде чем брат успевает выразить свое недовольство, которое я ясно читаю на его лице.

Надеваю пальто, обуваюсь в свои полусапожки и выпархиваю из дома. У ворот уже ждет машина Дударова, а сам он стоит рядом, дожидаясь меня.

– Ну привет, Красоточка! – улыбается он и, обойдя машину, открывает мне дверь.

– Ты какой-то странный, – замечаю я.

– Не выспался, – кривится он. – Ты знала, что дети едят ночью?

– Естественно, – удивляюсь я его замечанию.

– Ну, а вот я, представь себе, не знал! – садится он за руль и заводит машину. – Вчера застал маму за этим вот ночным кормлением и понял, как мало знаю о детях. А раз я отец, надо бы как-то расширить свои познания в этом деле.

– Не скажу, что у меня богатый опыт общения с детьми, – говорю откровенно. – Султан вообще никому не давался кроме Мурада, ну и Алии, когда она появилась.

– Ты и не должна иметь опыт, ты же тетя, а не мама, – резонно замечает он. – Будем учиться вместе, – дарит он мне еще один полный нежности взгляд, что ужасно смущает.

Дальше мы едем практически молча. Шамиль привозит меня в кофейню и заказывает огромный завтрак, который мы не съедаем даже наполовину. Зато нам вполне весело и комфортно. Мы обсуждаем наши планы на будущее, свадьбу, наших мам, которые просто на седьмом небе от счастья.

– Наш обед с твоей мамой в силе? – спрашиваю я, когда мы доезжаем до офиса, и Шамиль провожает меня до моего кабинета.

– Конечно. Зайду за тобой в час, не скучай, Красоточка, – подмигивает он мне и уходит. Я же качаю головой и думаю, что уже начала привыкать к его игривости и к этой его «Красоточке».

Хади

– Уходишь? – спрашивает брат, входя в кабинет. На часах без трех минут час, так что я уже достаю пальто, чтобы мы с Шамилем смогли сразу же уйти.

– Да, у меня обед в доме жениха, – улыбаюсь я ему. – И не кривься так.

– Может, и не кривился бы, не веди ты себя так безответственно! – эмоционально говорит Мурад.

– Безответственно? – удивляюсь я. – По-твоему, брак – это безответственно?

– В твоем случае – да!

– Мурад, это глупо! – всплескиваю я руками. – Я думал, ты обрадуешься тому, что я решила оставить прошлое позади и начать жить с чистого листа! – негодую я.

– Я просто не хочу, чтобы тебе причинили боль, – подходит он ко мне и обнимает, прижимая к своей твердой груди. Брат был значительно выше меня, так что я уткнулась ему прямо в грудь и обняла за торс.

– Шамиль не причинит, поверь мне…

– Откуда ты знаешь? – не сдается упрямец.

– Просто знаю. И потом, если случится что-то подобное, я тебе расскажу. Ты ведь разберешься с каждым, кто меня ранит? – глубоко вздыхаю я, пытаясь не впустить в свою голову ненужные воспоминания.

– Можешь даже не сомневаться! Тот, кто тебя обидит, пожалеет о том, что пришел на этот свет.

* * *

– Нет, дорогая, первое было намного лучше! – комментирует моя будущая свекровь платье, выбранное мной.

– Но оно было белым, а это кремовое! – пытаюсь возразить я.

– И что? Оно твое. Альбина, скажи ей! – зовет она на помощь мою маму.

– Да, первое действительно подчеркивало все твои достоинства, дочка. Да и твои глаза сверкали, когда ты примеряла его. Тебе ведь самой оно понравилось, да?

– Понравилось, но…

– Вот и прекрасно! И никаких мне но. Девушка, пришлите нам то платье, что она сняла, адрес мы укажем на кассе, – берет всё в свои руки моя мама, и мне не остается ничего иного, кроме как согласиться на белое платье, которое я совершенно точно не собиралась надевать, будучи далеко не невинной невестой.

* * *

– Они обе невыносимы! – жалуюсь я Шамилю, отправляя в рот очередной квадратик роллов.

Мы ужинаем в японском ресторанчике, что открылся совсем недавно. Его приглашение стало просто спасением от наших мам, решивших довести меня до белого каления.

Они так измучили меня, таская по магазинам и выбирая приданое, что я просто оставила всё это на усмотрение своей младшей сестры, ведь у нас с ней один размер, взяла своего Утеночка и слиняла на «свидание» к жениху!

– И что на этот раз? – посмеивается он.

– Шопинг, вот что! Утром выбрали мне свадебное платье, что, как я думала, основная цель, но, как оказалось, они решили полностью обновить мне гардероб! Я чувствую себя живым манекеном! – продолжая есть, рассказываю я. – Они обе просто неудержимы!

– Зато веселятся, – улыбается Шамиль. – На самом деле мама выглядит очень счастливой, так что я совсем не прочь, чтобы тебя помучили.

– Ах ты… Ой, что такое, малыш? – заметив недовольно скорченное личико Имрана, проворковала я.

– На ручки хочет, – вздыхает Дударов. – Зря мы его, конечно, к этому приучили.

– Ну и пусть, – улыбаюсь я, беря своего Утенка на руки. Малыш забавно сопит и смотрит на меня своими большущими влажными глазами. – Мне даже его капризы приятны.

– Не скажи, вот вчера, например, он не давал мне спать до четырех, – вздыхает Шамиль. Пришлось разбудить маму, и оказалось, что дело в коликах.

– Бедненький мой!

– Спасибо, – подумав, что я о нем, говорит явно довольный Дударов, что вызывает мой смех.

– Вообще-то, я о ребенке! – продолжаю я хихикать над выражением его лица.

– Вот жестокая! А меня кто пожалеет?

– Ну извини, будь ты таким же маленьким и неспособным о себе позаботиться, пожалела бы и тебя, – примирительно говорю я.

– Ладно, – качает он головой и продолжает есть. Я делаю то же самое, пытаясь управиться одной рукой так, чтобы на малыша не капнул соевый соус, в который макаю ролл.

– Быстрее бы всё это закончилось, – закончив с едой, говорю я. – Хочу уже забыть про все эти предсвадебные хлопоты и быть с Утенком двадцать четыре на семь.

– Осталась всего неделя, ты даже не заметишь, как она пролетит, – подзывает он официанта и просит счет.

– Легко тебе говорить, выбрал костюм – и готов, – закатываю я глаза. – Можно мне поехать с ним домой? Наши мамы всё равно до вечера не освободятся, – прошу я разрешения. Так хочется побыть с ребенком вдвоем без никого.

– Решила окончательно прогулять работу? Бедный Мурад, я оставил его без заместителя, – совершенно не выглядя расстроенным, ухмыляется Шамиль.

– Вот и поможешь ему, если надо, только отвези нас сначала. Я скажу твоей маме, чтобы после шопинга заехала сразу к нам.

– Еще не поженились, а ты уже вьешь из меня веревки, – качает он головой, прикладывая карту к принесенному официантом терминалу.

– Ну кто-то же должен? – удивляясь своей игривости, которая не была мне присуща, подмигиваю я ему. Надеюсь, эта легкость, что я ощущаю в отношении Дударова, не исчезнет после свадьбы.

Шамиль

– Значит, не передумал, – констатирует факт Мурад, когда я вхожу в его кабинет. Те несколько дней, что прошли с момента его откровения, мы каким-то образом умудрились не встречаться, и что-то мне подсказывает, что Хамзатов давал себе время остыть.

– А должен был? – приподнимаю я бровь. – Я тебя услышал, Мурад, но отказываться от женитьбы не намерен. Если у тебя с этим проблемы…

– Проблемы будут у тебя, если обидишь мою сестру, – серьезно говорит он.

– Не обижу, и давай закроем уже этот вопрос. Я также надеюсь, что у тебя хватит сдержанности, чтобы не говорить сестре о том, что я знаю правду о ее браке, – заговариваю я о волнующем меня вопросе. Мне совершенно не хочется, чтобы Красоточка вела себя со мной скованно, что непременно случится, пойми она, что я всё знаю.

– Я-то точно не скажу.

– Вот и отлично. Давай забудем об этом разговоре и не будем больше к нему возвращаться, – прошу я. К счастью, Хамзатов соглашается, и мы возвращаемся к привычному нам виду общения, обсуждая рабочие вопросы и полностью вливаясь в обсуждение нашего проекта.

* * *

Проснувшись утром, я понимаю, что день свадьбы наступил. Казалось бы, только вчера делал предложение Красоточке, а сегодня уже никях.

Нарядившись в свой костюм стального цвета, который выбрал, надеясь, что Хади найдет меня в нем столь же привлекательным, как и консультант в бутике, иду на поиск мамы.

– Какой ты у меня красавец! – прижимает руки к груди она, стоит ей меня завидеть.

– Это ты красавица! – с удивлением рассматриваю я одетую в нарядное бордовое платье мать.

– Скажешь тоже! – смущается она. – Это Хади настояла на покупке.

– И правильно настояла! Я так устал видеть тебя в черном, – обнимаю я ее.

– Черные дни закончились, сынок, – обнимает она меня в ответ. – Но давай не будем о грустном! Сегодня такой счастливый день. Мой сынок наконец женится!

Хади

– Мам, ну хватит! – прошу я, видя, что родительница кинулась в слезы умиления.

– Ты такая красивая! – шмыгает она носом, вытирая платочком глаза.

– Аля, останови свою свекровь, иначе я тоже заплачу, и вам придется подправлять мне макияж! – прошу я невестку, чувствуя, как к моим собственным глазам подступают слезы.

– Мам, ну что ты, в самом деле? Плакать в такой день, – тут же обнимает маму за плечи невестка.

– Вы правы, девочки, сегодня надо только улыбаться! – соглашается она, беря себя в руки.

– Они приехали! – влетает в комнату моя кузина, выглядя взволнованно.

Аля тут же накидывает поверх моей фаты шарф, укрывая голову, и помогает выйти из комнаты, ведя меня в гостиную, где сидят старейшины и мулла, проводящий никях.

Он делает наставления, объясняет права мужа и жены друг перед другом. Читает молитву и спрашивает согласия на брак.

– Согласна, – говорю я, чувствуя, как немеют от волнения руки. Быстро-быстро моргаю, опустив голову, пытаясь прогнать панику. Никогда не думала, что снова окажусь на месте невесты. Я ведь клялась, что не повторю этой ошибки! Я оказываюсь совершенно неготовой к охватившей меня панике. Молясь, чтобы сдержаться, впиваюсь ногтями в ладони и прошу у бога терпения.

Злюсь на свой мозг, то и дело подкидывающий мне картины того, что случалось в моем прошлом браке. В голове словно проигрывали киноленту, пытаясь заставить меня передумать и бежать отсюда.

– Поздравляю с замужеством, – выносит приговор мулла.

«Слишком поздно», – говорю сама себе, но, к моему удивлению, паника уходит, сменяясь смирением. Чему быть, того не миновать.

* * *

– Я хочу поговорить с сестрой, – входит в комнату Мурад.

– Но, сынок, ей же пора уезжать… – удивляется мама его появлению. Мужчинам не принято крутиться около невесты в день свадьбы.

– Я знаю, мама, это ненадолго. Выйдите, пожалуйста.

– Ну хорошо. Пять минут, сынок, не больше, – говорит она и вместе с остальными женщинами выходит.

– Хади, – подходит брат и берет меня за ладошки. Сжимает их, поглаживая большими пальцами. – Я выдал тебя замуж, но, если ты захочешь вернуться, двери этого дома всегда раскрыты для тебя.

– Мурад… – растроганно шепчу я, скользя в его объятия.

– Я надеюсь, ты не совершишь прошлой ошибки и скажешь мне, если будешь несчастна, – прижимается он губами к моей макушке и отпускает. – Но еще сильнее я надеюсь, что ты будешь счастлива и тебе больше никогда не понадобится моя помощь.

– Так и будет, Мурад, – отстраняюсь я и улыбаюсь, с трудом сдерживая слезы. – Спасибо тебе за эти слова. Ты лучший брат, которого я могла бы пожелать. Прости, что бросаю тебя.

– Опять ты про работу! – смеется он и качает головой. – Забудь об этом и займись воспитанием своего ребенка. Уверен, это принесет тебе куда больше счастья, чем перебирание моих бумажек.

Мама с Алией влетают в комнату и выпроваживают Мурада, говоря о том, что приехавшие забрать меня кузен с кузиной Шамиля уже поднимаются наверх.

Дальше всё закручивается так быстро, что я прихожу в себя лишь тогда, когда выхожу из машины навстречу своей свекрови, что дает мне мед, и мы делим его на двоих, чтобы наши отношения были столь же сладки.

Потом меня ведут в огромный банкетный зал и ставят около фотозоны, куда тут же слетается очередь из желающих сфотографироваться с невестой.

Тут и там слышатся восторженные возгласы, и я даже не сразу понимаю, что они посвящаются мне.

День тянется безумно долго, голова готова лопнуть от шума живой музыки, а ноги гудят от стояния на каблуках.

К счастью, меня зовут на фотосессию с женихом, но только вот вместо нее ведут в свободную комнату, одну из тех, что выделяют для гостей.

– А как же?.. – не успеваю я закончить, как девушки, что помогали мне, хихикая убегают, а в комнату входит Дударов. – Так это твоих рук дело?

– Чьих же еще, – ухмыляется он.

– А можно узнать цель?

– Всего лишь хочу облегчить тебе участь.

Тут-то я и замечаю в его руках пакет.

– Что ты…

– Иди сюда, садись, – направляется он к дивану и похлопывает по нему. – Да не съем я тебя!

– Может, ты голоден? Кто тебя знает, – бурчу я скорее от смущения, чем от возмущения.

– Даже если голоден, тебя есть точно не стану. Слишком уж ты красивая, – смущает он меня еще больше, окидывая тем самым взглядом голодного кота. – Ну иди же, Красоточка.

Понимая, что веду себя глупо, следую его просьбе и подхожу. Аккуратно сажусь и жду его действий.

А действия меня просто поражают. Шамиль тут же встает передо мной на корточки и тянется к подолу моего платья.

– Ты чего?! – вскрикиваю я, отдергивая ноги, но Дударов уже успел схватить меня за щиколотку и стянуть одну туфлю.

– Так я и думал, – качает он головой, оглядывая мою покрасневшую ножку. Даже сквозь чулки было видно, что туфли нещадно натерли мне ноги. – Зачем вы, женщины, сами над собой так издеваетесь? Под твоим платьем не видно, во что ты обута, так зачем надевать такую неудобную обувь?

– Обувь? – глупо хлопая глазами, переспрашиваю я.

– Ну да, я заметил, что ты то и дело переступала с одной ноги на другую, – достает он из пакета кеды, продолжая меня удивлять. – Переобувайся, и пойдем делать фото. Наши мамы очень старались, украшая отдельный зал и беседку цветами. И я хочу, чтобы на этих фотографиях ты улыбалась, а не корчилась от муки из-за натертых ног, – вроде как ворчит он, но то, как касается моих ног, дает мне понять, что это больше напускное недовольство.

– Кто бы мог подумать, что грубиян с той трассы может быть таким милым, – припоминаю я наше первое знакомство.

– Грубил твой виноватый в столкновении таксист, – уже надев и зашнуровывая один кед, отвечает он. – Не жмет?

– Нет, где ты их только взял? – удивляюсь я, видя, что обувь новая.

– Съездил в ТЦ и купил, – приступает ко второй ноге мужчина. – А эти твои пыточные туфли надо выкинуть!

– Вот еще! Ты знаешь, какие они дорогие? – возмущаюсь я, смотря на неудобные, но такие красивые туфельки, что лежат рядом с Дударовым.

– И что? Твое удобство куда важнее каких-то там туфель.

«… – Мне холодно! – возмущаюсь я, когда муж с силой вырывает из моих рук накидку.

– Потерпишь! – зло рычит он сквозь зубы. – Люди должны видеть твои украшения, ты представляешь собой мой достаток, и мне плевать, если ты немного замерзнешь. Не сахарная…»

– Хади? Что такое? – вырывает меня из кошмара прошлого обеспокоенный голос Шамиля. Моего мужа. Именно сейчас я в полной мере поняла это. Я больше не жена Азима.

– Спасибо, – моргая, силясь не дать прорваться своим слезам, шепчу я. Неужели мужчина действительно может быть таким заботливым?

– Было бы за что, Красоточка, – сжимает он мою лодыжку и, нежно погладив, опускает ногу на пол. – Теперь пошли. Нас ждет не меньше часа муки под прицелом камеры.

Шамиль

– Не смущайся, брат, положи руку невесте на талию, – инструктирует меня фотограф. Усмехаюсь тому, что кто-то думает о том, что меня в принципе кто-то может смутить, и кладу руку, куда велено. Хади вздрагивает, напрягается, но не возражает. Сейчас, без каблуков, она еле достигает своей макушкой моего плеча, и я со злобой думаю о том, как у кого-то вообще могла подняться рука на такую хрупкую, милую и заботливую девушку. О чем вообще думают мужчины, считающие себя вправе бить женщин? Да и как называть мужчинами обижающих тех, кто слабее и не может дать сдачи?

– Ты в порядке? – заметив мой хмурый взгляд, спрашивает Красоточка.

– Прости, задумался, – качаю я головой, пытаясь выкинуть из нее ненужные в такой момент мысли, и встаю в нужную позу.

Мы делаем миллион фотографий: сначала в комнате, потом на улице, в беседке, где среди выпавшего снега выложили алые розы. Правда, тут мы задерживаемся совсем ненадолго, ведь на улице просто мороз, Хади то и дело стучит зубами, хоть и пытается улыбаться и вставать в нужные позы.

– Ну всё, хватит, – даю отбой фотографу. – Материала отснято столько, что и за день не пересмотреть.

– Да, думаю, хватит. Я вышлю их месяца через два, – подходит он ко мне и пожимает руку. – Счастливой вам семейной жизни. Пусть Всевышний благословит вашу пару.

– Спасибо, брат, – жму руку в ответ, прощаюсь и веду свою Красоточку в ту же комнату, где оставил ее туфли.

– Мы зачем сюда?.. – всё стучит она зубами, пытаясь согреться. Кутается в свою шубку, которая больше играет роль аксессуара, чем реально греет.

Снимаю свой пиджак и, усадив на стул, оборачиваю его вокруг нее.

– Я попросил принести горячего чая, выпьешь и согреешься, – беру я ее ледяные ладошки и тру, пытаясь согреть.

– Я ужасная мерзлячка, – признается она, почему-то выглядя виноватой.

– Это не проблема, сейчас я тебя согрею, – успокаиваю я ее, а потом замечаю ее маникюр. – Ого!

Она почему-то тут же пытается скрыть его и тянет свои ладошки из моих рук, но я раскрываю ее кулачки и продолжаю любоваться ее красивыми пальчиками. Обычно у нее были аккуратно и коротко подстриженные ногти, но сейчас на смену им пришли ногти средней длины, украшенные снежинками.

– Мама настояла, – вздыхает она.

– Очень красиво.

– Да, жалко будет убирать, – соглашается она, всё еще выглядя скованной.

– А вот и чай, – с сожалением встаю я, услышав стук в дверь.

Официантка заходит в комнату и, расставив чай вместе с едой, которую я попросил принести, уходит.

– Давай покушаем, пока нас никто не хватился, – наливаю в две чашки чай и пододвигаю к ней ее любимый салат с рукколой и креветками.

– Я не хочу…

– Тогда я тоже не буду, и виноватой в моей голодной смерти будешь ты, – говорю я, зная, что она слишком заботливая, чтобы отказать. – Я даже в знак солидарности с тобой взял себе то же самое, что и тебе, – давлю я.

– Ну хорошо! Только, если я испачкаю платье, отвечать будешь ты, – вздыхает она и пододвигает к себе тарелку.

Я же в очередной раз пялюсь. Причем самым наглым образом. Да что там пялюсь, просто поедаю эту похожую на пирожное девушку. Мою жену. Никогда бы не поверил, скажи мне кто, что такое вообще возможно. Я и женюсь? «Да никогда в жизни!» – ответил бы я еще пару месяцев назад.

– Спасибо, – вдруг говорит она. Сидит такая маленькая, беззащитная, грея о горячую кружку руки. Так и хочется затащить к себе на колени и пообещать защиту от всего того зла, что она боится.

Совершенно несвойственные мне порывы. Я ведь ни разу не защитник!

– Всё прошло так хорошо, мамы очень рады. Жаль, моя не может быть сейчас тут, но я уверена, что твоя держит ее в курсе всех событий. Наверняка послала ей кучу видео, – аккуратно отправляя порцию салата в рот, говорит Хади.

– Да, довольно неплохое мероприятие для наших гостей. Хотя я бы предпочел что-нибудь поскромнее, мне просто больно наблюдать за всеми теми женщинами, что так и норовят сделать с тобой фото. Вот какой в этом интерес? – искренне не понимаю я. – Лучше бы сидели и ели все те яства, что представлены на столах, чем мучать бедную невесту.

– Какой ты, оказывается, чуткий и заботливый, – вдруг хихикает она, удивляя меня этим мелодичным звуком. – Для молоденьких девушек невеста – это нечто эфемерное. То, о чем в глубине души они сами мечтают. Им самим хочется быть такой же нарядной, в пышном платье, иметь вокруг себя всё это внимание… Понимаешь? – Дожидается моего кивка и продолжает: – А для тех, кто постарше, это способ перенестись в день собственной свадьбы и вспомнить свой триумф.

– Логично, – соглашаюсь я. – Но всё равно глупо.

– Так почему ты сам не был занят тем, что набивал пузо? – неожиданно игриво спрашивает она, отправляя креветку в рот.

– Не лезло в горло, ведь я знал, что ты точно ничего не ела и отдуваешься за нас двоих, – улыбаюсь я тому, как она пробует кончиком языка снять с губ остатки соуса, и пытаюсь изо всех сил не реагировать физически на то, что со мной делает вид этого розового язычка.

В губах аж покалывает от желания слизать самому, заменить ее язык на свой и наконец вновь попробовать ее невероятный вкус, так непохожий на другие.

– Спасибо, я даже не понимала, как проголодалась, – делает она глоток своего любимого чая. – И так устала! У меня аж глаза слезятся от всех этих вспышек. Я просто потеряю сознание, как только избавлюсь от этого платья, – явно не думая ни о чем таком, говорит она, не представляя, какие картинки рождает в моем воспаленном от желания мозгу.

– Осталось потерпеть три часа, – прокашлявшись, говорю я, пытаясь отвлечься на свою порцию, которая совершенно не лезет в меня. – Поедем домой и расслабимся. Хотя, учитывая, что дома ждет домашний тиран, это еще под вопросом.

– Вот еще! Забота о моем Утенке только в радость, какой бы уставшей я ни была! – сияет она, а я задаюсь очередным вопросом, почему она досталась именно мне? И что мне, черт возьми, с ней такой делать?