Глава 10

"Ничего не изменилось", – это была моя первая мысль, когда мы с Кайрнехом вышли к публичному завтраку. Королева все так же холодна, верхняя часть ее лица скрыта вуалью. Король все так же нарочито благодушен, а его фаворитка все так же... Ан нет, не так же.

Фаворитка короля не сводила с меня глаз. Вероятно, все еще не может забыть тот мелкий эпизод с браслетом. Но, право слово, кто в здравом уме будет соревноваться с королевой Бельвергейла? Тут, если и рисковать по-глупому, вначале надо заручиться помощью Пресветлой Матери.

Прежде чем слуги начали выносить блюда, королевский помощник сделал объявление о дуэли:

– Его Величество сообщает, что сегодня, в тринадцать часов дня, состоится дуэль чести между Его Высочеством Наследным Принцем Дерреком Уайтоном Бельвергейлом и Магистром Теней, Призванным Генералом Бельвергейла Кайрнехом Лабрайдом Мором.

Королева бросила на нас встревоженный взгляд – беспокоится за сына? Она не знала о дуэли? Но ведь она сказала, что ее несчастный ребенок слишком глубоко увяз в чужих интригах и его уже не спасти. Или она говорила о другом?

Слуги начали выносить блюда, а ко мне обратилась соседка:

– Миледи, не откроете ли тайну дуэли?

– Ах, я так испугалась, – проворковала я, благовоспитанно опуская взгляд, – Его Высочество вошел в наши покои через балкон!

Леди негромко рассмеялась:

– Да, он с юношества такой. Вам не стоило думать о нем плохо. Его Высочество всего лишь пошутил, пусть и несколько неуместно, но он хороший, добрый юноша. И будет очень достойным правителем.

– Разве король Бодрик уже собирается на покой? – Я вскинула бровь. – Мне казалось, до смены эпохи еще не меньше десяти лет.

Соседка тут же замолчала. А я прикусила губу и осторожно покосилась на вполне себе здорового короля. Неужели Деррек хочет получить еще одно проклятье? Отцеубийцы нередко отхватывают посмертные дары от впечатленного родителя.

Завтрак завершился, и нас всех вновь поделили на лордов и леди – женский пол отправился в чайную гостиную, мужчины же скрылись за дверьми Каминного Зала.

Я, признаться, боялась разговора с королевой, но Ее Величество не удостоила меня беседой. Что, безусловно, радовало.

– Леди Ноэль, – рядом со мной опустилась Тариль, – не помешаю?

Я выразительно осмотрела пустое пространство вокруг себя и мягко ответила:

– Ничуть. Вы хотите узнать подробности дуэли?

– Не особо, – чуть поморщилась Тариль, – Ее Величество приглашает вас на чай. Сегодня, после ужина.

– Это большая честь, – осторожно ответила я, – мною будут приложены все усилия, леди Тариль.

– Я лично зайду за вами и не позволю ни одной придворной курице нанести вам обиду, – усмехнулась она. – Леди Арделия покинула двор, ее супруг, пребывая в изрядном духовном расстройстве, забрал супругу силой. Говорят, она кричала и звала на помощь.

– Но никто не помог, – усмехнулась я.

К нам с Тариль подошел слуга и, о чудо, поставил перед нами две чашки кавы.

– Долг платежом красен, – задумчиво проговорила Тариль и взяла чашечку. – Чтобы тебе помогли, надо и самой не проходить мимо чужих слез. Герцогиня же… Она не слишком сочувственна.

– Что ж, герцогский замок не домишко на отшибе королевства, – я осторожно прощупала почву, – там есть чем заняться.

– Вероятно, они постараются сделать еще одного одаренного ребенка, – хмыкнула Тариль.

– Вероятно, Стражи Колдовского Департамента смотрят куда-то в сторону, – горько усмехнулась я, понимая, что никто не помешает экспериментам герцога Терн. – Ибо мне страшно представить, как именно это происходит.

"И вот вопрос, кто я: истинно Пылающая колдунья или продукт темного, запретного ритуала?" – пронеслась в голове горькая мыслишка.

Тариль медленно кивнула, а после перевела тему:

– Многие леди благодарны вам и магистру. Теперь нам не приходится прятаться в своих покоях. Более никто не рискует запретить леди пить каву. И это прекрасно. Хотя у многих пропал запал: им нравилась не кава, а ее запретность.

– Значит, им больше не придется мучиться, – я пожала плечами, – а нам больше достанется.

– Истинно так, – согласилась Тариль.

Мы просидели за кавой со сладостями до самой дуэли. И все это время я чувствовала на себе чей-то изучающий взгляд.

– Фаворитка опять за занавесом прячется? – осторожно спросила я.

– О да, – с искренним удовольствием произнесла Тариль. – В этот раз слуги ей не полагаются: король был недоволен сварой. Моя королева в процессе скандала выглядела как истинная леди, в то время как эта дурища лаяла подобно беспородной шавке.

Распахнулись двери, и Кирион Тирн возвестил об открытии Дуэльного Зала. Вздрогнув, я с трудом поставила чашку на блюдце.

– Успокоительного?

– Нет. Все в порядке, – соврала я, и она лишь кивнула:

– Тогда я вас оставлю, моей королеве необходимо мое присутствие.

Тариль присоединилась к королеве, а я, расправив плечи, в стороне от всех следовала за Тирном. Точнее, за леди, которые следовали за Тирном.

Я пыталась взять себя в руки, но от подступающего ужаса на глаза наворачивались слезы. Все, что было спрятано глубоко внутри, нашло выход. Что, если у Кайра откроются раны? Что, если... Что, если его сердце остановится? Что, если принц нанесет подлый удар и я навеки потеряю Кайра?!

– Ноэль!

Резко повернувшись, я увидела Ликорис. В темном, почти черном платье с серебряным шитьем, она казалась чуждой этому месту.

– Мне удалось продавить приглашение во дворец, – выдохнула она, подходя ко мне. – Бедная моя девочка, как ты?

– Ты знаешь о дуэли? – тихо спросила я.

– О да, – выразительно проговорила она и, хихикнув, добавила: – В той мерзкой кровавой гостиной есть портрет и моего почтенного предка. Жаль, что ему не удалось его благое деяние.

Последнее подруга сказала едва слышно. И, видя, что двери в дуэльный зал вот-вот закроют, повлекла меня за собой.

– Хм, надо же, зал как зал, – пробормотала она, – я ожидала золота и помпезности, а тут...

– Пыль, – я кивнула на стены, – не всю успели убрать.

– Кажется, при дворе дуэли не в ходу, – хмыкнула Ликорис.

Мы протолкались к помосту – в основном благородных распихивала леди Доварнари.

– Свою победу я посвящу тебе, – крикнул мне принц, уже стоявший на помосте.

– Я не приму такого посвящения, – четко и резко произнесла я.

Вокруг помоста была зона отчуждения, зона, в которой горели и переливались полупрозрачные щиты – гаранты безопасности зрителей. Я, шагнув в эту зону, протянула руки в сторону Кайрнеха.

– Пусть с тобой пребудет вся моя любовь, Кайр. Удача тебе не нужна, ты великолепен, мой генерал. – Я смотрела только на него, и он, прижав руку к сердцу, поклонился, принимая мои слова.

Затем я шагнула назад, и Ликорис едва слышно проговорила:

– Умничка, принца перекосило так, что это все заметили. Ты мне только скажи, почему я не вижу связи Кайрнеха и его Теневого Источника?

– Ч-что?

– Связь с гранью, с изнанкой, – попыталась объяснить подруга, – то, что делает мастера теней магистром. Он ее спрятал?

– Я не знаю, – с отчаянием прошептала я. – Она могла исчезнуть.

– Только если исчез постоянный портал на ту сторону, – Ликорис пожала плечами, – но это что-то невозможное. Если только его никто не уничтожил.

На помост поднялся Кирион Тирн и, встав ровно в центре, громко произнес:

– Милорды, разойдитесь в стороны. Вы имеете право использовать заклинания до второго круга включительно. Дуэль признается завершенной в момент, когда один из дуэлянтов получит серьезное несмертельное ранение или же признает себя побежденным. Милорды, вы желаете примириться?

– Нет, – коротко произнес Кайрнех.

– Немыслимое предложение, – широко ухмыльнулся принц.

Он взмахнул рукой, как будто срывал с головы шляпу, и в распахнувшемся вороте рубашки я увидела сразу две слюдяные подвески на его шее.

– Сегодня я наглядно покажу, что больше Бельвергейл не нуждается в Призванных бойцах. – Принц залихватски взлохматил волосы и встал наизготовку.

– На все воля Пресветлой Матери, – спокойно отозвался Кайр.

– Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять...

Я вцепилась в руки Ликорис, а она, не менее напряженная, сдавила мои пальцы.

– Четыре. Три.

Щиты начали наливаться силой, видимость ухудшилась.

– Два. Один. Дуэль чести начата!

Щиты начали смещаться, слились в единый монолит, полыхнули силой и стали полностью прозрачны – все для удобства наблюдателей.

Ни Кайр, ни принц не торопились начинать. Они обменивались колкими фразами, содержание которых, увы, нам было недоступно: щиты не пропускали ничего.

Момент, когда принц атаковал, я пропустила. Зато оценила великолепный сложносоставной щит Кайрнеха. И его ответную атаку – витой теневой кнут. А через мгновение дуэлянты так взвинтили темп, что превратились в размытые мечущиеся тени.

Цепляясь за Ликорис, я не могла отогнать от себя мысли о теневом источнике силы. О том, что связь с ним у Кайра отсутствует. Мне вполне по силам соотнести те раны, что получил магистр, и тот факт, что раньше он свою связь с источником не прятал.

– Они хороши, – свистяще выдохнула подруга, – но если с Кайром все понятно, то откуда такая скорость у Его Высочества, будь он всячески благословлен?!

– Мне столько тебе надо рассказать, – выдохнула я. – Тебе видно их?

Для меня на помосте сражались неразличимые тени, что носились по совершенно хаотичной траектории и иногда сталкивались.

– Не так хорошо, как хотелось бы, – ответила Ликорис. – Принц выдыхается.

Я только вздохнула и крепче вцепилась в ее руки. Кажется, друг от друга нас будут отлеплять силой.

– Глупости говорите, – рассердилась стоящая рядом с нами леди, – Его Высочество – сильнейший дуэлянт!

– А вы не подслушивайте чужие глупости, – цыкнула на нее леди Доварнари.

Вспышка! Вторая, третья и…

И они остановились. Принц, криво улыбаясь, прижимал руку к груди.

– Дуэль за вами, магистр.

Кайрнех равнодушно улыбнулся и сухо произнес:

– Благодарю за интересный бой, Деррек.

Ликорис, все так же державшая меня за руки, успокоенно выдохнула:

– И стоило переживать?

Желая подбодрить меня, она еще раз сжала пальцы и отпустила мои руки. А меня пронзило вспышкой острой боли!

– У тебя что-то хрупнуло, – охнула подруга, – Пресветлая Мать, я сломала тебе руку!

Стиснув зубы, я осторожно выдохнула и повращала кистью, сжала-разжала пальцы и медленно произнесла:

– Все в порядке, видишь?

Боль, правда, не унималась, и каждое движение я делала через силу.

– У меня под пальцем, – Ликорис показала мне указательный палец, – хрупнуло. Очень многозначительно хрупнуло.

Я осторожно помассировала ладонь и, к своему ужасу, ощутила под кожей что-то чужеродное.

– Да, кажется, ты что-то сломала, – признала я, – но это не мое.

Щиты, окружавшие помост, полыхнули и погасли, а принц ловко отшутился вместо того, чтобы принести положенные извинения. Вообще все стало выглядеть так, как будто это дружеская дуэль и ничья честь затронута не была.

– Деррек, надеюсь, мы прояснили все наши разногласия, – проронил Кайрнех небрежно и красивым, донельзя пафосным жестом снял с рук дуэльные перчатки.

Принц поперхнулся заготовленной фразой и был вынужден признать:

– Да, магистр.

– Это прекрасно. – Кайрнех спрыгнул с помоста и подал мне руку. – Моя мэйари, я посвящаю тебе эту небольшую победу. Леди Доварнари, приятно видеть вас.

– Спасибо, сердце мое, – я посмотрела ему в глаза, – спасибо.

«Спасибо, что живой», – мысленно добавила я, осознавая, что победа Кайрнеху далась очень и очень нелегко.

– Не могла не прийти, – улыбнулась Ликорис, – редко когда увидишь магистра теней в деле. Но вы, как мне показалось, использовали далеко не все, что могли.

– Ранг дуэли наложил на меня некоторые ограничения, – кивнул Кайрнех. – Не изволите кавы?

– С превеликим удовольствием.

Ликорис пристроилась с другой стороны, и Кайр повел нас обеих прочь из дуэльного зала. Со стороны это, должно быть, смотрелось очень показательно. Хотя не думаю, что принц надолго остался без девичьего внимания. Уверена, он уже объясняет желающим, что тоже использовал не все, на что способен.

– Как ты? – обеспокоенно спросила я.

– Швы разошлись, – негромко ответил Кайрнех.

Ликорис же, увидев, что нас пытаются подслушать, проворковала:

– Мой супруг рассказал мне о вашем ночном бое на изнанке мира. Тот теневой Охотник был невероятно силен! Вы сильно ранены?

– Я чуть не умерла от ужаса, когда Кайр вернулся, – призналась я честно. – Столько ран, целитель очень устал и сильно ругался, узнав о дуэли. Но ведь его не переспорить!

И две леди, шедшие следом за нами, поспешно свернули. Свежие сплетни – скоропортящийся товар, а значит, промедление невозможно!

– Мне бы не пришло в голову использовать это, – задумчиво проговорил Кайрнех.

Ликорис пожала плечами и резонно заметила:

– Правильно поданная правда – лучшее оружие.

Мы чуть прибавили шагу: на груди Кайрнеха появилось темное пятно, которое пока еще было не слишком заметно.

– Все хорошо, – он пытался меня успокоить, – все в порядке.

– Судя по эмоциональному фону Ноэль, ей теперь известно о вашем недуге? – мимолетно поинтересовалась Ликорис.

– Ты знала?! – возмутилась я.

– Я под клятвой, увы. – Ликорис развела руками. – Даже говорить об этом могла с большим трудом и не с каждым человеком. Однако я пыталась тебе намекнуть.

Сама я никаких намеков не припоминала, но спорить не стала. Двуликие порой так намекают, что лучше б не намекали – понятнее было б.

В гостиной нас уже поджидали целитель Далвертон и Дамьен. Теневик подхватил своего магистра под руку и увел в спальню, а мы с Ликорис сели на низкую софу.

Подруга продолжала рассматривать мою руку, ту самую, которая "хрупнула".

– Это ведь шрам от той родники, верно? – Ликорис потыкала заостренным ноготком в тонкий след от не слишком удачного удаления.

– Да, – неохотно отозвалась я.

Наконец двери в спальню открылись и Кайр вышел к нам на своих ногах. Дамьена не было, а вот магистр Далвертон шел следом и ворчал. Прислушавшись, я различила его жалобы на непрошибаемых двуликих, которые верят во всемогущество целителей.

– А в кого ж еще верить? В вас да в Пресветлую Мать, – рассмеялся Кайр.

– Целитель Далвертон, – позвала Ликорис, – посмотрите, пожалуйста, руку Ноэль.

– Что-то случилось? – напрягся Кайрнех.

А я успокаивающе произнесла:

– Все хорошо, просто мы все перенервничали, и Кора немного передавила мне ладонь.

Целитель посмеялся, мягко пожурил нас, чересчур впечатлительных леди, и, подойдя ближе, взял мою руку. Сделал несколько пассов, прислушался к колдовскому эху и побледнел.

– Кажется, все не очень хорошо.

Повисла тяжелая тишина, вокруг меня столпились все, и даже Дамьен вновь проявился! Он, оказывается, ходил за кавой и сейчас оч-чень опасно наклонился надо мной – вот-вот обольет горячим напитком!

– Так, необходимо иссечение, – изрек в итоге целитель. – Одного понять не могу: почему я раньше не заметил?

– Так вы же меня не диагностировали. – Я пожала плечами.

– Пф, – фыркнул магистр, – я всех диагностирую каждый раз, как встречаю. Чтобы не пропустить начало болезни.

– Но ведь для диагноста нужно согласие, – оторопела я. – Иначе это незаконно.

– Что ж, кто-то играет в карты на деньги, – целитель трансформировал низкий столик в высокий, – кто-то участвует в подпольных боях, а кто-то не спрашивает разрешения для маг-диагностики. Все мы, так или иначе, нарушаем закон.

Целитель наколдовал ширму и закрыл мою руку от меня же самой. Во избежание ненужных драм.

– Я коснулся вашего мизинца, леди, вы чувствуете?

– Я вообще руку не чувствую, – отозвалась я.

– Вот и прекрасно.

Целитель прогнал всех на другую сторону ширмы: "Вы дышите мне под руку, это раздражает", после чего затих на долгие полчаса.

Дамьен разлил каву, и я, неудобно перехватив чашку, пригубила ароматный напиток.

– Как-то это странно, – поделилась я. – Одной рукой чашку держу, а вторую в этот момент иссекают.

– Уже нет, – отозвался целитель, – уже извлекаю донельзя интересные осколки и… о-о. О! Вам следует поблагодарить леди Доварнари за своевременное и такое удачное, кхм, сжатие.

– Благодарю. – Я улыбнулась и церемонно склонила голову, а Ликорис только вздохнула:

– Я бы предпочла обнаружить это другим способом.

Мы допили каву, и через пару минут ко мне вернулась чувствительность.

– Руку не нагружать, болеть будет долго, – проинформировал меня целитель и убрал ширму.

На широком блюде лежала длинная, свернутая в кольцо цепочка. От нее в разные стороны расходились тонкие до прозрачности шипы.

– Подобные вещи в прошлом цеплялись на доноров магии, – сочувственно произнес целитель Далвертон, – потом мы, целители, научились передавать чистую силу более гуманным путем, и эти жуткие цепи остались лишь в прошлом. Сейчас такое можно увидеть только в музее истории целительства.

– Ее оттуда украли? – подозрительно сощурилась я, не понимая, как это могло не ощущаться.

– Нет, что вы, – отмахнулся от моего вопроса целитель, – это новодел. Те-то из золота, с драгоценной инкрустацией. А тут дешевая колдо-сталь.

– А вот это что? – Ликорис указала на черепки, лежащие отдельно и мною поначалу не замеченные.

– То, что вы раздавили. Не могу сказать, что это, но... Диагност должен был показать цепь, но не показал. Значит, этот амулет скрывал ее.

– А как осуществляется передача силы? – тихо спросила я.

– Болезненно. – Целитель развел руками. – Очевидцы писали, что доноры страшно кричали и редкий маг соглашался выступить в такой роли дважды.

Целитель Далвертон присел напротив нас, еще подробно объяснил, что рукой мне ничего нельзя – даже волосы расчесывать, даже шпильки трогать.

– Вот она у вас красиво висит вдоль тела, пусть и висит, или по-благородному, чуть согните и кисть у талии держите. – Магистр тяжело вздохнул. – Цепочка шла до локтя, до одного из основных энергетических узлов. Удивительно, что вы не ощутили просадки в силе.

А я ощутила. Давно. Затем привыкла, смирилась. Решила, что так и должно быть.

– Вот это я заберу. Возложу на алтарь, пусть богиня знает о деяниях паствы своей.

Целитель ушел вместе с Ликорис: у нее начались зачеты в Академии, и времени не было даже на мужа, из-за чего он изволил сильно нервничать.

– Он до сих пор не может смириться, что я использую свою девичью фамилию, Доварнари, – рассмеялась Ликорис, – но что поделать, если мир знает меня именно под этой фамилией?

Подруга упорхнула, пообещав, правда, навести справки по артефакторам, способным повторить старинный артефакт.

– Присмотри за детьми, – я взглянула на Дамьена, – мне не по себе.

Теневик растворился в воздухе, а я… А из меня будто вытащили стержень.

– Теперь ты от них не зависишь. – Кайрнех поспешно сел рядом и перетянул меня к себе на колени. – Совсем-совсем свободная Ноэль.

Я не плакала. Кажется, в прошлые разы из меня вышла вся соль и осталась лишь горечь.

– Он ведь подготовился. Этот шрам удаляли до того, как… Как переселили меня в дом. Я не понимаю, просто не понимаю. У короля двое сыновей, двое! И оба его: родовой гобелен Эрвитанских висит в музее, и любой, абсолютно любой гражданин может на него посмотреть. Так зачем же городить весь этот кошмар?! Я касалась проклятья опосредованно, но этого было достаточно, чтобы понять: оно заслуженное. Дважды заслуженное! Каким же он будет королем, если уже принцем так жесток?

Я говорила и говорила, шептала, а Кайр гладил меня по спине и со всем соглашался.

– Люди любят Деррека, – проговорил магистр теней, – к тому же мы не знаем, каков механизм передачи титула.

– Или принц смог обмануть отца, – я криво улыбнулась, – свалить свою вину на кого-то другого. Знаешь, сколько таких историй я слышала? Ой, это не наше проклятье, мы просто мимо проходили. А те, кто действительно мимо проходил, молча страдают, считая, что получили по заслугам.

Прижавшись щекой к груди Кайрнеха, я замолчала. И вдруг поймала себя на том, что прислушиваюсь к биению его сердца. Прислушиваюсь и пытаюсь различить, где же прячется его проклятье.

Или его нет? Где же…

Вот оно.

Холодное. Нет, не холодное. Ледяное и острое, оно режет воображаемые пальцы и впитывает кровь.

– Ноэль, – хрипло произнес Кайрнех, – не трогай это.

– Оно не убьет меня, – упрямо отозвалась я.

– Как и меня, – напомнил он, – считай, что я просто его храню. Моя мэйари, как мне жить и уважать себя, если из-за меня ты пострадаешь?

В конце фразы мне послышался глухой рык, а через мгновение я оказалась полулежащей на софе, а Кайр… Кайр навис надо мной, и его потемневший взгляд ясно говорил о том, что мысли моего лиса далеки от всех проклятий мира. Правда, при этом он очень бережно отнесся к моей пострадавшей руке. От этого мое сердце переполнилось нежностью, и я замерла в предвкушении.

Однако, склонившись надо мной, он замер, будто ждал моего согласия, моего приглашения. Как будто я могла бы отказаться от него. От его поцелуев и ласк.

– Что-то не так? – тихо спросила я.

– Мне не стоит желать большего, – выдохнул Кайр, – чем я уже имею.

Подняв руку, я провела кончиками пальцев по его лицу, огладила скулу и случайно задела уголок губы.

– И все же.

– Я знаю, что приятен тебе. – Он так и нависал надо мной, не сокращал расстояние меж нами, но и не отстранялся. – Просто иногда не уверен, что ты хочешь того же, что и я.

– Будь уверен, – с нежностью произнесла я и, положив руку на плечо Кайра, притянула его к себе.

Я поняла, о чем пытался сказать мой магистр: все поцелуи, все объятия и ласки всегда начинает он. Вероятно, с его стороны это выглядит не очень хорошо, но… Мне нужно время. Никто и никогда не нуждался во мне, в моей любви и моих поцелуях.

– Я нуждаюсь, – хрипло выдохнул Кайрнех. – В тебе. Во всем, что ты захочешь мне отдать, Ноэль.

Ох, я вновь говорила вслух?

– Твоя близость сводит меня с ума, Кайр, – прошептала я.

И в следующую секунду его рот смял мои губы в настойчивом, жарком поцелуе. Мы будто стали едины, неотделимы друг от друга. Время застыло, давая нам кратковременную передышку. Позволяя нам остаться наедине. Позволяя разделить краткое мгновение теплой близости.

– Кажется, твоя коса расплелась, – мягко прошептал Кайр.

– Гораздо больше меня волнуют расплетенные завязки у лифа, – тихо рассмеялась я и, прикусив губу, осторожно спросила: – Почему мы… Почему мы не пошли до конца?

Кайр подхватил мою ладонь и огладил пальцами сияющее серебро метки.

– Потому что никто и никогда не посмеет косо посмотреть на леди Мор. Ты достойна полной брачной церемонии, а не строчки на последней газетной странице.

– Газетной странице?

– Если брак свершается без полной церемонии, то об этом событии, как правило, объявляют через газету. – Кайрнех помог мне поправить платье и продолжил: – Двуликие не празднуют несдержанность. Кроме волков, но они, как мне иногда кажется, слишком много перенимают от своей звериной натуры.

– В этом что-то есть, – признала и тоже посмотрела на серебряную вязь, – просто… Если ты не хочешь видеть меня рядом с собой…

– Хочу. Вчера, сегодня, завтра и все дни. Абсолютно все. – Кайр переплел мою косу, а после признал: – Платье нужно сменить. Кажется, оно безнадежно измято.

Он вышел, а через минуту ко мне впорхнули лисички-сестрички. Сверкая глазами, они не только помогли сменить платье, но и уложили заплетенную Кайром косу в подобие короны.

– Зачем?

– Мы знаем секрет, – захихикала Айолин.

– Знаем-знаем, – покивала Найра.

– Великолепный, увесистый секрет, – подтвердила Силин.

– А еще мы получили извинения, – сказала вдруг Айолин.

Но ее тут же поправила Найра:

– Не в форме извинений, конечно.

И Силин подхватила:

– Но та семья, что отказалась от наших услуг и обвинила в… Во всяком неприятном, сегодня предложила нам тройную оплату, если мы к ним вернемся.

– «Ведь мы первые заключили с вами контракт», – передразнила Айолин неизвестную даму.

И Найра таким же противным голосом добавила:

– «И что, что мы разорвали контракт, могли бы и подождать».

– А мы теперь никуда не уйдем, – подытожила Силин, – вы сказочно хороши, леди Ноэль.

– И все это благодаря вашим умениям, – открыто улыбнулась я. – Надеюсь, вы были рады получить эти своеобразные извинения?

– Это было темное, но, безусловно, приятное чувство, – наморщила носик Айолин.

Сестрички, переговариваясь, покинули комнату, а я позвала Милки – узнать, чем заняты дети.

– Да там не протолкнуться от теней, – проворчал мой помощник, – так и норовят вытряхнуть меня из тела. Они сильней. Я не смогу ничего разведать.

– Тогда отдохни, наберись сил, – проговорила я.

И Милки, огорченный своей слабостью, поспешно добавил:

– Но я знаю, что они сейчас в саду. Госпожа Зайра собиралась показать им уникальную флору, собранную в королевском парке. Там какие-то искампляры, которых нет больше нигде.

– Экземпляры, – поправила я духа. – Что ж, лисятам будет полезно посмотреть.

– А вот и магистр, – добавил Милки. – Снова будете на софе лежать?

– Нет, – вспыхнула я.

– Жаль, – вздохнул Милки, – от вас столько вкусной силы растеклось по комнате.

– Милки! Ты что, наблюдал за нами?! – ахнула я.

На что теневик удивленно произнес:

– Зачем? Я ел, просто посматривал, чтобы лишнего не ухватить.

Вернувшийся Кайр попал на середину моей вдохновенной лекции на тему: «Почему нельзя находиться в одной комнате с целующимися людьми».

– Бесполезно, – магистр коснулся губами моей щеки, – дома спальни надежно экранированы от теней, а здесь… У низших теней соображалка отключается, когда они чувствуют свободную магию.

– Эм, а Дамьен…

– Что ты, он ничем не отличается от человека, – рассмеялся Кайрнех. – Высший теневик сам вырабатывает магию, а не подбирает крохи за другими. Хотя от осознанного дара магии он не откажется. Но это немного другое.

Кайр протянул мне руку и, когда я вложила пальцы в его ладонь, создал зеркало, лицом к которому и развернул меня.

– Я случайно заметил их и понял, что они созданы для тебя.

Не отследив, откуда он достал шпильки, я широко раскрытыми глазами наблюдала за тем, как он аккуратно закалывает их.

Массивные, способные удержать мою копну волос, они были выполнены из черненого серебра с добавлением белого металла. Лунное серебро или белое золото – не могу понять, но… С наверший шпилек стекают тонкие цепочки, оканчивающиеся подвесами в форме капель. Подвесами в форме капель с дорнскими алмазами.

– Ты с ума сошел, – прошептала я. – Ты сошел с ума. Как ты мог их случайно увидеть?!

– Просто теперь сначала на украшения с дорнскими алмазами смотрю я, – усмехнулся Кайр, – а уже потом они расходятся по ювелирным лавкам.

– Кайр…

– Твои глаза сияют, Ноэль.

– Не из-за алмазов, – я повернулась к нему, оставив зеркало за спиной, – из-за тебя. Твоего внимания ко мне.

– А алмазы всего лишь один из способов показать свои чувства, – пожал плечами Кайрнех. – Зайра закончила показывать детям златотканный розовый куст и ведет их к тебе, ты не против?

– Я всегда рада видеть наших лисят, – улыбнулась я. – Дел сегодня нет, принцу всяко не до алхимии.

На что Кайр сокрушенно произнес:

– Я не сделал с ним и половины того, что хотел.

– Зато мы все знаем, что ты мог, – утешила я его.

Кайр мягко рассмеялся и негромко сказал:

– Ты умеешь утешить. У меня только одна просьба: побудьте до обеда в покоях, хорошо? Как я уже говорил, клятвы не дадут мне уйти, не поставив первичную защиту, а без меня не поднять военные щиты: их просто некому будет запитать.

Я обеспокоилась:

– Что-то случилось?

Чуть поморщившись, Кайрнех проговорил:

– Все оказалось сложнее, чем я считал, и, возможно, сегодня не удастся поднять первый слой защиты.

– Почему? – я постаралась спросить это как можно равнодушней, но и сама услышала искреннюю горечь в собственном голосе.

– Возможно, чья-то ловкая диверсия – часть проклятья осела на кребролитовых трубках, тех, что вокруг кабинета Тирвальди. Гнезда, в которые они вставлены, нужно зачистить, а сами трубки заменить. Ученики придворного мага возятся с самого утра, но пока заменено лишь пять трубок из пятнадцати.

– Может, и не диверсия, – вздохнула я. – Помнишь, в кабинете Тирвальди они и вовсе были уничтожены?

– В любом случае старайся никуда не выходить и держать детей при себе, – попросил Кайр. – Райснерх ушел до того, как я узнал все, что хотел.

– Ты еще не допрашивал Виррдана? – спросила я.

– Пока не научился быть в двух местах одновременно, – сокрушенно вздохнул Кайрнех. – Боюсь, что если мы останемся до следующего дня, то допрашивать старика придется ночью. Мы знаем, что Райснерх действовал в связке с королем, а это все упрощает и усложняет одновременно. Будь осторожна и помни, что тени рядом.

Кайр ушел сразу, как Зайра привела лисят. Взъерошенных, счастливых и перепачканных краской: они, оказывается, делали акварельные наброски златотканного куста.

– Представляешь, – ко мне осторожно подсел Лиам, – этот куст – плод магии одной из принцесс старой династии. Она спрятала в его корнях истинную корону Бельвергейла, и та стала едина с розовым кустом. С тех пор его не трогают и лишь ждут, когда Корона-из-сплетенных-цветов вернется в мир.

– Мой предок был этому свидетелем, – мягко улыбнулась я. – К сожалению, под корнями этого куста не только корона. Последняя принцесса рода Бельвергейлов покоится там с короной в руках.

Лисятки заохали:

– Ее убили?

– Нет, это был осознанный выбор отчаявшейся девушки, которой предстояло разделить жизнь с ненавистным захватчиком.

– Она бросила своих подданных? – с некоторым осуждением спросил Морис.

– Нет, – я покачала головой, – она обманула Бодрика Первого Эрвитанского. Она поклялась не знать иного мужчины, кроме Бодрика, никогда не покидать пределов дворцового парка и сокрыть Корону-из-сплетённых-цветов так, чтобы никто из заговорщиков никогда ее не нашел. В обмен она потребовала от него быть хорошим королем. Это я сейчас в общих словах рассказала, там была многоступенчатая клятва, которую сейчас изучают на последних курсах Академии Закона и Права. Клятва была обоюдной и безоткатной, просто если один нарушал условия, то второй освобождался от клятвы. Потому-то Бодрик Первый Эрвитанский и согласился на это. Как вы понимаете, он не ожидал, что принцесса выполнит свою часть уговора таким образом.

– А в итоге в народе его нарекли Бодриком Надежным, – тихо проговорила Зайра.

– На фоне Роберта Седьмого Безумного, что был последним Бельвергейлом на троне, он выглядел наместником Пресветлой Матери на земле, – согласилась я с ней.

Я рассмотрела акварели, очень недурственные, и выбрала три листа, что показывали куст с разных ракурсов.

– Я бы хотела повесить это в своем кабинете.

Ответом был восторженный писк и обещание написать еще много-много акварельных этюдов. Кабинет-то большой!

Незадолго до обеда к нам зашла Искра: оказывается, на мое имя пришло письмо. Сложенное в крошечный конверт и не подписанное, оно не вызывало добрых чувств.

– А еще сегодня обед на улице, в шатре, – пропыхтела Искра, – где это видано, чтобы о таких изменениях предупреждали за пару часов?

– Нигде, но кто укажет на это королю? – вздохнула я.

Оставив Искру и Зайру развлекать детей, я отошла к окну и вскрыла письмо. Перед этим я его ощупала и недоуменно нахмурилась: внутри была не только бумага, но и что-то округлое. Бусины, что ли?

Вытряхнув содержимое конверта на ладонь, я поперхнулась воздухом. Глиняные бусины и простая шерстяная веревка... В записку был завернут один из моих амулетов, который я срезала еще дома.

"Много лет назад Кайрнех Лабрайд Валдейри перестал быть Валдейри. Он потерял свой клан, зато приобрел проклятье. Райснерх смог обмануть его именно с помощью такого амулета: предатель скрыл свое истинное отношение к Кайру, и тот, юный и доверчивый, принял в себя проклятье, предназначавшееся Райснерху. Как ты думаешь, он простит свою мэйари, если узнает, что и ты тоже втерлась к нему в доверие с помощью такого амулета? Поверит тебе или уже выученному жизненному уроку? Он, тот, кто создает артефакты для контроля и подчинения своих потомков, он, тот, кто не верит никому, кроме себя. Простит? Если не хочешь этого знать – не мешай".

– Ноэль? Мама! Мам, на тебе лица нет! – первым ко мне подбежал Морис.

Затем подскочили Лиам и Аль.

– Что с тобой?

– Маме плохо и больно, – выдал Лиам и, потупив глаза, пояснил: – У меня раскрылся эмпатический дар. Прости меня, мам, прости, если сможешь. А если не сможешь, то не прощай: я заслужил!

– Заслуживают награды, – едва шевеля губами, проговорила я, – а любовь либо дается просто так, либо это не любовь вовсе. И мы все тебя очень любим.

– Морис, Морис, у мамы болит сердце, – всполошился Лиам, – сильно-сильно колет!

Зайра и Искра разогнали детей, открыли окно, и приток свежего воздуха привел меня в себя.

«Искала удачный момент, Ноэль Альхена Антер? Все "не сейчас", все "позже", и вот твое "позже" наступило», – с ненавистью к самой себе подумала я.

Спохватившись, я бросилась искать записку и нашла ее на полу. Кажется, никто ничего не заметил. Быстро проверила на магический отклик – ничего. Почерк округлый, ровный, нечеловеческий. Зачарованное перо или заклятье. А после приложили чистилкой, ни за что не ухватить!

– Что вас так взволновало, леди Ноэль? – напряженно спросила Искра.

– Смерти пожелали, – соврала я, – в особо извращенной форме.

Уничтожив письмо, я развеяла прах и, прикусив губу, позвала Милки:

– Где сейчас Кайр?

– Одну минуту, – важно произнес низший теневик, исчез и через пару мгновений появился. – Магистр изволит ругаться со старшим придворным магом. Кребролитовые трубки плохо уложены и не выдерживают давления силы. Магистр настаивает на новом материале, но старший маг против.

– Ясно. Спасибо, Милки.

"До обеда мне не удастся поговорить с Кайром, – поняла я. – Значит, поговорю после. О каком-либо "Не мешай" не может быть и речи, но Кайр имеет право узнать обо всем от меня. Тем более что амулеты – это результат его желания не слышать моих эмоций".

На самом деле, если об этом расскажу я, расскажу полную и абсолютную правду, никакого скандала не получится. Я уверена в этом. Мы еще и объединимся, и заманим шантажиста в ловушку, как тогда, с Искрой и ее тетрадью!

Вот только если это буду не я... Если это будет кто-то талантливый, кто напомнит Кайрнеху о предательстве Райснерха...

"Ну уж нет, это буду я! И расскажу сразу за обедом. По крайней мере, о том, что меня шантажируют и что на шантаж я не поведусь!" – решила я.

Вот только нам не удалось встретиться даже по пути на обед: Их Величества организовали что-то вроде малого приема, и супружеские пары вновь рассадили. И мне, конечно же, опять достался Его Высочество. Место Кайра оказалось далеко от нас, зато одной из его соседок оказалась леди Тариль.

– Мне нужно проведать детей, – негромко бросила я, когда завершилась первая перемена блюд.

– Нет, – весомо обронил принц.

– Нет – это не ответ, – усмехнулась я.

Вот только лисят за столом не было: они уже поели и теперь играли в мяч-и-ракетка с той девочкой, которую когда-то обидел Морис.

– У вас все в порядке? – Я подошла к детям.

– Все отлично, – просияли мне три мордашки.

И в душу мою закралось жуткое подозрение: малышарики что-то затевают. Очень уж они сияют!

Но, увы, правила этикета не позволят мне проигнорировать вторую часть обеда, и я вернулась за стол.

И, лишь сев, осознала, что все звуки как будто отдалились.

– Полог приватности? – ахнула я. – Вы понимаете, какие пойдут слухи?!

– Не пойдут, – отрезал принц. – Справа и слева сидят мои доверенные люди, а остальные не смогут ничего заметить. Мой полог идеален, он не создает звенящей тишины, а лишь размывает слова в невнятную кашу. Я, знаешь ли, хорош в этом. Однажды я соблазнил юную графскую супругу в двух шагах от ее мужа. И этот баран ничего не услышал.

– Это не та история, которую принято рассказывать за столом, – нервно произнесла я.

– Вы моя будущая супруга, – уверенно бросил принц, – вам должно знать об увлечениях вашего супруга. Матушка моя – идеальная женщина. Жаль лишь, что отцу не удается воспитать свою фаворитку. Но, клянусь, у меня таких невоспитанных питомцев не будет.

На мгновение мне показалось, что он бредит. Что во время дуэли Кайр необратимо повредил мозг Его Высочества и в династии Эрвитанских появится свой король, которого молва прозовет Безумным.

– Прошу прощения, Ваше Высочество...

– Ты все еще девственна, Ольтарни, – усмехнулся он. – А я ознакомился с истинной историей твоего исчезновения. Но пойдем по порядку. Сначала я купил нормальный рунный круг, узнал, из чего состоят мои артефакты. После допросил твоего отца: я ведь и правда поверил ему. Поверил, что ты не пережила тот ритуал. Умерла и так и не узнала, что это я спас тебя от обезумевшего Тирвальди. Но ты оказалась жива, и та история стала выглядеть слишком подозрительно. Так что я вытянул из твоего отца правду – про дом, про поводок и про алтарь в подвале дома. И про мелких выродков, которые в неудачное время прошлись по улице.

Я молчала. Молчала и паниковала, надеясь, что Кайр почувствует мой страх. Но что-то мне подсказывало, что принц и об этом позаботился.

– Видишь, я все знаю. – Он подхватил булочку и начал намазывать ее паштетом. – Также я знаю, теперь знаю, что означает серебро на твоей ладони. Ты сохранила себя нетронутой, а значит, можешь выйти за меня замуж. Конечно, первую брачную ночь мы проведем при свидетелях, чтобы никто и никогда не поставил тебе в вину испорченность. Но это мелочи. После свадьбы ты сожжешь мое проклятье. Мне известно, что это изрядно подкосит твое здоровье, но ты будешь женой наследного принца, Ольтарни. Целители тебя вытащат, а после моей коронации Пресветлая Мать тебя простит и исцелит. У нее не останется выбора: без королевы Бельвергейл падет.

– За что вас прокляли, Ваше Высочество?

– За глупость, – усмехнулся он. – Я будущий владыка этого королевства, все, что здесь есть, принадлежит мне. И я могу брать это тогда, когда захочу. Дочь мелкопоместного дворянчика не ровня мне, ей не стоило обвинять меня в насилии и уж тем более требовать жениться.

– Вы прокляты дважды. – Сейчас я ясно это видела. – Но это неважно. Важно, что если проклинающий жив, то проклятье будет снято другим путем. Всегда есть условие искупления, если проклятье не на смерти.

– Отречься от престола и уйти в горный монастырь? А кто престол займет? Мой слабосильный брат? Вами быстро полакомятся змееглазые, – усмехнулся принц. – Я был пьян, пФ-ф, да мне даже не понравилось. Она могла попросить что угодно, но предпочла проклясть. Но это уже не имеет значения. Моя Пылающая вновь здесь, и если ты не хочешь, чтобы твои лисята погибли... Что ж, ты исцелишь меня. И будешь очень хорошей, покорной королевой.

Я потеряла дар речи, а он продолжил:

– Я не буду рисковать Пылающей, так что детей тайно родит фаворитка. Объявим их нашими.

– Вы все так идеально расписали, – потрясенно произнесла я.

– Я понимаю, что это звучит отвратительно, – усмехнулся принц, – но это жизнь, Ольтарни. Газетчикам будет скормлена совсем другая история. И поверь, милая, лучше согласиться. Иначе ты будешь гнить в самом глубоком подземелье. Что бы ты ни думала, а твой поводок крепок как никогда.

И он с намеком огладил мою руку. В этот момент я с трудом сдержала смех: значит, они и правда ничего не знают! Вот почему он так смело со мной говорит, уверен, что я подчинюсь!

– Смирение никогда не было моей сильной стороной, – процедила я.

– У тебя есть время на тренировки, – усмехнулся он и совсем другим тоном добавил: – Запрещаю тебе рассказывать о нашем разговоре.

И мои губы сковало льдом. Что за…

– Большая королевская печать, – он коснулся ладонью груди, – печать, на которой клянутся все маги, выпускающиеся из Магических Академий. Ты помнишь, о чем вы клянетесь? Подчиняться приказам короля. Заклинание старое, а потому простое: у кого печать, тот и король. Ты проиграла, Ольтарни. Тебе осталось лишь выбрать, как провести остаток жизни: на троне, рядом со мной, или же в подвалах моего прекрасного дворца.

Меня будто оглушило. Все смешалось воедино и… И разбилось диким визгом, руганью и даже проклятьями, что прорвались сквозь полог приватности.

– Ушастая тварь! – визжала фаворитка. – Тварь-тварь-тварь!

Ушастыми в этом парке были только мои дети, а потому я, доведенная принцем до полубезумия, даже не успела подумать, как оказалась подле фаворитки. А дальше... Дальше будто кто-то другой вел моей рукой, но оплеуха получилась звонкая.

– Не смей оскорблять моих детей!

– Твой сын украл мою сумочку, сорвал с пояса, – выпалила она и показала на свое платье.

Платье, из которого был выдран целый клок.

Прищурившись, я обвела взглядом поляну и тут же увидела свою троицу: лисята замерли в корнях дерева и с интересом наблюдали за тем, как по поляне носится толпа придворных, что рассчитывает выслужиться перед фавориткой короля.

Меня пронзила страшная мысль: что, если дети прочитали записку? Что, если в сумочке амулет? Что, если они решили помочь мне?

– Я требую вернуть мне мою вещь, – закатилась в истерике фаворитка.

И я ясно видела, что женщина в ужасе. Как бы не в таком же, в каком пребывала и я.

– Видит Пресветлая Мать, мои дети не воры, – отрезала я и покачала головой, – и уже тем более не ушастые твари.

Этот дурацкий фарс помог мне взять себя в руки. Ну и что, что мне закрыли рот. Не стоит забывать про грань, где не действуют никакие клятвы! Ха, принц не на тех напал.

После моих слов фаворитка замерла, перевела взгляд на меня и поперхнулась, увидев подвесы на моих шпильках.

– Работа златокузнеца Ливара. Я! Я должна носить их! Именно я первой увидела наброски, зарисовки!

Мне на мгновение показалось, что она вцепится мне в волосы. И может, это и произошло бы, но рядом с нами остановился Кайрнех.

– Как я могу не вмешиваться, леди Тариль? – на грани спокойствия произнес он. – Ноэль, миледи, приношу свои извинения за детей, сейчас мы все выясним.

А после издал очень странный звук, и лисят будто на аркане подтащило к нему.

Но сумочки при них не было.

Я медленно выдохнула. Главное, помочь малышарикам вылезти из этого всего. А после... После я все объясню Кайру.

Но Кайра назвали магистром не за красивые глаза. Он шевельнул пальцами, и тени принесли ему грязную, покоцанную сумочку. Сумочку, которую явно где-то зарывали.

– Я оплачу вам новый наряд, миледи, – сухо проронил Кайрнех, – а дети будут наказаны.

Фаворитка так резко схватила сумочку, что та окончательно порвалась, и на траву выскользнул простенький самодельный амулет. Шерстяная нить и несколько глиняных бусин.

Я столько времени носила его на себе, что мой запах не вывести и двумя флаконами духов.

Кайрнех резко наклонился, поднял нитку и, резко повернувшись, нашел меня взглядом.

– У мамы болит сердце, – выпалила Аль, – мамочка, дыши.

Кайрнех стиснул нить в руках, а я заторопилась объяснить:

– Я сняла их еще дома, отбросила, оставила в спальне. Это было до...

– Я понял, – глухо произнес Кайрнех.

– Ваши лисята...

– Мои дети всего лишь перепутали, – жестко произнесла я, игнорируя острую боль в грудной клетке, – лисята слишком юны, они шли на запах, и вот вопрос: откуда у королевской фаворитки мои артефакты-самоделки? Я не брала их с собой во дворец. Кто мне ответит на этот вопрос?

На этот вопрос никто не захотел отвечать. Король повелел своей возлюбленной закрыть рот и принять извинения, а Кайрнех...

Он сказал что-то королю, тот кивнул, и мой лис ушел. Я, найдя взглядом Ее Величество, обратилась к ней с разрешением удалиться в свои покои. Сил не осталось совсем.

Альбирея же случайно подтвердила мои слова: она потребовала у теней немедленно найти целителя Далвертона. Вот только тени скрывались в иллюзиях и при таком скоплении народа отвечать или же исчезать не захотели.

Моя малышка расплакалась, и это окончательно убедило придворных, что дети все еще дети и просто ошиблись. Ведь кто в здравом уме разговаривает с иллюзиями?

До покоев я дошла, опираясь на руку Зайры, а после... После магистр Далвертон одним движением погрузил меня в целебный сон.