Глава 13

Присланный Гедеоном лекарь провозился с ранеными довольно долго и делал это под моим пристальным надзором. Правда, сперва мы перетащили Маркуса и Брендана в нашу с Кэрри комнату, загородив повозкой вход во флигель, решив тем самым спрятаться от любопытных глаз постояльцев «Веселого Петуха».

Затем, оставив меня в полнейшей прострации — потому что вынимать средневековые стрелы и врачевать столь ужасные раны жизнь меня не научила, — Стефан отправился разыскивать Гедеона, а Джош со стоном опустился на софу.

Закрыл глаза и заявил, что ему и самому нехорошо. Впрочем, возиться с ним у меня не было времени.

Повезло — владелец постоялого двора оказался понятливым, и во флигеле довольно быстро появился присланный им лекарь.

Но эти бесконечные минуты до его прихода тянулись вечностью… Я понимала, что Маркус и его товарищ могут умереть в любую секунду, и никакая целительская магия Хранителей им не поможет, хотя Кайвин и Рийвин пытались что-то сделать.

Но тут явился доктор, и я, воодушевившись, выставила тарсов из комнаты.

Человек от Гедеона оказался хмур и неразговорчив и куда больше напоминал мне мясника, чем врача. Выяснять подробности произошедшего он не стал, вместо этого тотчас же потребовал показать ему раненых.

Показала — поманила его за собой в маленькую комнату, но вошла туда вместе с ним, потому что мне нисколько не понравилось, что он не собирался ни мыть руки, ни дезинфицировать свои инструменты, валявшиеся вперемешку с бинтами в потертом чемоданчике.

Поэтому уходить я тоже не стала.

И пусть у меня не было медицинского образования, а здравый смысл едва держался на волоске, но я все равно упрямо задержалась в той комнате, так как… не могла оставить Маркуса с этим мясником наедине!

Затем встала у доктора на пути, потребовав у того все же вымыть руки с мылом — вот мыло, а вот тазик и кувшин с водой, могу полить, вообще без проблем! — а потом и продезинфицировать его «пыточный арсенал».

Да-да, бутыль с крепким алкоголем, который я выловила из запасов поваров, вполне сойдет за неимением лучшего!

В ответ лекарь пробурчал, что на все воля Триединой или же Драконьих Богов Бриарона, ему без разницы. Если те решат забрать этих людей, но моя… гм… дезинфикация им уже не поможет. К тому же он не видит смысла переводить на такую ерунду отличный алкоголь, лучше уж его выпить!

Что, собственно говоря, и сделал.

Приложился к бутылке под моим изумленным взглядом. Осушил почти до половины, после чего заметно подобрел и даже стал со мной разговаривать. Заявил, что раны ужасные, к тому же эти двое потеряли много крови, и ему непонятно, почему они до сих пор живы.

Затем признался, что на своем веку он ни разу не встречал человека, кто бы с такими ранениями протянул дольше нескольких минут, тогда как по моим расчетам выходило, что Маркус с Бренданом пролежали в том доме несколько часов.

Но рассказывать об особенностях магии ДерХарров я ему не стала, а доктор любопытством не отличался — похоже, за это качество ему неплохо доплачивали. Но руки с инструментами он все-таки продезинфицировал. После этого вполне споро вытащил стрелы, зашил и обработал раны, язвительно заявив, что, несмотря на всю мою дезинфикацию, эти двое вот-вот преставятся.

Затем в очередной раз приложился к «дезинфикатору», после чего возвестил, что на этом он закончил. Но денег с меня брать не станет — сказал, что сочтется с Гедеоном.

После чего отправился восвояси.

Я же, подавив головокружение и странное желание тоже приложиться к «дезинфикатору», подошла к Маркусу. Присела рядом с ним на край кровати, заглянула в бледное, застывшее лицо герцога.

Он был без сознания.

Дышал редко — едва-едва, да и пульс почти не прощупывался.

Подавив заодно и слезливый приступ, погладила его по щеке. Хотела сказать, что все будет хорошо и он обязательно поправится, но не смогла. Не смогла соврать у постели больного, потому что ни в чем не была уверена!..

Доктор был прав — раны ужасающие, и здравый смысл мне подсказывал, что Маркус и Брендан выжить не должны. Быть может, попади они в мой мир и окажись в реанимации, у них все еще был бы шанс, а так…

Единственной надеждой на выздоровление была способность к повышенной регенерации, усиленная магией ДерХарров, которая, похоже, распространилась и на Брендана. Ну и старания Хранителей — я не собиралась отказываться ни от чьей помощи!

Поэтому, поднявшись на ноги, я запустила в комнату тарсов и даже помогла каждому из них взобраться на свою кровать, где они тут же устроились рядом с ранеными.

Ответственно лечили, заявив перед этим, что постараются как можно дольше удерживать тех в магическом сне, а также заливать целительскую магию, черпая ее из своих и моего резервов, надеясь, что это ускорит выздоровление.

Кивнув, я попросила варанов хорошенько постараться, после чего вернулась в гостиную, где застала довольно-таки печальную картину.

Стефан и Джош в полнейшем молчании выносили и складывали наши вещи в стоявшую возле дверей флигеля повозку. Кэрри им помогала — шла, держа в руках жестяную коробку, в которой, я уже знала, лежала наша «аптечка».

Уставившись на коробку, я отстраненно подумала, что ее содержимого надолго нам не хватит — в скором времени мне придется где-то раздобыть перевязочные материалы, потому что лекарь, кроме невнятного прощания и пожелания, чтобы Боги нас уберегли, ничего не оставил.

— Все настолько плохо? — спросила я, взглянув на посеревшее лицо Стефана, тащившего на плече мешок с кабачками.

Отвечать он мне не собирался — ясное дело, злился! — поэтому я встала у него на пути. И Стефану ничего не оставалось, как только опустить свою ношу на пол.

— Ну почему же! — усмехнулся он. — Твой ДерХарр каким-то чудом еще жив, да и нас, как видишь, до сих пор не прикончили. Но на этом хорошие новости у меня для тебя закончились.

Зато плохих у Стефана было — выбирай не хочу!..

Оказалось, нас выгоняли из «Веселого Петуха», потому что доброта Гедеона тоже вся вышла. Стефану пришлось рассказать бывшему сослуживцу, кого именно мы привезли во флигель постоялого двора и попросить у того о помощи.

Иначе не видать бы нам проверенного доктора. Причем так быстро.

На это Гедеон все-таки расщедрился на того самого лекаря, но заявил, что такого рода проблемы ему не нужны. Пайса — городок маленький, так что на ДерХарра могли поднять руку исключительно серьезные люди.

Такие, чьи имена лучше не называть.

Поэтому он собирался держаться от подобного рода разборок как можно дальше. Имен Гедеон тоже не озвучил, но заявил, что мы должны немедленно уезжать. Не только с его постоялого двора, но чем скорее и дальше от Пайсы, тем для всех будет лучше.

И для него, и для нас.

— Так что придется забрать твоего герцога и этого…

— Брендана, — отозвалась я машинально, размышляя, как нам быть дальше.

— Брендана, — согласился Стефан, — после чего уезжать из города.

— А деньги!.. — спохватилась я. — Погоди, Стефан, деньги-то он вам заплатил?! Быть может, вы могли бы с Джошем…

Запнулась, так и не договорив. Понимала, что впутала их в серьезные неприятности, поэтому было бы честно, если бы они сейчас же отправились в Койю на свой конкурс, оставив меня с дочерью, Хранителями и ранеными.

И повозкой — без нее никак, без нее я пропаду.

Они пусть уезжают, а я уж что-нибудь придумаю!

— Нет, — усмехнулся Стефан, — денег Гедеон нам не заплатил. Все, что мы заработали, ушло на оплату лекаря, который будет молчать, словно он проглотил язык. И еще вызов такого же молчаливого мага. Тот затрет все следы нашего пребывания, включая специфические вибрации этого твоего ДерХарра, избавив Гедеона от ненужных проблем. Так что денег у нас нет, Эва!

Заявив это, он вперился в меня мрачным взглядом, и я подумала, что Стефан только что дал себе клятву впредь никогда не подбирать по дороге бездомных котят. Потому что из-за нас с Кэрри не только его планы, но и вся жизнь пошла наперекосяк.

— Стефан, погоди! — покачала я головой. — У нас еще есть шанс все исправить, и вы с Джошем сможете отправиться в Койю и успеть на свой конкурс. И мы с вами тоже… Тоже отправимся в Койю!

Потому что Гедеон был прав — самым правильным в нашей ситуации будет убраться по возможности дальше от Пайсы и разборок вышестоящих. И еще Стефан с Джошем обязательно должны осуществить свою мечту — победить в «Золотом Колпаке», потому что они этого заслужили.

Они — отличные повара, к тому же так много для нас сделали.

— И как же мы это провернем? — поинтересовался Стефан язвительно. — Вернее, откуда возьмем деньги на билеты?! Нужно много, Эва! Очень много!

Но у меня уже был готов ответ.

— Я тебе не рассказала, потому что ситуация была не слишком располагающей для разговоров, — заявила я Стефану. — Но труппа Вейна должна была взять один из главных призов на цирковом состязании. В этом есть и моя заслуга, причем немалая. Подробностей я не знаю, потому что мне пришлось бежать из дома градоначальника, но я уверена, что обязательно был приз… — Хоть какой-то! — В нем есть и моя доля, поэтому нам нужно как можно скорее отыскать цирк Вейна.

После чего забрать у него деньги, добавила я мысленно.

Понимала, что это будет совсем не просто, потому что обиженный на меня Вейн вряд ли захочет делиться.

Стефан склонил голову — в его глазах читался интерес.

— Хорошо! — произнес он. — Раз так, то давай поскорее закончим со сборами и поедем к твоему Вейну.

Кивнув, я прикусила губу, потому что понятия не имела, где искать его труппу. Уверена, представление в доме градоначальника давно уже закончилось, поэтому они могли быть где угодно — даже катить по пыльным дорогам этого мира в одном им известном направлении.

Впрочем, кое-какие мысли на этот счет у меня все-таки водились. Думаю, они все еще были в городе!

— Скорее всего, они на Площади Вознесения, — сказала я Стефану. — Сегодняшний день тоже считается праздничным, так что там будет полным-полно народу. Вейн до ужаса жаден, и он не упустит отличного шанса подзаработать, даже несмотря на то, что они уже получили приз.

К тому же мне казалось, что он станет дожидаться меня в Пайсе, чтобы окончательно унизить. Посмеяться, прогнать, не заплатив ни единого цента — потому что я посмела пойти против его воли.

Только вот Вейна ждал большой сюрприз — я собиралась к нему явиться, но не одна.

И еще — я была вовсе не той Эвой Грегори, которую он запомнил. За последние несколько часов со мной произошли настолько серьезные изменения, что они даже меня приводили в трепет.

Думаю, мне будет, чем удивить Вейна!

И уже очень скоро, вновь погрузив раненых в повозку — Гедеон потребовал немедленно освободить флигель, потому что явился его маг, — наша повозка покатила по улицам Пайсы в сторону Площади Вознесения.

По дороге, удостоверившись, что два повара нас не слышат — они уселись на козлы, принявшись негромко обсуждать свои скорбные дела, — я подозвала к себе Кэрри.

И девочка тут же подошла, послушно усевшись рядом со мной. Пристроила свою голову мне на грудь, и я ее обняла.

Кэрри выглядела притихшей и подавленной, но я прекрасно понимала ее состояние. Признаюсь, всем нам сейчас было непросто, и мы тоже были подавлены произошедшим — что уж тут говорить о ребенке!

К тому же за последние несколько дней Кэрри не только потерялась и побывала в реке, где чуть было не утонула. После этого ее успели похитить, и теперь мы бежим в неизвестность, а враги Маркуса ДерХарра в любую секунду могут выйти на наш след — тут и любой взрослый не выдержит!

Впрочем, у меня все еще была надежда, что враги слишком быстро нас не найдут, потому что не смогут так скоро связать пропажу герцога с воздушной гимнасткой из труппы Вейна и с двумя поварами, спешащими на конкурс «Золотой Колпак». К тому же маг Гедеона должен был позаботиться о том, чтобы не осталось никаких ниточек, ведущих к герцогу, даже если кому-то из заговорщиков придет подобное в голову.

Это тоже должно было замедлить заговорщиков.

Но я ни в чем, ни в чем не была уверена!

Это было еще не все — за саквояжами, загороженные корзинами с кухонной утварью и мешками с овощами, на которые не покусились даже рингулы, лежали двое раненых, рядом с которыми устроились Хранители.

И это лишь усиливало тягостную обстановку в повозке, потому что тарсы ничего жизнеутверждающего мне так и не сказали. Молчали все время, и я, признаюсь, даже начала подумывать, что Хранители впали в спячку.

Не выдержав, спросила у тарсов: как вообще… у нас идут дела?!

Оказалось, вараны решили не тратить силы на разговоры, а сосредоточиться на лечении. Состояние раненых тяжелое, но надежда на выздоровление, пусть и небольшая, все-таки есть.

Герцогу и его боевому товарищу нужны покой и уход, заявил мне Кайвин. И еще целительская магия, которой продолжали с ними делиться Хранители. Хотя, по большому счету, спасти Маркуса и Брендана могло только чудо.

Вот и я, сидя в повозке, посматривая то на Кэрри, то на мелькающие сквозь щели в пологе виды Пайсы, думала о чуде. И еще о том, что ради него я готова ухватиться за любую соломинку. Тогда почему бы мне не попробовать?

Вздохнув, я прижала к себе Кэрри, затем погладила по голове.

— Нам нужно поговорить, — сказала ей.

— Да, мамочка! — с готовностью отозвалась девочка.

— Кэрри, ты же знаешь, что я тоже слышу Кайвина и Рийвина. Они рассказали мне о том, что у тебя есть магия.

Немного помедлив, Кэрри кивнула. Затем судорожным движением прижала к своей груди куклу, словно пыталась ее защитить.

От кого? Неужели от меня?

— Кэрри, это очень важно! — я заглянула ей в глаза. — Ты должна все мне рассказать, и тебе ни в коем случае не нужно меня бояться. Потому что я никогда!.. Слышишь меня, никогда не причиню тебе вреда! Не сделаю ничего плохого. Но мне нужно знать обо всем, что с тобой произошло и что ты умеешь делать со своей магией. Прошу тебя, расскажи!

Впрочем, меня интересовали не только ее умения. Еще мне хотелось понять, какая опасность может нам угрожать со стороны тех, кто жаждал заполучить Дар Избранной. Быть может, они тоже идут по ее следу, и у врагов Маркуса ДерХарра появится серьезная конкуренция?

Но вместо того, чтобы выложить все как на духу, девочка привычно промолчала. Отвернулась и засопела.

Правда, на этот раз я не собиралась так быстро сдаваться.

— Кэрри, как ты очутилась в той реке? И где те люди, с кем ты была до этого? Почему рингулы решили тебя украсть? Прошу тебя, ты можешь мне доверять!

Она уставилась на меня, но затем покачала головой.

— Но я не могу! — наконец, прошептала девочка. — Я дала клятву!..

— Кому? Кому ты поклялась?!

— Себе, мамочка! — выдохнула Кэрри. — Я пообещала себе, что больше никогда не буду такой, какой я была до этого!

— Но почему?

— Потому что я… — в ее глазах блеснули слезы. — Потому что я плохая! Очень-очень плохая!

— Ну что за глупости! — выдохнула я. — Ты очень хорошая, Кэрри! Нет же, не так — ты самый чудесный ребенок на свете, и я люблю тебя всем сердцем!

Тут Кэрри не выдержала и все-таки всхлипнула, а я вновь прижала ее к себе, принявшись гладить по голове. Шептала слова утешения, говорила, как сильно ее люблю и что она — замечательная маленькая девочка!

Наконец, Кэрри заговорила:

— Потому что от меня всегда одни неприятности! Все, что я делаю, получается очень плохо! Поэтому я убрала свою магию так далеко, чтобы ее никто больше не увидел.

В задумчивости я склонила голову. Судя по всему, Кэрри каким-то непонятным образом спрятала свою магию — то-то ее никто не замечал! — и Дара Избранной на это вполне хватило. Но мне нужно было узнать, что подтолкнуло ее к такому поступку.

Понять, что с ней произошло и что могло нам угрожать.

— Все, что ты делаешь, у тебя получается очень хорошо, — заявила ей. — Я же вижу, как ты стараешься!

Кэрри упрямо покачала головой:

— Это сейчас получается, а до этого у меня все выходило очень плохо!

— И что же случилось до этого? Кэрри, клянусь, что бы ты ни натворила, я всегда… Слышишь меня, всегда буду тебя любить!

— Почему? — выдохнула она. Отстранилась, заглядывая мне в лицо. — Почему ты будешь меня любить всегда?

Именно тогда я открыла ей то, что было у меня на сердце. То, что я давно уже поняла и приняла. То, что наполняло меня любовью, которой я была готова делиться с этим ребенком, а также тревогой и желанием защитить ее всеми доступными мне способами.

И недоступными тоже.

— Потому что я — твоя мама, — сказала ей. — А по-другому и быть не может!

Именно тогда, всхлипнув, Кэрри принялась мне рассказывать.

Оказалось, Кэрри не помнила настоящих родителей и какое-то время считала своим отцом барона Джакуру. Наверное, потому что все дети в таборе звали его именно так.

Папа.

Его боялись и слушались. Взрослые тоже не смели перечить барону, потому что его слово считалось законом.

У Джакуры были огромная косматая борода, красный нос и зычный голос, и Кэрри до ужаса пугалась этого человека. К тому же барон не был добр к ней, поэтому она старалась поменьше попадаться ему на глаза, мечтая, чтобы тот ее не замечал.

Но он замечал.

Время от времени Кэрри приводили к нему в повозку, и Джакура принимался выведывать, кто она такая. Как получилось, что ее нашли одну, и что случилось с ее табором? И еще — как ей, совсем малышке, удалось сбежать от Белого Марева?

Но Кэрри ничего не помнила и не могла рассказать, из-за чего Джакура злился, начинал на нее орать, а она заходилась в плаче. Но что поделать, если не знала, что произошло с ее табором?!

Лишь иногда во снах ей виделись ласковые руки матери и слышались колыбельные, а еще — скрип колес и равномерное покачивание повозки.

Сладкие воспоминания из прошлого, которое было уже не вернуть.

Впрочем, кое-что ей все-таки рассказали.

Оказалось, табор барона Рамира сгинул в Белом Мареве. Было ли это ошибкой самого Рамира и барон выбрал неверную дорогу, въехав на захваченную Хаосом территорию, или же, проголодавшись, хищный туман сам вышел на охоту, а меток ДерХарров поблизости не оказалось — никто об этом не знал, а спросить уже было не у кого.

Из всего табора уцелела только Кэрри. Ее нашли, когда она в одиночестве бродила по степи, а в белесом тумане виднелись остовы повозок Рамира.

На ее счастье, мимо проезжали люди Джакуры и, заметив девочку, сумели ее спасти. Взяли Кэрри с собой и увезли от Хаоса, хотя тот был совсем близко.

В таборе Джакуры Кэрри обрела новый дом и семью, которая не слишком-то ее любила. Но о девочке заботились, потому что у Джакуры были на нее свои собственные планы. Он даже заставил знахаря научить ее читать и писать и заниматься с ней основами магии.

Джакура ни от кого не скрывал, что скоро продаст ее другим людям.

Знала об этом и Кэрри.

Втайне девочка надеялась, что у нее появится новый дом, но при этом боялась, что там с ней станут обращаться даже хуже, чем в таборе Джакуры. Потому что взрослые были с ней суровы, да и дети обижали, дергали за волосы, отнимали еду и игрушки.

Насмехались над ней и говорили, что она — товар, за который дадут очень много денег. Продав ее, они смогут купить еще больше игрушек и сладостей — ни на что другое Кэрри не годилась.

Она убегала от них и забивалась в дальний уголок повозки, ставшей для нее домом. Плакала, мечтая, чтобы у нее появилась собственная мама. Потому что по приказу Джакуры о Кэрри заботилась сварливая Эйша, у которой и так уже было девять детей, а скоро должен был появиться на свет десятый.

Эйша постоянно кричала на нее, заставляя заниматься орущим младенцем — тому было только девять месяцев — кормить его и менять пеленки. Кэрри любила деток, но этот оказался для нее слишком тяжелым, и девочка боялась его уронить.

К тому же ближе к родам Эйша стала совсем уж сварливой и частенько ее поколачивала.

Как-то, спасаясь от Эйши, Кэрри спряталась в повозке у старой Джаэллы — беззубую, с растрепанными космами седых волос старуху в таборе считали ведьмой и старались не попадаться той на глаза. Но Кэрри не испугалась, потому что, по ее мнению, самой страшной ведьмой в таборе была именно Эйша.

К удивлению, Джаэлла не стала прогонять девочку и даже отругала Эйшу, когда та потребовала у ведьмы отдать Кэрри — пришло время менять пеленки. На это Джаэлла сказала, чтобы та убиралась, потому что Кэрри с этого дня будет жить с ней.

Джакура тоже разрешил девочке остаться, хотя Эйша сразу же побежала к нему жаловаться. Но Джаэллу барон побаивался, поэтому Кэрри окончательно перебралась жить в повозку к ведьме.

Правда, работы у девочки меньше не стало — Джаэлла постоянно заставляла ее убирать в повозке, взбивать ее подушки, таскать огромные ведра с водой и наполнять ее бадью — после чего старуха подогревала воду магией и нежилась в ней на привалах.

К тому же Кэрри должна была приносить ей еду от общего костра, и Джаэлла кричала на девочку, если той не удавалось раздобыть для нее куски мяса получше. Но Кэрри терпеливо сносила все понукания и сварливые слова, потому что у старухи ей жилось намного лучше, чем у Эйши.

Когда у Джаэллы бывало хорошее настроение — довольно редко, но такое тоже случалось, — ведьма о многом ей рассказывала. О далеких землях, в которых она успела побывать, о странных обычаях странных народов и еще о магии, которой обладала Кэрри.

Да-да, Джаэлла считала, что в Кэрри есть необычная магия, которую никто не замечает. Но она-то видит!..

И еще — эта магия настолько сильна, что девочка способна сделать все, что только пожелает. Для этого лишь нужно несколько капель собственной крови и правильно произнесенное заклинание — Джаэлла принялась показывать, как именно это провернуть.

И однажды Кэрри попробовала.

В таборе у нее был единственный друг — молоденький жеребец Колосок, о котором Кэрри заботилась с самого его рождения. Тот появился на свет хилым и болезненным, из-за чего все его обижали, поэтому Кэрри чувствовала с ним родство.

Колоска тоже никто не любил, и даже родная мать гнала его прочь, а остальные мечтали поскорее от него избавиться. Однажды у них появился повод — жеребенок сломал ногу на каменистом склоне, потому что его гоняли злые мальчишки.

Это было ужасной бедой, и Кэрри знала, что будет дальше. Она прекрасно понимала, что никто не станет щадить бедное животное. Причем они сделают это быстро, потому что Белое Марево было неподалеку.

Мальчишки убежали звать взрослых, а Кэрри в полнейшем отчаянии склонилась над жеребенком. Заливаясь слезами, она порезала себе руку в первый раз, после чего сделала все именно так, как научила ее Джаэлла.

Пожелала, чтобы Колосок немедленно поправился. Пусть его нога срастется, произнесла мысленно, а затем повторила для верности еще и вслух.

Затем смотрела, как стекала на землю ее кровь.

…Когда к Колоску явились Тормаш и Гонзо, приведя с собой мужчин из табора, жеребенок как ни в чем не бывало щипал траву. Ну и попало тогда мальчишкам за их вранье!..

Правда, Кэрри знала, что они не солгали, потому что лошадиная нога срослась у нее на глазах, после чего Колосок принялся носиться по каменистой пустоши.

Знала об этом и Джаэлла, и старуха не стала молчать.

Отправилась к Джакуре и открыла барону на все глаза. Сказала, что за Кэрри они выручат очень много денег — куда больше, чем Джакура мог себе только вообразить, потому что девочка обладает магией неведомой им силы.

За это известие Джаэлла захотела себе новую повозку, бадью побольше и шелковые подушки, и довольный Джакура, расщедрившись, пообещал, что непременно все устроит, как только они найдут на Кэрри нового покупателя.

Но этим же вечером к ним подобралось Белое Марево. Нападения Хаоса никто не ожидал, поэтому им пришлось спасаться бегством.

Кэрри видела, как сильно перепугался Джакура — барон отдавал приказы срывающимся голосом. Дети плакали, взрослые суетились и орали друг на друга. Лагерь собрали за несколько минут, после чего погнали повозки так быстро, что те едва не развалились на части.

Но проклятый туман упрямо полз за ними по пятам.

Кэрри забилась в самый дальний уголок обиталища Джаэллы. Закрыв глаза, слушала, как молилась ведьма, обращаясь к Духам-Защитникам, прося уберечь и отвести от табора зло. Но девочку почему-то не оставляло ощущение, что это зло пришло за ней.

Хаос преследовал именно ее! Полз за ней, увозимой в тряской повозке, привлеченный ее заклинанием, которым она спасла Колоска, и ее кровью.

Она вылечила жеребенка, но мерзкий туман каким-то образом об этом прознал, и теперь от него не спрятаться.

Но они все-таки убежали.

Снова вернулись в Истану, хотя направлялись в Тарию, и Джакура принялся искать на Кэрри новых покупателей. Нашел, но для этого, опять же, требовалось перебраться через перевал Узгул и доставить девочку в Койю. Поэтому они стали ждать, когда ДерХарры снова укрепят свои метки и дорога через горы станет безопасной.

Правда, теперь Джакура строил на нее куда большие планы. Хвастал суммой, которой он заработает, причем не только у общего костра, но и гостям, когда их принимали в таборе. За это дети стали ненавидеть Кэрри еще сильнее — потому что Джакура приказал одевать девочку получше да побольше кормить, чтобы она не выглядела такой худой и несчастной.

За такую много денег не выручишь, говорил барон у общего костра, а Джакура собирался заключить самую выгодную сделку в своей жизни.

Но несчастной Кэрри была вовсе не из-за сделки, а из-за того, что ее Колоска все-таки продали, купив на эти деньги новую бадью и шелковые подушки для Джаэллы, и девочка долго не могла смириться с такой несправедливостью.

Плакала по ночам, пока однажды не сорвалась.

Это случилось в горах, когда Джакура все-таки решил отправиться в ненавистную Койю. Да-да, четыре дня назад.

Барон выбрал место и приказал разбить лагерь, где они остановились на ночевку. Табор снова собрался возле большого костра, и все принялись обсуждать, как они станут добираться до Койи, а еще спорить, сколько они выручат денег за Кэрри, привычно не замечая, что девочка рядом.

Противный Тормаш снова дергал ее за волосы и насмехался над ней еще сильнее, чем всегда. Говорил… Говорил ей всякие гадости, и именно тогда Кэрри не выдержала. Вновь порезала себе руку, загадав, чтобы все они…

Чтобы весь табор тотчас же провалился в свою Койю!

Одни, без нее!..

— И они провалились, мамочка! — всхлипнув, произнесла Кэрри. — Все до единого! Их всех словно ветром унесло — и Джакуру, и противного Тормаша с Гонзо, и Эйшу с ее десятью детьми, и даже старую Джаэллу. Никого не осталось, только я одна!

Перепуганная до смерти Кэрри долго ждала возвращения табора, не до конца понимая, что произошло, но никто не приходил. Еще она смотрела, как неподалеку бесновалось Белое Марево, пытаясь прорваться через невидимые границы.

Знала, что очень скоро Хаос доберется и до нее.

Плакала, не понимая, что ей теперь делать.

Зато прекрасно понимала, что она одна во всем этом виновата, потому что она — плохая. Пусть в таборе ее никто не любил, над ней постоянно насмехались и издевались, собираясь продать подороже, но ей не стоило злиться и желать, чтобы они все провалились в какую-то там Койю.

Потому что она понятия не имела, где находится эта самая Койя и что произошло с табором на самом деле. Вдруг она их всех… убила?!

Попыталась позвать табор обратно, но у нее ничего не вышло. Долгое время не было на это сил — магия куда-то испарилась. А потом, когда ее резерв восстановился, пошел дождь, и кровь растекалась по руке, не успевая пролиться на землю.

Или же причина была в том, что Кэрри так до конца и не поняла, что хочет на самом деле, а ведь Джаэлла учила ее, что это самое главное?! Нужно сперва хорошенько подумать, а потом произнести то, что у тебя на сердце.

На сердце у Кэрри было совсем другое — искреннее и куда более сильное желание, а вовсе не возвращение Джакуры и его людей.

Тут Белое Марево в очередной раз ринулось в атаку, стараясь прорвать невидимую загородку, и девочка вновь порезала руку. Но перед этим поклялась, что никогда больше не станет делать то, что она сделала.

— Я решила, что спрячу свой дар так, чтобы никто его больше не увидел и не захотел меня продавать. Закрою его вот здесь, — она приложила ладошку к своей груди, — и сожму в маленькую точку. Но уже после того, как сделаю это в последний раз.

Кэрри чувствовала себя ужасно одинокой и напуганной, поэтому она… загадала себе маму. Да-да, чтобы у нее появилась своя, настоящая мама взамен той, которую она почти не помнила. Та, кто станет ее любить и заботиться, а еще защитит от всех на свете.

Дождь внезапно прекратился, и, как только мокрой земли коснулась первая капля крови, девочку подхватила невидимая сила.

Она очутилась в реке, но уже не одна. Рядом с ней была я, ее мама.

Именно такая, какую она загадала. Похожая на ту, которая иногда являлась ей во снах. Правда, волосы у меня оказались светлыми, а не черными, но Кэрри решила, что это неважно.

Ничего это не значит — я ее мама, и все тут!

Она будет любить меня, а я стану любить ее.

Всхлипнув, Кэрри прижалась ко мне еще сильнее, и я принялась поглаживать ее по спине, пытаясь успокоить.

— Спасибо, что ты обо всем мне рассказала! — сказала ей, потому что теперь многое встало на свои места. — Ты настоящая молодец, Кэрри, и я тобой горжусь! Горжусь тем, что ты у меня такая сильная и смелая. А еще тем, что ты нашла в себе силы во всем признаться.

— Ты на меня не злишься?

— Конечно же, нет! Нисколечко!

— И ты не станешь меня продавать? — отстранившись, девочка уставилась мне в глаза.

— Ну что же ты такое говоришь?! — вздохнула я. — Кэрри, я никогда… Клянусь тебе, я никогда тебя не продам и не отдам!

Затем снова притянула ее к себе. Гладила по волосам, целуя в лоб и утешая как могла. А еще думала о том, что разрозненные кусочки произошедшего стали понемногу складываться в единое целое.

Мне стало понятно, откуда взялись река и тонущий в ней ребенок.

Скорее всего, сильный дождь оставил след на заклинании, поэтому в нем оказались не только мы с Кэрри, но еще и вода. Много-много воды!..

Со мной тоже все было более-менее понятно. Избранная — девочка со сверхъестественными способностями — пожелала себе маму, и мирозданию или же Драконьим Богам пришлось ей ответить.

Нет, воскресить настоящих родителей Им было не под силу — судя по всему, ее родная мать все-таки сгинула в Белом Мареве вместе со своим табором.

Отца Кэрри никогда не знала, а Джакуру она боялась, поэтому пожелала именно маму. И здешние божества не придумали ничего лучшего, чем притащить в этот мир меня, почему-то посчитав достойной. Или похожей, уж я и не знаю!

Да, так оно и было, и даже сопящие Хранители, прислушивавшиеся к нашей беседе, подтвердили, что это вполне похоже на правду. Боги остановили свой выбор на мне, потому что я могла заменить Избранной маму.12727c

Но почему мой перенос занял около суток — тарсы понятия не имели. Сказали только, что Драконьи Боги тоже могли раздумывать, или же в моем мире время течет немного по-другому.

А дальше…

Дальше я выловила Кэрри из реки, но девочка перед этим успела не только спрятать свой Дар, но еще и поклясться себе, что никто о нем не должен узнать. Ни о ее магии, ни о том, как плохо она поступила с табором Джакуры, отправив его в какую-то там Койю.

Ни о том, что она загадала себе меня.

Вдруг я от нее отвернусь? Откажусь и не стану любить?! Или же, того хуже, вновь захочу продать, потому что за нее можно выручить много денег?

К тому же Кэрри прекрасно понимала, что обладает чем-то ужасным. Таким, за чем сразу же приходит Белое Марево, поэтому она ни в коем случае не должна пользоваться своим Даром.

Никогда.

Но ей снова пришлось обратиться к магии, потому что Хаос все-таки пронюхал, где она сейчас, и за ней погнался. Да-да, когда мы спускались с горы в повозке, окруженные отрядом всадников.

Но Кэрри удалось от него избавиться — она всего лишь немного помогла тому дяде…

— Дяде Маркусу, — подсказала я, вспомнив, как я сильно испугалась, увидев окровавленный нож и порез на руке девочки.

Оказалось, она снова активировала свою магию, хотя большую часть работы герцог Бриарона сделал сам.

К этому моменту Кэрри уже поняла, что Хаос охотится за ее даром, приходя каждый раз, стоит ей к нему обратиться, поэтому на мой вопрос сможет ли она и нас переправить в Койю вместе с повозкой, в которой находились раненые и два Хранителя, уставилась на меня жалобно.

— Или же вылечить Маркуса и Брендана точно так же, как ты это сделала с Колоском, — добавила я.

— Я не знаю, мамочка! — покачала она головой. — Но если ты этого хочешь, я могу попробовать. Но тогда Белое Марево придет снова… Оно спустится с гор и отправится меня искать. Приползет за мной сюда, в этот город.

Сказав это, Кэрри уставилась на меня с жалобным видом.

И я закрыла глаза, размышляя…

Выходило, если Кэрри воспользуется своей магией, Хаос в любом случае явится за ней, хотя неизвестно, удастся ли той переправить нас в Койю или нет.

Это означало, что хищный туман прорвет метки, сползет с гор и хлынет в долину. Поползет в Пайсу, уничтожая все на своем пути. Потому что Белое Марево было неподалеку.

К тому же не было никакой гарантии, что Кэрри получится вылечить Маркуса — девочка до сих пор не была уверена в своих силах, — но ее попытка может повлечь за собой гибель множества людей и разорение всего этого края.

А еще эта попытка может приманить к нам новых врагов, хотя мы до сих пор не разобрались со старыми!..

Поэтому я решила, что не стоит так рисковать — отложим это на самый крайний случай, надеясь, что он никогда не настанет. Вместо этого я буду разбираться со всем по порядку собственными силами.

— Прости меня, Кэрри! — сказала ей. — Это был глупый вопрос. Знаешь, взрослые иногда тоже такие задают, потому что не успели хорошенько над всем подумать. Конечно же, мы будем добираться до Койи своим ходом, а дядя Маркус с дядей Бренданом непременно поправятся и сами. И еще я хочу сказать, что ты сделала все правильно, и я тебя очень люблю!

Затем вновь ее обняла и пообещала, что все будет хорошо. Мамочка обязательно придумает, как нам раздобыть денег и выбраться из этого проклятого… Ладно, вполне симпатичного городка, после чего перебраться в другое, куда более безопасное место!

Правда, к следующему пункту нашего назначения у меня тоже были вопросы.

Выходило, нам нужно как раз в Койю — в тот самый город, куда Кэрри силой магии отправила табор барона Джакуры.