Глава 13

— Эль, остановись, не делай того, о чём потом будешь жалеть до конца жизни! Ты же никогда не была стервой, и уж тем более дурой. Так может и не нужно становиться сейчас? — Ричард был весьма убедителен и решимости в гостье явно поубавилось. — Мы с тобой знакомы с самого детства, с тех самых пор, как я спас Айрона в том ущелье, на границе. Помнишь? Когда он пытался установить связь со своим драконёнком и сорвался вниз. Мы начали дружить, несмотря на вражду между нашими кланами, помогали друг другу, поддерживали, даже сбежали из дома, чтоб учиться в одной академии, подальше от той ненависти, что взращивали из поколения в поколение наши предки. И мысли о свадьбе, как о способе заключения мира, мы же сами и подкинули своим родителям, но, не из-за того, что любим друг друга. Ведь так? А из-за того, что безоговорочно доверяем, из-за того, что в наших сердцах живёт надежда сплотить наши народы, закончить вражду, длящуюся уже не одно тысячелетие. Так неужели после стольких лет дружбы ты могла подумать, что я по доброй воле отступлю от наших планов?

— Как дружили? — выдохнула ошарашенная леди Эми. — Ты все эти годы водил дружбу с Белыми? Скрывая от нас правду? Обманывая? Исподтишка подталкивая к перемирию? Манипулируя советом старейшин и своим дедом?

— У меня нет привычки манипулировать кем-либо, лицемерить или врать близким мне людям, будь то родственники или друзья. Тебе ли не знать об этом, мама! — покачал головой Ричард, одновременно с этим бросив взгляд на притихшую девушку. — К твоему сведению именно Эль нашла способ помочь нашим близнецам, именно она отыскала в закрытой библиотеке своего отца книгу, которой мы руководствовались, выбирая замену Милории, чтоб дети обрели своих драконов и познали чувство полёта. Так что помни об этом, если в твоей душе всё ещё теплится ненависть к Белым драконам. Так ли важен цвет чешуи зверя, когда дело касается жизни маленьких детей, их счастья и благополучия?

— Кстати, Эльнира, — обратился лорд к гостье, — познакомься, это Вероника.

— Нас уже представили, — поджала губы та, отведя взгляд в сторону.

— Нет, не представили, вам назвали лишь имена друг друга, не более того, — покачал головой Ричард, — основное вы не знаете. Эль, — не отрывая взгляда от гостьи, лорд указал на меня, — эта девушка, та самая иномирянка, которая должна нам помочь отыскать кладку. Благодаря твоей помощи она здесь. Ника, — лорд перевёл взгляд на меня, и теперь указывал на Эльниру, — а эта девушка моя близкая подруга, причём, не в физическом плане, поскольку мы ни разу не были с ней близки, а в духовном.

— Ты уверен, что мне нужно знать такие подробности? — приподняв бровь, уточнила я, присев на ступень, поскольку усталость давила на плечи всё сильнее.

— Да, уверен, — кивнул мужчина, — поскольку недопонимание иногда приводит к плачевным результатам. В чём мы уже успели убедиться.

— Я думала… — Эльнира осеклась, виновато глядя на меня, — ох, прости, я действительно чуть не совершила самую большую ошибку. Гордыня и злость, а ещё обида моей дракоши, из-за того, что твой зверь предпочёл другую… всё смешалось, а когда леди Эмилия сказала про человечку… не понимаю, что на меня нашло.

— Я действительно не знаю, почему Сумрак так себя ведёт, ведь другой драконицы нет и быть не может, поскольку Вероника человек, так что можешь успокоить свою малышку, — горько усмехнулся лорд. — Но и игнорировать собственного зверя не могу, поэтому очень надеюсь на ваше понимание, хотя бы ради детей.

Взгляд лорда вновь скользнул сначала по мне, потом по Эль. Эх, была не была. Встав, слегка скривившись от боли в мышцах, я спустилась вниз, под настороженные взгляды присутствующих и, подмигнув близнецам, направилась к Эльнире.

— Привет, меня зовут Ника, иногда я бываю очень вредной, предупреждаю заранее, так что прошу принять это во внимание, понять и простить, — улыбнулась, протягивая руку девушке.

— Оу, как это… необычно, — удивлённо глядя на мою руку, растерялась она, но, тут же отбросив сомнения, пожала протянутую ладонь. — Привет, меня зовут Эль, я очень импульсивна, иногда бываю просто невыносимой, так что… прости, что чуть не подпалила тебя.

— Да ладно, — беспечно пожала плечами, — после всего того, что я уже натерпелась за пару дней пребывания в вашем мире от лорда Ричарда, это сущий пустяк.

— Даже так? — хохотнула она, — Хотя, если честно, могу представить! Рич любит иногда перегибать палку.

— Перегибать палку? Это мягко сказано, — хихикнула в ответ.

— Эй, ничего, что я всё ещё здесь? — обиженно проворчал объект нашего обсуждения.

— О, нет, ничего страшного, ты нам совсем не мешаешь, — отмахнулась я. — Так ведь, Эль.

— Ни капельки, — подыграла девушка, но тут же став серьёзнее, нахмурила брови. — Только что нам делать со свадьбой? Как объяснить всё старейшинам?

— Может ничего и не надо объяснять? Что если просто отложить вашу свадьбу на время? Портал в мой мир откроется ровно через год, и я вернусь домой, — вздохнула, чувствуя на себе пристальный взгляд Ричарда, — и тогда всё будет как прежде. Дракон лорда успокоится, и вы сможете осуществить свои планы.

— Ты уверена, что тебя отпустят? — фыркнув, спросила девушка, внимательно всматриваясь в моё лицо, словно пытаясь увидеть в нём нечто такое, что известно одной ей.

— Мне обещали, — пробормотала я, удивляясь тому, как в душе вспыхнул протест. Только не понятно против чего — моего возвращения домой? Это же бред! Я же хочу вернуться обратно! Я же этого хочу?

Из задумчивости меня вывели торопливые детские шаги. Обернувшись, я успела заметить, как Морис выскочил на улицу, оставив расстроенную Майлу в гостиной.

— Что случилось? — порывисто шагнув к девочке, спросила я, увидев, как в её глазах блеснули слёзы, но та отступила назад, не позволив приблизиться.

— Значит, ты тоже нас потом бросишь? — её дрогнувший голос, вмиг затмил все прочие мысли. — Морис всё-таки прав — взрослым нельзя доверять, но я думала, что если мы подружимся…

Растерявшись от такой постановки вопроса, я обернулась к Ричарду, надеясь на помощь, но Эль его опередила.

— Жизнь очень непредсказуема, детка, — подойдя чуть ближе, но по-прежнему держа дистанцию, заговорила девушка, склонив на бок голову, — поэтому не стоит думать о том, что будет через год, ведь каждый прожитый день несёт с собой бесценный опыт, который может повлиять на решение.

— О, какие мудрые слова! Не узнаю свою сестрёнку, — улыбнулся Айрон. — Ты прямо-таки растёшь в моих глазах. Пожалуй, я запишу их и буду показывать тебе каждый раз, когда ты начнёшь излишне переживать по всяким пустякам.

— Да ну тебя, — отмахнулась от него Эль, — вечно ты со своими шуточками.

— Я на полном серьёзе, — начал поддразнивать её брат, — помнишь, буквально вчера…

Не слушая дружескую перепалку родственников, я сосредоточилась на девочке, прекрасно понимая её чувства.

— Может, и правда не будем загадывать наперёд? — опустившись рядом с ней на колени, предложила я, поймав задумчивый взгляд детских глаз. — Нам ещё столько всего надо успеть сделать вместе, что тратить время на размышления о том, что будет через год, действительно глупо. Как считаешь?

— Наверное, ты права, — вздохнула малышка, — просто сегодня нам было так хорошо, там, в парке, когда играли в игры, кушали, даже когда шли с дядей по тропинке с заплечными мешками, что от одной только мысли о расставании, вдруг стало грустно.

— Понимаю! Значит, надо сделать так, чтоб опять стало весело, — улыбнулась я и обняла девочку, чувствуя, как та судорожно выдохнула, опешив от моих действий, но спустя миг обняла в ответ. — Есть предложения?

— Надо подумать, — хихикнула Майла, — но с этим делом лучше всего справится брат, надо только его отыскать.

— Предлагаю сделать это вместе, — отстранившись от девочки, протянула раскрытую ладонь. — По рукам?

— По рукам, — улыбнулась та, забыв про горести и обиды, хлопнув в ответ.

Вот чем дети и отличаются от взрослых — они открыты и порывисты, но, не стоит забывать, что даже у таких маленьких личностей есть гордость, затронув которую можно запросто нажить себе врагов.

Задерживать нас никто не стал, поскольку все и так слышали наш разговор, поэтому уже через пару минут мы стояли у развилки.

— Куда дальше? — видя нерешительность Майлы, поинтересовалась я.

— А ты никому не расскажешь где тайное место Мориса? — с сомнением в голосе, промолвила та, ответив вопросом на вопрос.

— Зуб даю, — брякнула я, но, видя растерянность на детском личике, уточнила, — обещаю, что никому не расскажу.

— Хорошо, — кивнула девчушка, уверенно шагнув в сторону левады с единорогами, — рядом с изгородью растёт огромное раскидистое дерево, когда Морису плохо, он убегает к нему, но только оно внутри загона, а не снаружи, поэтому мы никому не говорим. Если дядя узнает…

Договаривать она не стала, но, помня о запрете, мне было и так понятно, что за подобное непослушание Ричард точно устроит взбучку. Готова ли я к такому повороту. А почему бы и нет! Уже не привыкать.

Вот только чем ближе мы подходили к изгороди, тем тревожнее билось сердце, заставляя ускорить шаг.

Последние метры до левады я преодолела уже бегом, подгоняемая собственной интуицией, что твердила без умолку о грозящей Морису опасности. Откуда взялось подобное убеждение и насколько оно правдиво, задумываться не стала, предпочитая сначала отыскать мальчика, а потом уже разбираться в себе. И, если честно, очень бы обрадовалась, если бы опасность оказалась надуманной…

Вот только добравшись до загона, удостоверилась, что это не так.

Огромный белый жеребец, с золотистым рогом во лбу, нервно бьющий копытом неподалёку от старого раскидистого дерева, первым привлёк к себе внимание и только потом, возле его ног, я увидела лежащего Мориса. Страх за ребёнка перекрыл собой все остальные эмоции, и чувство самосохранения в том числе. Видимо это и был тот самый материнский инстинкт, присущий нашим женщинам, о котором говорил Ричард. Иного объяснения тому, что я вскарабкалась на заграждение раньше, чем обдумала свой поступок, у меня не было.

Спрыгнув на изумрудную траву, я осторожно выпрямилась, краем глаза заметив ещё нескольких единорогов, спешащих в нашу сторону. Животные были явно чем-то взволнованы. Даже не зная их повадок, я чувствовала волну негатива, исходящую от них. Каким образом? Не сказала бы и под пытками, поскольку сама столкнулась с подобным впервые.

Белый жеребец, стоявший всё это время над неподвижным Морисом, тоже заметил незваного гостя в моём лице и, видимо решив, что я представляю большую опасность, рванул в мою сторону. Позади охнула Майла, не сумев сдержать волнения, но сейчас было не время отвлекаться на подобные мелочи. Единственное, что меня заботило в ту минуту — это состояние Мориса.

Ну же, Ника, думай! Как помочь ребёнку, лежащему без признаков жизни на траве, как подойти к нему, когда путь перекрыт взбешённым зверем, весом больше тонны?

«Закрой глаза и открой свою душу, — внезапно раздался в моей голове скрипучий старческий голос, который я однажды уже слышала, той самой ночью, когда мне исполнилось десять лет. Мурашки побежали по спине, подгоняемые ледяными щупальцами страха, а слуховые галлюцинации меж тем продолжали набирать обороты. — Прими ту силу, что сокрыта в твоей крови, девочка, прими дар, ниспосланный нашему роду богами, прими себя, такой, какая ты есть, пока не стало слишком поздно. Не противься предназначению. Открой своё сердце и почувствуй то, от чего отказывалась все эти годы!».

Слова монотонно звучали в голове, отдаваясь во всём теле паническим ужасом. Я столько лет опасалась повторения случившегося, столько лет надеялась, что, тот кошмар остался в далёком прошлом…

Но, видение настигло меня тогда, когда я была совершенно к этому не готова.

Голова шла кругом, во рту пересохло от волнения, прерывистое дыхание вырывалось из груди жалкими хрипами, а в ушах отдавался перестук сердца, заглушаемый лишь словами прабабки.

«Прими, прими, прими, — казалось, шептали вокруг травы, кусты и деревья, — прими, прими, прими, — слышалось в пронзительном ржании приближающегося жеребца, — прими, прими, прими, — подталкивало собственное сознание…».

Мне ничего не оставалось, как подчиниться, сдавшись под натиском силы, пробудившейся в крови.

Стоило об этом подумать, и по телу огненной лавиной разлился жар, зародившийся где-то в районе макушки и затерявшийся в пятках, а в кончиках пальцев началось неприятное покалывание. Но, самое интересное то, что когда, зажмурившись от рези в глазах, я распахнула их вновь, мир вокруг словно преобразился, наполнившись невидимыми до этого момента всполохами.

Вокруг каждого существа, растения, даже предмета — будь то маленький камешек или крыша дома, проглядывающая сквозь кроны деревьев, появился мерцающий кокон, сплетённый из тонких нитей разного цвета и, чем разнообразнее были цвета в этом коконе, тем разумнее его обладатель.

Аура? Похоже на то! Прежде я никогда не увлекалась подобными вопросами, но даже моих скудных знаний хватило, чтобы это понять.

Время будто бы остановилось, давая возможность в полной мере ощутить ту силу, что наполняла теперь изнутри, прежде чем вновь окунуть с головой в реальность. Ветер затих, трава и листья перестали колыхаться, единороги застыли на месте… Казалось, кто-то свыше нажал кнопку «Пауза», позволяя немного прийти в себя, понять и принять тот дар, который передавался в моей семье.

«Наконец-то, дождалась преемницу, — прошелестел в голове старческий голос прабабки, который уже не вызывал того панического страха, что мучил меня прежде, и все знания, накопленные поколениями предков, хлынули безудержным потоком в моё сознание, давая понять, что Ричард всё-таки был прав».

— Леди Ника, берегитесь! — голос Майлы вернул меня в реальность, в тот самый момент, когда белый единорог, вонзив копыта в землю в метре от меня, встал на дыбы. Но теперь я точно знала, что нужно делать.

— Всё хорошо, я не обижу тебя, — осторожно потянувшись к морде жеребца раскрытой ладонью, обволакивая его собственной силой, прошептала я, — хороший мальчик!

Как ни странно, единорог тут же начал успокаиваться, и через минуту от его прежней ярости не осталось и следа. Видя, что вожак не проявляет больше агрессии, успокоились и остальные. Лишь в стороне, неподалёку от старого дерева, волновалась молодая кобылица, но причину её поведения мне было отсюда не понять.

— Вот и славно, — погладив притихшего единорога по носу, пробормотала я, — а теперь позволь мне подойти к моему ребёнку.

Жеребец тряхнул гривой, отступая в сторону, тем самым освобождая путь, словно понимал каждое моё слово, и я поспешила к Морису, молясь всем богам, чтоб тот оказался жив, лишь краем сознания отметив, что назвала его своим.