Глава 24

Темнота вокруг становится все гуще и слышно только, как ливень барабанит по крыше машины, заглушая абсолютно все звуки вокруг. Стоит только вспомнить, что позади в каких-то парах сотнях метров осталось кладбище, как меня продирают мурашки. Как назло, в голову лезут только ужастики про зомби и ведьм, да вдобавок мозг услужливо вспоминает абсолютно все страшные истории, которые я когда-либо читала.

Когда зуб на зуб перестает попадать от того, как я себя накрутила, не выдерживаю и набираю Богдана. Я хотела позвонить ему чуть позже, когда нас вытащит кто-нибудь, но сейчас поняла, что просто не могу вот так сидеть в темноте, когда вокруг такая зловещая атмосфера.

— Привет, — Богдан поднимает трубку буквально после второго гудка, — Вы уже едете домой?

— Привет, — выдыхаю облегченно, услышав знакомый голос, — Нет пока, Богдан. Здесь ливень просто ужасный, машина завязла в грязи. Артем пошел искать кого-нибудь, кто нас вытащит.

Мне показалось, что Вербицкий вполголоса выругался, но сразу же он спросил громче:

— Далеко вы от той деревни?

— Прямо здесь практически, только-только отъехали от кладбища.

— Ясно. Разузнали что-нибудь?

— Нет, никого из местных даже расспросить не успели. Только могилу этой Вероники нашли…

В трубке воцарилось недолгое молчание и мне почему-то представилось, что Богдан сидит нахмурившись, так же, как и днем, когда сообщал мне новость про маму Ромы, и крутит ручку между пальцев.

— Я сейчас отправлю к вам эвакуатор, — наконец говорит он.

— Подожди, не надо пока. Да и мне кажется, что сам эвакуатор тут застрянет. Здесь не дорога, а не знаю что вообще! Может Артем кого-нибудь найдет…

— Постой, Артем ушел, ты одна что ли там сидишь??

— Ну да. Просто там ливень, вот я и осталась в машине… Ты не переживай, я тут двери заблокировала, — преувеличенно бодро говорю я в трубку.

Богдан снова едва слышно чертыхается. Не успеваю даже рта раскрыть, как со стороны водителя по стеклу прилетает несколько шлепков ладонью. С диким вскриком роняю телефон на пол и вжимаюсь в противоположную дверь. Пытаюсь быстро сообразить, чем можно обороняться, кроме телефона. А параллельно вспоминаю все известные мне молитвы на тот случай, если это окажется не заблудившийся местный, а какой-нибудь злобный призрак.

— Боже, Ника! Ты чего орешь?? — возмущается с той стороны Артем, — Лучше дверь открой!

Прижав ладонь к бешено колотящемуся в груди сердцу, нажимаю на кнопку разблокировки и возмущаюсь, когда он ныряет в салон:

— Я чуть не поседела! С ума сошел?!

— Ника?? Ника, что там случилось??? Твою мать, Ника!! — наконец слышу приглушенный голос Богдана. Быстро подхватываю телефон и прислоняю к уху.

— Прости, это Артем вернулся. Перепугал меня, ужас…

— Дай ему трубку, — голос Богдана и до этого не сквозил радостью, а сейчас вообще посуровел.

Понимаю каким-то шестым чувством, что старший Вербицкий сейчас зол, как все демоны разом, и моментально передаю телефон Артему. Тот, в отличие от меня, слушает с абсолютным спокойствием. Слушает, слушает, а потом, дождавшись паузы, с ленцой отвечает:

— Нет, братишка, не торопись. Ты не забывай, что сюда дорога займет три-четыре часа, с учетом того, что трасса мокрая. Плюс назад столько же, а у тебя на завтрашнее утро переговоры с Москвой назначены. К тому же, у нас тут еще не все дела сделаны. Мы только приехали, как ливень влупил.

Богдан что-то говорит ему и даже со своего места я разбираю недовольные рычащие нотки.

— А я что могу сделать? Не специально же я, блин, дождь вызвал, — хмыкает Артем и морщится, — Ладно, прекрати. Я договорился тут, будет где переночевать. Завтра всех расспросим, кто тут есть, по поводу Вероники той и вернемся к вечеру. Кстати, да, тягач не присылай, сам закажу с утра. Давай, доброй ночи. А нам с Никой не пожелаешь? — издевательски уточняет он, нарывается на ожидаемую ругань — уже нецензурную, и сбрасывает вызов.

— Что такое? — обеспокоенно спрашиваю я.

— Да ничего, Ник. Некому тут нас вытягивать, одни старики практически. Старый советский «Москвич» вряд ли вытащит мою тачку, сам завязнет еще. Если вообще не заглохнет по дороге. Пара алкашей есть, но те наотрез отказались, когда я их попросил помочь нас вытолкать. Сказали, что это через все село толкать придется, почти к трассе самой, а «они не дураки», — процитировал он.

— Что же нам делать? Мы здесь останемся ночевать?

— Придется. Ну, точнее, не прямо здесь, в машине. Я договорился с местными, они нас приютят.

Я устало откидываюсь на сиденье и громко вздыхаю. Да уж, кто же знал, что наша поездка в эту деревеньку так затянется? Бросаю взгляд на Артема и охаю, словно опомнившись:

— Ты весь вымок до нитки!

— Ну естественно, там же ливень ужасный, — чуть улыбается он, хотя видно по слегка синеватым губам, как он замерз, — хуже всего, что и ты сейчас вымокнешь совсем, у меня ни зонта, ни одежды другой с собой нет.

Бросаю тоскливый взгляд за окно — ливень утих, но дождь все равно продолжает лить, как из ведра.

— Тогда идем скорее, ты наверняка замерз.

— Давай. Можешь переть прямо напролом — все равно свои белые кроссовки ты не спасешь, — подтрунивает он.

— Постираю, — отмахиваюсь я.

Выходить под проливной дождь не хочется, особенно когда поток промозглого воздуха врывается в машину. Но приходится. Не сидеть же здесь всю ночь…

Кроссовки быстро промокают, и неудивительно, потому что ноги почти по щиколотку проваливаются в грязь. Артем на автомате ставит свою «детку» на сигнализацию, хватает меня за руку, крепко сжимает и мы опрометью несемся по лужам. Я едва успеваю за ним, постоянно поскальзываюсь на мокрой земле, но Вербицкий держит крепко, не давая мне потерять равновесие.

Одежда быстро становится мокрой и через минуту уже не покидает ощущение, что ты просто находишься под ледяным душем. Но к счастью, очень скоро Артем сворачивает к одному из домиков, проходит через открытые настежь ворота. В сенях, открыв двери, стоит незнакомый дедуля. Завидев нас, он машет рукой:

— Давайте, давайте скорее! — и сторонится, пропуская внутрь.

Лишь когда мы оказываемся в помещении, я перевожу дух и понимаю, как сильно успела замерзнуть. Под ледяным дождем одежда намокла и неприятно липла к телу, загоняя холод глубоко в нутро, из-за чего тело трясло мелкой дрожью.

— Проходите в дом, там тепло, — дедушка закрывает двери, и я зябко ежусь, когда бросаю взгляд на потоки холодного дождя.

Мы оба торопливо снимаем обувь, и я на носочках семеню за Артемом в дом — он оставляет большие влажные следы от ног и мне не хочется следить тоже.

— Ой, промокли, промокли насквозь! — всплескивает старушка руками, встречая нас, — Давайте снимайте с себя всю одежду мокрую, я сейчас сухое для вас что-нибудь найду!

Она скрывается в комнатке справа.

— Сп-пасибо б-большое, — стучу я вежливо зубами.

Вербицкий оборачивается ко мне и качает головой.

— Совсем замерзла? — спрашивает он и, не дождавшись ответа, сжимает в своей руке мои пальцы. Подносит ко рту, согревая их дыханием, и бросает взгляд исподлобья. Пристальный такой, долгий. Опешив, я слежу за его действиями и от изумления даже трястись перестаю на какое-то время.

— Вот, нашла! — бабушка появляется на пороге, потрясая стопкой чистых сухих вещей, — Тут вот одежда, должна вам подойти. Может баньку вам растопить? Дед! — зовет она зычным голосом.

— Ой, что вы, не надо! Вы и так нас приютили, не хватало еще других хлопот! И там дождь сумасшедший! — испуганно отмахиваюсь я, забираю у нее вещи и благодарю, — Спасибо большое!

— Так есть у нас там дрова-то сухие. И в кадушке воды вам хватит. Согреетесь, попаритесь, — уговаривает она.

— Не надо, спасибо большое. Правда, вы и так очень нам помогли, — улыбаюсь я. Не хочется еще докучать добрым людям, тем более в такую погоду того милого дедушку на улицу отправлять, баню растапливать.

— Ну ладно. Я пока чай поставлю, а вы переодевайтесь. Вон там комнатка у нас есть отдельная, зашторьте вход и все. Дед! — снова кричит она командирским голосом, — А ну-ка с погреба-то нам достань варенья да наливочки.

— Ну что вы, не надо…

— Цыц! Что же я, гостей не накормлю-напою? Давайте-ка лучше с мужем переодевайтесь, а то простудитесь еще, — сурово приказывает она.

Бабушка разворачивается и скрывается на кухне. А мне только и остается, что глазами от недоумения хлопать. И только я прихожу в себя, как чувствую за спиной, что Артем подходит ближе. Наклоняется прямо к уху — из-за горячего дыхания, буквально опаляющую холодную кожу, по ней непроизвольно бегут мурашки.

— А знаешь, я бы не отказался сходить с тобой в баньку. Попариться там, согреться… женушка, — хриплым голосом тихо произносит Артем.

Я возмущенно оборачиваюсь к нему, но наглеца уже и след простыл — только мокрые следы к комнатке остались да шторки чуть колыхнулись, когда он их задернул. Вот же гад, все ему шуточки!

