Глава 30

На следующий день, едва Богдан уехал, я сразу же решила прочитать в интернете инструкцию, как правильно брать слюну на ДНК-тест. На всякий случай, чтобы не напортачить, раз уж повторно делать это придется самостоятельно. Лучше уж перестраховаться, так что я перед этим два часа читала разные материалы и только потом решилась распечатать конверты. Оказалось, что сложного ничего в принципе нет, главное, чтобы сами палочки были стерильно чистыми и после взятия слюны их нужно было сложить в герметичный пакет, который шел в комплекте.

За конвертами через пару часов заехал мужчина, о котором вчера предупреждал Богдан, так что я передала их и со спокойной душой отправилась на прогулку с Ромой. Теперь уже от меня ничего не зависело.

Следующие пару дней прошли на удивление спокойно. Мы созвонились по видеосвязи с мамой — как я волновалась, словами не передать! Но Ромашка ее покорил настолько, что я все же решилась спросить вопрос, который не давал спокойно спать по ночам.

— Мам… — я отпустила Рому к игрушкам и села на диван.

— Что такое? — обеспокоенно нахмурилась мама, — Никуля, все в порядке?

— Почти… просто… а что, если окажется, что ни Артем, ни Богдан не родные ему? Что мне просто соврали? Что тогда мне делать? Я не хочу его одного оставлять. Его мать, как оказалось, умерла, а ее сестре Любе Рома не нужен.

— Вы уже встречались с ней?

— Нет. Нашли, где живет, но дома ее не было, а соседка сказала, что она уже месяц как в отъезде. Но раз ребенка подбросила, значит, не нужен ей. Я забыла у Богдана спросить, узнал ли он точно фамилию этой Любы. Нам сказали неточную, что-то созвучное Лисеевой, а кто она на самом деле — Лисовая, Лисьева, кто ее знает.

— Как-как ее фамилия была?

— Говорю же, у Любы, сестры моей тезки, не знаю точно, а у Вероники — Беспалова. У них вроде как разные отцы были.

С лица мамы сходит краска и она смотрит на меня так, словно за моей спиной увидела привидение.

— Мамуль? Все в порядке? — перепугалась я, — Ты побледнела. Нормально себя чувствуешь?

— Нет-нет, все н-нормально, — запнувшись, отвечает она, — Ты не беспокойся, дочь, если что, я помогу…

— Да ведь мне вряд ли его в опеку дадут взять, чем тут поможешь… — вздыхаю невесело.

— Мне зато дадут опеку оформить.

Брови поневоле ползут вверх.

— Ты… ты это серьезно?

Мама выглядит такой растерянной и подавленной, мне кажется на мгновение, что она сама не понимает, о чем говорит. Но, словно заметив мое пристальное внимание, она улыбается и кивает:

— Конечно. Я пойду, Никуш, мне на смену пора.

— Ты же сказала, что только пришла, — в изумлении напоминаю ей.

— Да? Нет, тебе показалось, я говорила, что сейчас придется идти. Там у нас заболела моя напарница, надо выйти вместо нее, — суетливо объясняет она.

— Мам, все нормально?

— Да, конечно нормально. Ну, я побегу, Никуш, пока!

Она сбрасывает вызов, и я перевожу озадаченный взгляд на Рому. Может мама устала просто, что так странно себя повела? Ведь когда я ей позвонила, она еще даже не ложилась после ночной смены? Долго теряться в догадках мне не дают — во-первых, потому, что Ромка требует внимания, а во-вторых, ближе к обеду Артем привозит в гости Веру Алексеевну.

— Как я рада вас видеть! — улыбаюсь я женщине, пока она бросается тискать счастливого Ромку.

— Ой, да я ненадолго к вам забежала, на часик всего. У меня тут в городе у врача прием назначен, я решила пораньше приехать и вас проведать, — объясняет она, расцеловывая пищащего от восторга ребенка.

— Проходите, я вас обедом накормлю. Артем, ты будешь? — спрашиваю у него с веселой улыбкой.

Едва бросаю на него взгляд, как она сама собой сходит с губ, настолько недовольным он выглядит.

— Нет, я сыт, — отрезает холодно.

— А где Богдана потеряли? — спрашиваю я невзначай. Мне хотелось бы, чтобы он приезжал на обед домой, но кто знает, как в бизнесе устроено. Вдруг он обедает с партнерами или другими важными людьми.

Артем после моего вопроса моментально мрачнеет.

— Он занят, уехал на объект, — говорит сухо, глядя мимо меня.

— На объект?

— Мы решили инвестировать часть денег в агробизнес, так что до вечера он за городом.

Я только киваю и опомнившись, обращаюсь к матери Вербицких:

— Ой, Вера Алексеевна, вы не присмотрите полчасика за Ромкой? У него подгузники кончились, и я хотела еще смеси докупить. Я быстренько!

— Конечно, — кивает она, — Идем, Ромашка, поиграем пока с тобой.

— Я довезу тебя, — бросает Артем.

Мы переглядываемся с ним. Я хочу было возразить, что до магазина недалеко, но у него такой взгляд, что не решаюсь спорить. Только беру сумку и спускаюсь вниз. До самого магазина он не произносит ни слова, делая вид, что целиком и полностью сосредоточен на дороге. На всякий случай, чтобы не раздражать Артема еще больше, я почти бегом пробегаюсь по магазину, быстро закупаюсь всем нужным и возвращаюсь в машину.

Тишина в салоне угнетает, так что я решаюсь завести разговор.

— Ты в курсе, что Богдан решил переделать тесты ДНК?

— Конечно я в курсе.

— Зачем, ты не знаешь?

— А ты что, боишься, что скоро из квартиры вылетишь? — жестко ухмыляется Артем.

— Я просто спросила, — фыркаю я, пожимая плечами.

Младший Вербицкий некоторое время молчит и лишь когда останавливается у подъезда, наконец отвечает:

— Я не знаю. Вроде как владелец того медицинского центра после скандала недавнего даже на банкротство подал, лишь бы денежных претензий избежать. Я бы тоже результатам после такого доверять не стал.

— Ясно… — глядя в окно, произношу я.

— У меня обед заканчивается, — прозрачно намекает он, чтобы я выметалась.

— Ты теперь яростный трудоголик? — не удерживаюсь от ядовитого подкола.

— С того момента, как ты поселилась в доме моего брата и он стал сгружать на меня большую часть работы — да, я трудоголик, — с необъяснимой злостью в голосе выпаливает Артем и отводит глаза в сторону.

Обескураженно смотрю на него и тихо бормочу в ответ:

— Я… извини, если обидела.

Артем вдруг резко поворачивается ко мне, отстегивает свой ремень и наклоняется ниже.

— Уже успели переспать? — заглядывая в мои глаза, жестко спрашивает он.

— Что? — хлопаю глазами, вжимаясь в кресло.

Попутно пытаюсь нащупать пальцами замок замка, чтобы отстегнуться и пулей вылететь из машины. Но Артем, словно читает мои мысли о побеге — накрывает мою ладонь рукой и сжимает, не давая нажать на кнопку.

— Я спрашиваю, вы уже переспали?

— Да пошел ты!

Вербицкий ухмыляется недобро. Хватает меня за подбородок свободной рукой, фиксируя в одном положении, склоняется ниже и впивается в губы злым требовательным поцелуем. От неожиданности замираю на несколько секунд, широко распахнув глаза глядя на Артема. Из оцепенения выхожу почти сразу и кусаю до крови его нижнюю губу. Красивое лицо искажается болью и, пользуясь его замешательством, быстро отпихиваю мужчину от себя.

— Ты охренел, Артем?! — кричу, задыхаясь от возмущения.

Хочу наорать на него, сказать что-нибудь обидное и вылететь из машины, напоследок от души шибанув дверью, но внезапно встречаюсь с взглядом Артема. В глубине его глаз за злостью и разочарованием мне чудится какая-то необъяснимая горечь.

Младший Вербицкий откидывается на спинку кресла, отводит взгляд в сторону, и невесело хмыкает:

— Дура ты, Вероника.

— Сам дурак, — обижаюсь я, от неожиданности даже забывая, что хотела возмутиться.

— Я, может, к тебе с серьезными намерениями, а ты…

Это настолько выбивает почву из-под ног, что я моментально теряю запал. Только таращусь на него растерянно.

— Артем…

— Мне пора, — обрывает меня мужчина, не глядя на меня.

— Д-да, хорошо… — растерянно бормочу, подхватывая пакет с продуктами, — Пока.

Он не отвечает ничего, просто молча ждет, когда я выберусь из машины. Едва захлопываю дверь и отхожу на шаг, как мотор красной спортивной тачки ревет и Артем, ловко лавируя между припаркованными по краям бордюра машинами, скрывает за поворотом. А я смотрю ему вслед и чувствую себя почему-то бесконечно виноватой.

******

Вера Алексеевна действительно надолго не задерживается. После возвращения нам удается только выпить вместе чай и немного поговорить — всего десять минут, и она начинает собираться.

— Вы извините, пожалуйста, Вера Алексеевна, пришли в гости, а я вас тут заставила с Ромой посидеть. Но правда срочно было нужно сбегать. Ромка совсем не любит в магазинах бывать, да и с коляской там неудобно…

— Да что ты, Ника, не извиняйся. Ты ведь не развлекаться бегала, и так целый день с малышом. И мне в радость у вас бывать. Если честно, я с удовольствием бы и подольше задержалась, но не хочется вам надоедать, — улыбается Вера Алексеевна.

— Ничего вы не надоедаете, мы только рады! — возражаю я, — Ромка вас вообще обожает.

Мы еще недолго болтаем в прихожей, но потом Вере Алексеевне звонит водитель, которого прислал Артем, и приходится попрощаться. Мама Вербицких оказалась чудесной женщиной, хотя в момент нашего знакомства мне показалось, что мы не просто не поладим, но и что она меня выставит за дверь вместе с малышом.

Когда остаюсь одна, в мыслях снова всплывает произошедшее между мной и Артемом. Даже не знаю, как на это среагировать нормально… Надо попытаться объясниться с ним, сказать, что между нами ничего не будет… Если, конечно, он всерьез, а не просто так своеобразно проверяет меня, чтобы перед Богданом выставить в плохом свете. С него станется, ведь с самого начала младший Вербицкий меня невзлюбил.

Вздыхаю и решаю не ломать пока над этим голову. По плану у нас намечалась прогулка, так что я начинаю собирать игрушки, которые мы обычно берем с собой. Ромка уже ждет меня у коляски, еще и поторапливает на своем языке!

— Уже на улицу хочется? — весело фыркаю я, поднимая его на руки. Целую слегка курносый носик и улыбаюсь, — Давай хоть переоденемся и сандалики обуем.

Не успеваю сделать и шага, как раздается звонок в дверь. Машинально бросаю взгляд на часы — Вера Алексеевна ушла буквально пять минут назад. Неужели забыла что-то? Опускаю пока Рому на детский коврик и направляюсь к двери.

— Кто там? Вера Алексеевна, вы? — спрашиваю, а сама смотрю в глазок.

На пороге незнакомая женщина. Если это к Вербицкому, то почему не позвонила в домофон? Да и внизу вахтерша, случайному человеку в эту элитную многоэтажку путь заказан. Может из клининга?

Отпираю дверь и чуть приоткрываю ее, выглядывая на лестничную клетку.

— Здравствуйте. Если вы к Богдану, то его нет дома, — говорю сразу с вежливой улыбкой.

Женщине на вид около сорока пяти или даже чуть больше. Свободная цветастая блуза скрывает небольшой лишний вес, юбка-карандаш ниже колен. Волосы с проседью забраны в строгий пучок, ни одной выбившейся прядки. Она выглядит уставшей — это заметно и по взгляду карих глаз, и по сеточке морщин в углу них. В руках у женщины нет ничего, кроме обычной сумочки, но я уже наготове в случае чего захлопнуть дверь. Вот только незнакомка совсем не рвется вламываться в квартиру. Стоит, чинно сложив руки вместе, и растягивает губы в самодовольной усмешке.

— Да нет, Вероника. Я как раз к тебе. Разговор есть один важный, — отвечает она, смерив меня изучающим взглядом.

— Разговор? Простите, но я вас не знаю. И мне пора, — тороплюсь я захлопнуть дверь. Кто его знает, может мошенница какая-то? Но ведь по имени меня назвала, что еще больше сбивает с толку.

— Лично — нет. Ты искала меня недавно. Я — Любовь, сестра Ники Беспаловой.

Замираю, так и не закрыв до конца дверь, и недоверчиво оглядываю ее с ног до головы снова. Неужели и правда не специально пряталась, а действительно была в отъезде, когда мы с Богданом ее искали?

— Откуда мне знать, что это и правда вы? — не выдерживаю я.



— Паспорт могу показать, — пожимает легко плечами Люба. Ловко расстегивает молнию на сумочке и выуживает из нее документ в красной обложке. Раскрывает на нужной странице и слегка помахивает им.

Выхватываю из ее рук паспорт и быстро пробегаю по строчкам глазами: Любовь Лисовецкая. Адрес прописки точно совпадает с тем поселком и улицей, где мы недавно были с Богданом. Неужели и правда она? Пришла сама, не прячется. Но зачем?

— Так что, впустишь поговорить? — повторяет она, забирая у меня из рук документ и пряча его назад.

— О чем? — интересуюсь враждебно, складывая руки на груди, — О том, что ты принесла мне под дверь ребенка своей сестры?

— И об этом тоже, — кивает с титаническим спокойствием.

— Хорошо. Но только потому, что мне очень интересно узнать, как ты могла выставить на улицу ребенка родной сестры! — я сторонюсь, чтобы пропустить женщину внутрь.

— Сводной, — поправляет меня Люба, — у нас разные отцы.

— Разве это что-то меняет?

— Многое, если после ее рождения о тебе мать ни одного доброго слова не говорит, — отрезает женщина.

Люба проходит мимо меня в квартиру, попутно оглядывая интерьер.

— А шикарно ты устроилась, как я посмотрю, — хмыкает она и в голосе явно слышатся издевательские нотки, — даже странно, как это Вербицкие сразу на такое повелись.

— Говори, зачем пришла, — обрываю грубо, складывая руки на груди.

Люба опускается на диван, удобно устраивается на нем, продолжая разглядывать комнату. Вежливости, по-моему, она не заслуживает вообще после того, что сделала! Но что меня обескураживает еще сильнее — она, кажется, не чувствует за собой никакой вины!

— Не за чем, а за кем, — поправляет она, пожимая плечом и молча указывает за мою спину пальцем.

Хмуро оборачиваюсь и внутри все леденеет, когда понимаю, что она имеет в виду Рому. Он катает по полу машинку и вообще не обращает внимания на Любу, словно это совершенно чужой человек. И это Ромка, который даже с незнакомыми ладит сразу и мгновенно ползет знакомиться!

— Ты за ребенком пришла? — все же уточняю, стараясь сохранять спокойствие.

— Браво. Чудеса догадливости, — закатывает Любовь глаза.

— А с чего ты взяла, что я его тебе отдам?!

— Куда ты денешься? Я его законный опекун, все бумаги, подтверждающие это, у меня с собой.

Я теряю дар речи. Смотрю на эту женщину во все глаза и не могу понять, как у нее вообще совести хватает вот так заявляться, еще и требовать что-то после всего, что произошло!

— Законный опекун? — спрашиваю срывающимся от гнева голосом, — Ты ребенка бросила у меня под дверью! Да любой суд тебя на раз лишит опекунства за такое! Убирайся отсюда! А если не уйдешь сейчас, я полицию вызову!

В отличие от меня Люба остается хладнокровной. Без интереса, слушает мою тираду, будто скучную лекцию у нудного преподавателя. Когда я замолкаю, она притворно вздыхает.

— Вызывай, — Люба делает паузу и, выразительно глядя на меня, заканчивает, — Посмотрим, как ты объяснишь им, что украла ребенка.

Эти слова словно ударяют наотмашь. Даже отступаю на шаг, как после пощечины. Слова возмущения застревают в горле и эта женщина, кажется, горда произведенным эффектом, судя по самодовольному выражению лица и победной усмешке. Беру себя в руки и все-таки переспрашиваю, боясь, что от негодования попросту ослышалась:

— Что? Что ты сказала?

— Я скажу, что Ромку украли, — не моргнув глазом, поясняет Люба, — Ребенок у тебя. Доказательств того, что его тебе под дверь подбросили — никаких. Как думаешь, кому из нас в полиции поверят?

— Но… у меня есть письмо, где ясно видно, что мне ребенка специально принесли! Именно мне, а не кому-то другому!

— И что? Ты его сама могла написать, чтобы себя выгородить. Так что отдавай Ромку по-хорошему, пока еще больше проблем себе не нажила. Ты же хотела его сплавить кому-нибудь, ну так давай, возвращай назад — я его родственница и опекунша. Законная.

Не могу поверить, что все это Люба говорит всерьез, что у этой женщины старше меня как минимум в два раза наглости хватает на такое. Комната перед глазами плывет и я с размаху опускаюсь на диван. Из-за переживаний сердце колотится, как сумасшедшее, но несмотря на состояние, без боя я сдаваться не собираюсь. Хватаю трясущимися руками телефон и набираю номер Богдана.

— Я не отдам его, ясно? Убирайся или тебе же самой хуже будет! — обещаю я, твердо глядя на Любу, хотя внутри меня колотит. Особенно когда связь обрывается практически сразу. Пытаюсь набрать снова и снова под насмешливым взглядом Любы, но механический голос равнодушно твердит, что абонент недоступен.

Чувствую подкатывающую к горлу истерику. Полиция мне, может, и не поможет, но Вербицкие должны! Должны мне помочь, иначе… больше некому. В отчаянии набираю единственного человека, который должен сейчас быть на связи, но Артем сбрасывает вызов.

— Ну что? Помогли тебе мажоры твои? — Люба кривит губы в издевательской усмешке и поднимается с места, — Давай по-хорошему все решим, деточка. Собери Ромкины вещи и мы оба исчезнем из твоей жизни. И никаких проблем.

