Глава 31

Артему Вербицкому девушки звонили часто. Причем иногда даже слишком назойливо. Кто-то посчитал себя обманутой после бурной ночи в клубе, кто-то — после коротких «отношений» на несколько дней. Одному Богу известно, откуда все эти милашки находили его номер, потому что он им телефон не оставлял никогда из принципа. Какого? «Вокруг куча девок и зацикливаться только на одной скучно и глупо» — так он считал всегда. Поэтому повторных встреч избегал и трубки после никогда не брал. Уходил по-английски.

Но вот одна девушка ему никогда не звонила. Вообще. Да и встреч не искала. Избалованный женским вниманием, он ждал, когда же она поведется, как и другие, на крутую тачку, брутальную внешность, деньги, в конце концов. Но вешаться на него Ника не спешила, наоборот, грубо отшила, когда он попытался к ней пристать.

Хотя нет, один раз она все-таки позвонила. Артема будто от удара током тряхнуло: это случилось, когда ее не выгнала Лика. Что если и сейчас произошло что-то важное? Он схватил замолкнувший телефон с панели, смахнул оповещение о пяти пропущенных вызовах. Виртуозно вписавшись в поворот, быстро набрал номер Ники сам. И первым делом вместо приветствия услышал всхлип. Резко затормозил, паркуясь у обочины, и выпалил:

— Чё ревешь?

Ника, вопреки его ожиданиям, не замолчала, а расплакалась еще сильнее. Успокаивать женщин Артем не умел, поэтому взъерошил волосы, собираясь с мыслями и слушая плач в трубке, а потом все же осторожно протянул:

— Эй, слушай… Если ты о том, что случилось между нами…

— Люба пришла! — неожиданно перебила Ника, загнав его в полный ступор.

— Э-э-э… Люба?

— Да! Это сестра Вероники и тетя Ромки.

— А. Ну так отлично, что она объявилась. Богдан же ее искал.

— Она хочет Ромку забрать! Совсем! Пришла и сказала, что забирает его, потому что она его опекун! А я никто, понимаешь? Никто!

— Кто ей его отдаст? Просто не открывай ей дверь и все, — хмыкнул в трубку Артем.

— Уже.

— Что «уже»?

— Она внутри уже, — почти неслышно призналась Ника.

— Ты пустила ее в квартиру? — изумленно уточнил Вербицкий.

— Ну да. Мы ведь хотели поговорить.

— Твою же мать, Вероника! — сорвался он и повысил голос, — Ты ведь не знаешь этого человека вообще! Ты ведь не в своем поселке на пять тысяч человек живешь, где все друг с другом знакомы! Чем ты вообще думала??

В трубке послышались всхлипы и Артем мгновенно прикусил язык. Мысленно выругался и попытался взять себя в руки.

— Так, тихо. Слышишь? Успокойся, — медленно произнес он, — Можешь выставить ее за дверь?

— Н-нет. Она сказала, что без Ромы не уйдет.

— Тогда забери Ромку и закройся в комнате, поняла? Просто сиди там и жди, когда я приеду.

— Оставить Любу одну?

— Да пусть хоть всю квартиру вынесет, мне плевать! Главное, чтобы тебе ничего не сделала, — выруливая назад на дорогу, рявкнул Артем. И тут же об этом пожалел, потому что Вероника испуганно замолкла.

— Думаешь, она может? — робким шепотом спросила она в трубку.

— Я сейчас приеду, — увел разговор в другую сторону Артем, — Просто забери ребенка, закройся с ним в комнате и будь там все это время. Выйдешь только когда я буду стоять под дверью. Я тебя наберу. Все поняла?

— Д-да.

— Тогда все, я сейчас еду. Не реви. И, Ника…

— Что?

— Звони мне, если что-то будет не так. Или если услышишь что-то не то.

— Боже мой, да что же ты меня еще больше пугаешь!

— Раньше пугаться надо было. Сейчас делай, как сказано, — отрезал младший Вербицкий.

Он положил трубку и отбросил смартфон на сиденье рядом. На светофоре загорелся красный и пришлось остановиться.

— Наивная дура. Твою мать, твою мать, твою мать! — Артем несколько раз шибанул ладонями по рулю и от души выругался.

С момента ее появления она постоянно притягивает какие-то приключения и неприятности. Может у Богдана и была размеренная жизнь, зато Артем от скуки не страдал. А здесь просто как на пороховой бочке… Не одно, так другое, спокойные дни по пальцам можно пересчитать.

Одного Вербицкий только не мог понять: какого черта образ этой наивной девчонки вообще в последние дни спать ему нормально не дает? Симпатичная, да, но он ведь женщин и шикарнее видел. Правда, не запомнил ни одну так детально, до запаха шампуня от волос. Выбросить ее к чертовой матери из головы и все. Теста ДНК бы только дождаться…

******

Ника встречала его зареванная, с ребенком на руках. «Гребаная мать Тереза на мою голову», — снова выругался мысленно Артем, но не выдержал: привлек Нику к себе и заключил в крепкие объятия. Она сначала уткнулась носом в плечо, чуть не разревевшись еще больше, а когда захныкал Ромка, взяла себя в руки, отстранилась и улыбнулась ребенку через силу, поспешно вытирая слезы.

— Она еще тут? — поинтересовался Вербицкий, с неохотой отступив на шаг.

Ника только кивнула в ответ и взглядом указала на гостиную. Артем нахмурился. Когда он ехал сюда, то был на сто процентов уверен, что эта самая Люба сбежит, едва запахнет жареным. Но нет, она осталась, а это значит, знала, что правда сейчас на ее стороне. Все происходящее с каждой секундой нравилось Вербицкому все меньше, но и он не лыком был шит.

За спиной деликатно покашляли и Артем, опомнившись, посторонился, пропуская наконец в квартиру Диму — их с братом хорошего приятеля-адвоката. Обычно он помогал Богдану, но теперь пришел черед и младшему Вербицкому воспользоваться полезными связями. Ника молча кивнула ему, и Артем решил, что представлять его заново необязательно. Видимо, запомнила его с того раза, когда он ее из полиции вызволял.

— Я даже не сомневался, что здесь снова у девочки-беды проблемы, — улыбнулся обаятельно Дима.

Ника неловко улыбнулась в ответ на его шутку, а Артем едва подавил поднявшуюся внутри бурю. Какого черта этот гребаный хороший приятель ей вообще так мило улыбается?!

— А Богдан? — словно невзначай спросила Вероника, — Я не смогла ему дозвониться.

Едва улегшаяся буря поднялась с новой силой, закипела ядовитой прожигающей кислотой в центре груди. Ника виновато опустила глаза, заметив его долгий пристальный взгляд и ходящие по скулам желваки, и это вывело из себя еще больше.

Неужели

он

уже

проиграл?

******

Когда я вижу уже знакомого мне адвоката, едва сдерживаю ликование. Артем приехал не один, притащил тяжелую артиллерию сразу! На автомате прижимаю Рому крепче к себе и целую его в висок. Не отдам это сокровище никому!

После короткого разговора задаю волнующий сейчас вопрос:

— А где Богдан? Я не смогла ему дозвониться.

Кажется, даже безобидное упоминание о брате выводит Артема из себя — он недобро сверкает глазами, прожигая во мне дыру. Не выдержав, отвожу глаза, но все же повторяю:

— Он не приедет?

— Нет, — отрубает резко Артем и обращается таким же тоном к Дмитрию, — Идем, хватит тут стоять.

Младший Вербицкий огибает меня по дуге, словно прокаженную, соблюдая максимально возможную дистанцию в прихожей. Ловлю непонимающий взгляд адвоката и неопределенно пожимаю плечами вместо ответа. Постороннему человеку не стоит знать, почему вдруг внезапно испортилось настроение Артема. Мне и самой не хочется об этом думать. По крайней мере, не сейчас.

Захожу следом за мужчинами в гостиную, стараясь производить как меньше шума. Артем уже сидит напротив Любы, Дмитрий же опускается рядом с ним и деловито просит ее показать бумаги на опекунство и паспорт. Вот только присутствие двоих мужчин и словно невзначай брошенные Артемом слова, что рядом с ним сидит адвокат, Любу нисколько не смущают.

— Право слово, ребятки, вы что, напугать меня вздумали? — фыркает она, насмешливо поднимая брови. — Я и так иду вам навстречу и не вызываю сюда ни полицию, ни органы опеки. Смиренно жду, когда вы мне моего же ребенка отдадите.

В ее голосе слышится явная издевка и поневоле екает сердце. Неужели она вообще не боится? Рома рвется играть на пол и я стараюсь укачать его, боясь спустить с рук. Пытаюсь одновременно прислушаться к разговору и не упустить ничего важного, но выходит не очень.

— Дайте документы, пожалуйста. Я только ознакомлюсь с ними и верну назад. Мне же нужно убедиться, что вы действительно опекун ребенку, — вежливо улыбаясь профессиональной акульей улыбкой, просит Дмитрий.

— А ведь я могла даже к журналистам обратиться и такую шумиху поднять, у-у-у, — продолжает издеваться Люба, прямо глядя в глаза Артема и начисто игнорируя Дмитрия. — Только представьте заголовки! Уважаемые в городе люди, банкиры, помогают укрывать воровку. Причем эта воровка не что-нибудь там украла — ребенка! У безутешной родной тети! Да вас размажут за такое в два счета.

Вербицкий меняется в лице и холодно цедит:

— Следи за языком. Здесь все в курсе, что ты бросила Ромку под дверью у Ники. Вот только зачем? Если так надоел ребенок, могла бы просто отдать его в приют и не оформлять над ним опеку.

— О чем это ты? Зачем мне это делать? — притворно удивляется Люба и пожимает плечами, — Ни о чем таком я не знаю: ребенка у меня украли.

— Прекрати ломать комедию!

— Артем, — с нажимом говорит Дмитрий, пихая украдкой Вербицкого в бок. Одаривает убийственным взглядом и шипит вполголоса, — Заткнись, будь добр.

— Послушай умного человека, Артем, — советует с широкой улыбкой Люба.

На лице Вербицкого снова ходят желваки, как совсем недавно в коридоре. Вот только сейчас явно заметно, что он еле сдерживается, чтобы не наброситься на женщину.

— Мы настроены на диалог, Любовь… простите, как вас по отчеству? — Дмитрий сама любезность.

— Неважно, — отмахивается женщина.

— Хм… что ж, Любовь, мы заинтересованы, как вы понимаете, чтобы ребенок остался здесь. По крайней мере, до того, как придут результаты ДНК. И мои клиенты готовы заплатить за вашу лояльность. Вы понимаете?

— Мне нужен мой ребенок.

Рома начинает плакать и мне приходится уйти в спальню, прихватив с собой пару игрушек, чтобы хоть немного отвлечь его. От беспокойства не могу найти себе места — меряю шагами комнату, кусаю костяшки пальцев в нетерпении, а сама стараюсь прислушаться к тому, что происходит в гостиной. Но разговора почти не слышно. С одной стороны, это даже хорошо, ведь если на повышенные тона не перешли, значит, все же есть шанс договориться…

Оставить дверь приоткрытой, чтобы подслушать, не удается, потому что уже подошло время дневного сна. Я быстро укачиваю Рому и укладываю в кроватку, радуясь, что сегодня обходится почти без капризов. И только выхожу из спальни, как почти на пороге сталкиваюсь с Артемом. Он окидывает меня хмурым взглядом с головы до ног и оттесняет назад, вынуждая отступать.

— Тут Рома спит, давай поговорим не здесь, — прошу шепотом, но Вербицкий уже входит в спальню.

— Это уже не важно.

— Что ты хочешь этим сказать? — спрашиваю с замирающим сердцем. Перевожу взгляд на Дмитрия, который заходит следом за Вербицким в комнату, но тот старательно отводит глаза. В душе все переворачивается от страшной догадки.

— Ника…

— Нет! Я не отдам ей ребенка! Слышишь?? Она выбросила его как вещь ненужную! Просто бросила у меня под дверью! А сейчас назад пришла забрать! Это что, игрушка, что можно ей так разбрасываться?!

— Ника, нам придется его сейчас отдать, — уговаривает меня Артем, беря меня за руку, — Но это ненадолго, слышишь? Дима подготовит все нужные документы на лишение опекунства, и мы пойдем в суд. Но пока придется немного потерпеть.

— Потерпеть?! — отмахиваюсь от его рук и отступаю на шаг, — Вы что, ее угроз испугались? Что она вам наговорила??

— Все серьезно, Ника, — подает голос Дмитрий, — Сейчас у нее действительно все козыри на руках. Один звонок и все может обернуться очень большими проблемами. Для Богдана с Артемом в первую очередь.



Я перевожу взгляд с него на Артема и не могу сдержать злого сарказма:

— То есть ты испугался, что тебя в какой-нибудь местной газетке напишут гадость?

— Ника, поверь мне, это единственный выход сейчас. И нам это грозит не только сплетнями за спиной — на них вообще наплевать. Потеря репутации, инвесторов, клиентов, в конце концов. Про скандал с похищением ребенка нескоро забудут.

— Я не крала его!

— Знаю! — повышает голос Артем, но тут же, сделав усилие, берет себя в руки и говорит уже тише, — Ника, я обещаю тебе, что мы отберем у нее Ромку. Но пока его придется отдать Любе — она законный опекун.

Я хватаюсь за вспыхнувшую в мозгу идею, как за последнюю соломинку, и торопливо тараторю:

— У меня свидетельство есть о рождении. Там данные с его матерью совпадают, фамилия, имя и отчество! Полностью!

— Вероника, — качает головой Дмитрий, — при всем уважении, но это уже на уголовную статью тянет… Если эта Любовь заявит, что ты украла ребенка… У нас нет доказательств, что это не так. Мы должны его отдать. Я сделаю все, чтобы вернуть его тебе. Но все нужно сделать законно, иначе ты вообще рискуешь его никогда не увидеть.

— Ей наверняка деньги нужны! — судорожно пытаюсь найти другой вариант, — У меня есть деньги! Мне хозяйка квартиры, которую я снимала, отдала. Я их не тратила почти, там много, почти пятьдесят тысяч!

Артем усмехается устало, массирует висок пальцами:

— Думаешь, я не предлагал ей куда больше денег? Она отказывается.

— Не может быть.

— Она отказалась, Ника, — подтверждает Дмитрий слова Вербицкого, — поверь, суммы звучали запредельные.

— Тогда что ей нужно? Чего она добивается?

— Я не знаю, — невесело усмехается Артем, — Может совесть проснулась?

— Не верю, — мотаю головой и с отчаяньем оглядываюсь на сладко сопящего в кроватке Рому, — Должен быть какой-то выход…

Дверь в спальню распахивается и на пороге комнаты появляется Люба.

— Ребята, мне надоело ждать. Либо отдавайте ребенка, либо я вызываю наряд полиции. Я серьезно.

Мне кажется, что мир вокруг встает на паузу. Словно в замедленной съемке Артем подходит к кроватке, достает из нее малыша и направляется к выходу. Я бросаюсь следом, изо всех сил стараюсь его догнать, но такое ощущение, словно я остаюсь на месте. Из комнаты выхожу в тот момент, когда Артем уже передает ребенка. Только сейчас ощущаю, что Дмитрий крепко держит меня за локоть.

— Пожалуйста… Люба, пожалуйста… — шепчу я.

Но женщина не слышит. Или делает вид, что не слышит. Забирает Ромку из рук Вербицкого и уходит, даже не взглянув в мою сторону, покидает квартиру.

Не знаю, как оказываюсь возле дивана в гостиной, напротив которого расстелен мягкий ковер с игрушками и обожаемым Ромой электромобилем. Опускаюсь на диван, падаю практически кулем, не в силах стоять на ногах. Смотрю перед собой невидящим взглядом, а в голове крутится только одна мысль.

— Ника… — тихо зовет меня Артем.

— Она вещи никакие не взяла… как Рома без смены вещей будет? И он поесть скоро должен, — бормочу я мысль, что не дает мне покоя.

Краем глаза отмечаю, что Вербицкий присаживается рядом. Чувствую мягкое прикосновение пальцев к своей руке: он осторожно поглаживает, а после крепко сжимает мою ладонь.

— Это временно. Слышишь? Ника, обещаю тебе…

— Уходи, Артем, — закрываю глаза и опускаю голову. Сил вырвать руку нет совсем.

— Ника…

— Артем, уходи, — повторяю тихо, — Пожалуйста.

Мужчина медлит недолго, но в конце концов поднимается с места.

— Звони, если что-то будет нужно, ладно?

Киваю в прострации: не потому, что поняла, а потому, что от меня просто ждут ответа. Даже не оборачиваюсь, только по хлопку входной двери понимаю, что Артем ушел. И только когда остаюсь одна, наконец даю волю рыданиям.

