Глава 34

Богдан

Стоило только выйти из кабинета брата, как телефон в кармане пиджака тут же завибрировал. Вербицкий ожидал увидеть номер Ники на дисплее, но вместо него высветился номер друга-адвоката Силантьева. Богдан уехал от него только пару часов назад и даже удивился сначала, что он позвонил так скоро, но трубку взял без промедления.

— Богдан, — без приветствия сразу же перешел к делу Дмитрий, — Я кое-что раскопал интересное. К нашему делу относится косвенно, но нам точно пригодится.

Вербицкий отошел к окну, чтобы избежать подслушивания вездесущей секретарши и ответил:

— Отлично. Выкладывай.

— Ну нет уж. Я и так всю ночь работал, даже не завтракал еще. Так что давай, подъезжай. Поговорим и заодно позавтракаем.

— Куда?

— В «Розу ветров», как обычно.

— Буду минут через двадцать.

Небольшое уютное кафе располагалось напротив офиса Силантьева, который он снимал для своего адвокатского бюро, так что они иногда обедали здесь, когда нужно было обсудить какие-то важные дела. Едва Богдан вошел в помещение, как тут же взглядом отыскал Дмитрия и сразу направился к столику, который он занимал. Быстро заказал себе кофе с десертом вместо завтрака, дождался, когда официантка уйдет, и кивнул:

— Ну что там? Выкладывай.

Дима откинулся на спинку удобного мягкого сиденья, бросив сожалеющий взгляд на остывающую глазунью с беконом, и вздохнул:

— Короче, смотри. С Любой все и правда чисто, но мы ведь мужа ее не проверяли.

— А она замужем разве?

— Официально — нет. Поэтому я изначально ее одну и проверял. И ничего на нее не было: родилась, училась, работала. Все, как у всех. Так что пришлось подключить кое-кого. Оказалось, что совсем недавно эта Любовь свидетелем проходила по делу об убийстве своей сестры Вероники.

Вербицкий от изумления чуть не поперхнулся горячим кофе и на всякий случай отставил чашку подальше.

— Убийстве? Ты это сейчас серьезно? Она же вроде от воспаления легких умерла!

— А ты что, расспрашивал ее об этом?

— Нет, но… насколько я знаю, она вроде бы так всем говорила. Соседи ее бывшие подтвердили, которые на похоронах присутствовали.

Дима усмехнулся.

— Ты бы стал каждому рассказывать, что твою сестру убили? Думаю, нет. Вот и она врала.

Богдан задумчиво хмыкнул и кивнул:

— Так, давай ближе к делу. Что там не так со смертью мамы Ромки?

— Да все не так. В общем, если выцепить все самое важное из материалов дела, у Любы с сестрой конфликт из-за квартиры был, что им мать оставила. Там еще дом фигурировал, но его оценили тысяч в сто от силы, и то вместе с землей: представляешь, наверное, какая это развалюха. А квартира трехкомнатная, хоть и не в городе, но все же. Так вот, я отвлекся. После смерти их матери Люба своего сожителя переселила в эту квартиру — а он запойный, да еще и бывший зэк. Ну и в какой-то момент видимо эти двое решили припугнуть Веронику. Одна, с ребенком на руках — деваться ей некуда, согласится на все. Ну и, видимо, перестарались с припугиванием.

— Ни черта себе… Подожди, как Любе вообще после такого Ромку под опеку отдали?

— Ну так она же как свидетель проходила, а не как пособник. Ее сожитель все на себя взял, сказал, что ничего она не знала, он все придумал сам, надоела, мол, Вероника, что не съезжает и не дает молодоженам жить спокойно. Да и наплел на суде, что не хотел ничего плохого, так, в пылу ссоры толкнул и «немножко силы не рассчитал», — процитировал Дима с усмешкой.

— Получается, что еще и этот урод за непреднамеренное сел?

— Ага. Его адвокат старался, конечно, но срок ему все равно пять лет впаяли. Он недавно вышел, так что по рецидиву только и уехал в тюрьму. Не было бы его — вообще отделался бы парой лет колонии.

— Ничего себе… — выдохнул Богдан, — Тогда какого хрена она ребенка подбросила Нике?

— Тут уже я не знаю, это надо у Любы спрашивать, — пожал плечами Силантьев.

Богдан с тяжелым вздохом покачал головой и достал бумажник.

— Не надо, — жестом остановил его Дима, давая понять, что все оплатит сам.

— Спасибо, друг, — кивнул Вербицкий, — Если бы не ты, не знаю, что бы я делал.

— Будешь должен, — усмехнулся в ответ весело Дмитрий, отсалютовав чашкой, но, заметив, что Богдан поднялся со своего места, переполошился, — Ты куда?

— Съезжу навещу эту дамочку, — с жесткой улыбкой ответил Вербицкий, — Поболтаем, чайку попьем.

— Только давай это, дров там не наломай. Может поехать лучше с тобой? — с готовностью отозвался мужчина.

— Не надо. Лучше документы на усыновление Ромки готовь, — мотнул головой Богдан.

Махнул другу на прощание, вышел из кафе и поспешил к припаркованной неподалеку машине. Дорога до уже знакомого райцентра займет несколько часов, а это значит, что нужно выдвигаться прямо сейчас, и тогда вечером он уже будет дома. И без Ромки он сюда не вернется — это Богдан знал абсолютно точно.

******

Допотопная кнопка звонка практически утонула в пластике, когда Богдан с силой вдавил ее. Люба должна быть дома, куда ей еще податься с ребенком на руках? Тем более, по словам Димы, в разговоре прошлым вечером она вела себя уверенно и даже нахально, а значит, точно не боялась ничего. Может считала, что правда на ее стороне, может, думала, что Вербицкий так просто все это оставит. Неизвестно. Но сейчас Богдан уходить отсюда не собирался, поэтому давил на звонок снова и снова, пока за дверью не послышался отчетливый звук шагов. Потом загрохотали замки и Люба выглянула сквозь небольшой проем.

— Чего надо? — грубо поинтересовалась она, оставляя дверь на цепочке.

— Поговорить хочу, — просто пожал плечами Богдан, засовывая руки в карманы брюк. Пусть видит сразу, что бросаться на нее и применять силу он не собирается.

— Не о чем нам разговаривать, — оборвала женщина хриплым голосом, — Если деньги предлагать пришел или пугать — лучше катись сразу, пока ментов не вызвала.

— Да нет, я как раз действительно приехал просто поговорить. Надеялся, что ты меня с дороги на чай пригласишь, но можем и так, через дверь поболтать. Пусть твои соседи послушают заодно про твоего сожителя-уголовника, который твоей сестре на тот свет отправиться помог, — расслабленно сказал Богдан, не спуская с настороженной женщины цепкого взгляда, а после уточнил, — Так нормально говорю или ты не расслышала и надо громче?

— Ладно, — прошипела Люба с неохотой. Захлопнула дверь, сняла цепочку и снова распахнула ее перед Вербицким, — Входи.

Дважды приглашать его не пришлось. Вербицкий вошел в узенький коридор, мельком осмотрел квартиру с допотопным, кажется, еще советским, ремонтом, и спросил сразу:

— Ромка где?

— Тебе какая разница? — фыркнула Люба, складывая руки на груди, — Говори, зачем пришел, или проваливай отсюда.

— Где он? — повторил Богдан уже с нажимом.

Лисовецкая сдалась, махнула неопределенно в сторону:

— В соседней комнате он, играет. Говори, что надо.

— Забрать Ромку, — коротко ответил Вербицкий, на что Люба лишь с издевательской улыбкой покивала.

— Кто тебе его отдаст вообще?

— Можешь не строить из себя невинную овечку. Ты ведь уже поняла: я в курсе, что Вероника умерла совсем не из-за воспаления легких, как ты всем говорила. Не знаю, специально ли твой сожитель убил ее в пьяном угаре или это правда вышло случайно. Зато знаю, что ты ему адвоката оплачивала и до сих пор наверняка жалобы строчишь, чтобы срок ненаглядному скостить. Так же?

— Это не твое дело! — тут же выпалила Люба, сверля непрошенного гостя взглядом исподлобья.

— И это после того, как он сестру твою убил?

Женщина закатила глаза.

— Ой, давай вот только ты не будешь мне мораль читать! Доживи сначала до моих лет, а потом умничай.

— И не собирался ничего читать, — парировал Богдан, прислоняясь плечом к стене, — Я вот только одним вопросом задаюсь. Как тебе после всего этого органы опеки ребенка оставили? Неужели им настолько наплевать? Или просто не хотелось возиться с Ромкой? Спихнули тебе для улучшения статистики, сказали что-нибудь вроде «пусть лучше ребенок растет в семье». И плевать, что он здесь никому не нужен. Так?

— Тебе-то какая разница? — недружелюбно отозвалась Люба.

— Да вот, усыновить его хочу. Просто думаю, какой подход к органам опеки найти — пойдут они на мировую или придется повоевать с ними и проблем устроить?

Лисовецкая всплеснула руками:

— Все-то ты решил! Ты с чего вообще взял, что я ребенка тебе отдам?!

— Ну ты же подкинула его Нике. Очевидно, что Ромка тебе был не нужен тогда и сейчас точно мало что поменялось. Иначе ты бы не бросила его одного в комнате без присмотра.

— Неправда это! — выпалила Люба, — И он под присмотром!

— Возможно. Ты ведь на него деньги какие-то получаешь от государства, верно? — задумчиво произнес Богдан, — С чего тебе вдруг от них отказываться? Ведь узнай органы опеки о том, что ты Ромку под дверью чужой бросила, опекунства тебя бы точно лишили. У тебя с самого начала был план, верно? Не зря же ты такую слезную записку составила и нас с братом приплела.

— Послушай… — разозлилась она.

— Нет, это ты послушай, Люба, — перебил ее Богдан, сохраняя ледяное спокойствие, — Прямо сейчас я тебе предлагаю мировую. Я сделаю так, что твоему мужику скостят срок. Не полностью, конечно, но хотя бы часть. Поверь мне, большего ты не добьешься. Хотя лично я бы сгноил его в тюрьме до конца дней. Ну а взамен ты откажешься от этого ребенка и вернешь его Нике. И исчезнешь из жизни Ромки. Насовсем.

— С чего бы мне на это соглашаться?

— Потому что если ты откажешься, я устрою твоему драгоценному муженьку в камере такую счастливую жизнь, что он точно никогда оттуда не выйдет. А заодно и тебе. Ты не устроишься никуда на работу, потеряешь квартиру, и закончишь свою жизнь где-нибудь возле сточной канавы. Ты поняла меня? Я все равно заберу Ромку. Либо так, либо ты соглашаешься с первым вариантом.

Женщина воззрилась на Богдана, жадно глотая воздух от возмущения. Кажется, только через минуту она смогла хрипло выдавить:

— Ты охренел?! Я сейчас полицию вызову! Тебя за угрозы посадят!

— Люба… — покачал головой Вербицкий с полуулыбкой, — ты же знаешь, кто я. И ребенок этот тебе не нужен. Тебе только своего мужика спасти важно — ну так спасай. Пока я не передумал.

Лисовецкая хлопнула глазами, а потом неожиданно сникла и опустила глаза.

— Я… я не могу… Я уже деньги потратила…

— Какие деньги?

— Что мне блондинка дала. Она сказала ребенка забрать назад. Этих денег у меня уже нет!

— Вот как, — хмыкнул Вербицкий, моментально понимая, о какой здесь блондинке могла идти речь, — Считай, что ты ничего никому не должна. Ну так что?

Она задумчиво пожевала нижнюю губу, видимо, пытаясь быстро прикинуть в голове все варианты, и, глядя на мужчину полными надежды глазами, кивнула:

— Ладно. Я согласна. Только, пожалуйста, вытащите Лешу совсем! Он не виноват! Просто так вышло, случайно ее толкнул! Никто же не знал, что так получится!

— Сделаю все, что смогу, — не моргнув глазом, солгал Богдан. Знал, что если и попытается помочь этому Леше, то уменьшит ему срок максимум на год. Но помогать выпустить из тюрьмы человека, который разом погубил чью-то жизнь из-за старой квартиры он даже не собирался.

— Спасибо! — выдохнула Люба.

Вербицкий кивнул вместо ответа и задал вопрос, который не давал покоя все это время:

— Скажи, в чем был твой план? На что ты рассчитывала, когда ребенка Нике подкидывала?

— Это Леша придумал, — обнимая себя за плечи, призналась женщина, — Я бы потом заявление подала на то, что она ребенка украла. Но только если бы Ника не согласилась деньги мне выплатить за то, чтобы я этого не делала. Нам очень на адвоката нужны, — пояснила она, честно глядя в глаза.

— И поэтому письмо написала, где сказала, что я или мой брат его отцы? — скептично уточнил Вербицкий.

— Нет, это был второй план. Если бы Ника в органы опеки пошла, я бы просто заявление написала. Но она к вам побежала. Мы собирались потом, ну…

— С нас деньги тянуть? — подсказал Богдан, — И что остановило?

— Блондинка эта пришла. Она обещала еще больше давать, причем каждый месяц, как на содержание Ромке. Но только с условием, что я его заберу. Леша сказал, что этот вариант вообще без рисков.

Вербицкий хмыкнул. Его бывшая неплохо поработала. Вот кого стоило на поиски Любы нанять вместо своих людей.

— Почему именно ей? — устало потерев глаза, поинтересовался Богдан.

— Что?

— Почему именно Нике ребенка принесла? Она не сказать, чтобы особо богата, а ты сказала, что деньги собиралась с нее вымогать.

— Я… мне не хотелось Ромку совсем уж чужому человеку отдавать, — тихо призналась Люба, — я же не изверг какой-то, мне его самой жалко очень, без мамки остался.

— То есть? — брови Вербицкого против воли поползли вверх.

— Моя мать, она… у нее роман был с мужчиной одним, командировочным. Вероника от него родилась, и фамилию на отцовскую недавно сменила — ей мать перед смертью почти рассказала все. Вероника искала его вроде, даже адрес нашла. Но он умер давно, а к родственникам она решила не ходить. Вот я и отнесла. Вроде как не чужому человеку же…

После бессонной ночи и огромного количества информации голова едва ли не кипела. Но все равно Богдан точно помнил, что на вопрос про отцовство Люба не ответила.

— Ты написала в записке, что я или брат отец этому ребенку. Это правда или ты выдумала?

— Я не знаю.

— Что значит ты не знаешь?

— Вероника говорила, что встретила мужика на мероприятии каком-то, — с неохотой пояснила Люба, — Она до беременности училась же в городе, подрабатывала там где-то в газете. Фамилию я запомнила, а кто это был, она не говорила. Может вообще отец ваш? — ухмыльнулась она своей остроумной шутке.

— На твоем месте я бы попридержал язык, — ледяным тоном отрезал Вербицкий и оторвался от стены, — Собирай ребенка.

— Я одену его и минут через десять спущусь.

— Выйдем вместе, — возразил Богдан.

Люба не стала спорить. Кивнула, направляясь в комнату:

— Ладно, я сейчас.

Вербицкий и сам не понял, почему разволновался, когда увидел Ромку. Заплаканный и сонный, он готов был разреветься снова, когда Люба его вынесла в коридор, но стоило увидеть Богдана, как малыш заулыбался радостно и потянул к нему ручки. Вербицкий еще отчета себе не отдал в том, что сделал, но спустя секунду обнаружил, что Рома уже у него на руках, и на сердце стало спокойнее.

Он осмотрел его внимательно и, сурово сдвинув брови, обратился к Любе:

— У него насморк. Уже! Ты как умудрилась ребенка за один день до него довести?!

— Просквозило, — развела руками она, — Может это… сам отвезешь Ромку? Просто заберешь его и все? Мне возвращаться потом не на чем.

— Нет. Поедешь со мной, — отрезал Богдан, открывая входную дверь, — И учти, Люба, если ты появишься снова или выкинешь что-нибудь…

— Не появлюсь. Только помоги Леше.

— Еще как помогу, — хмыкнул Богдан, выходя на лестничную клетку.

Вытер нос Ромке носовым платком, так кстати оказавшемся в кармане пиджака, и на автомате подумал: «Ника меня убьет». Хотя точно знал, что она будет рада этому хоть трижды сопливому чуду, лишь бы он всегда был рядом с ней.

Уже через пять минут Вербицкий выруливает на дорогу и смотрит в зеркало заднего вида на Любу.

— Расскажешь Нике все, кроме того, что мать Ромки ее возможная сестра.

— Почему?

— Не хватало еще имя ее отца в грязи вываливать зря. Скоро тест ДНК придет, вот тогда все и будет ясно. А пока доказательств нет, так что про это даже не заикайся. Принесла ей под дверь ребенка потому что так вышло — и все. Поняла?

— Как хочешь, — пожала плечами Люба. Для нее не было разницы, что и кому говорить. Главное — вытащить Лешу из тюрьмы.

