Глава 11

Михаил помнил, как украл у Елизаветы второй танец. А потом увлек ее в коридор, чтобы поговорить уже с ней один на один.

– Я знаю, старый я для Вас, Елизавета Федоровна. И страшный. Но не глупый, спешу заверить. Потому что не пугаете Вы меня своими выходками. Не хочу ломать вас в браке, ежели согласитесь выйти за меня. Хочу баловать, приручать Вас…

– Как кобылку норовистую? – горделиво фыркнула Елизавета и задрала нос, но глаза ее с любопытством смотрели на Михаила.

– А чем Вам это животное не угодило? – усмехнулся тогда Михаил. – Породистые у меня кобылы все. Как на подбор.

– И я встану в ряд с ними, что ли? Что я Вам, животное? – изогнула бровь Елизавета, не желая сдаваться без боя.

Михаил в ответ прижал ее к стене своим горячим телом и выдохнул опасно:

– А Вы мне дороже любой кобылки обойдетесь, Елизавета Федоровна. За Вас брат Ваш хорошую цену запросил. Между нами говоря. Не принято говорить о таком с хрупкими девицами, но Вы, как я посмотрю, считай, мужского склада ума. Вот подумайте… что Вас ждет, если Вы замуж в этот сезон не выскочите? Ваш брат сказал, что у Вашей семьи не будет больше денег на следующий год повезти Вас в свет. Что Вам придется уехать из столицы в какую-то деревню. Ведь уже второй год у Вас проблемы с деньгами… которые я смогу поправить. Если Вы станете моей женой. Ну, что Вы выбираете? Относительную… свободу в качестве моей обожаемой лелеянной жены? Или попреки от родных, что Вы, переборчивая, отказали всем женихам до единого. И должны теперь снизить свои запросы, не жить роскошно, считать каждую копейку… Согласитесь, не у каждой кобылки породистой такая родословная как у Вас, не так ли, Елизавета Федоровна?

Не выдержал Михаил тогда. Жестко отчитал девушку. А Елизавета вспыхнула от гнева. И замахнулась пощечиной. Да так ловко и быстро, что Михаил и увернуться не успел. А потом первая развернулась, гневно стуча каблучками. И направилась прочь из коридора в зал. Целый вечер на Михаила даже не смотрела. Танцевала с другими. Болтала с девушками. Елизавета всегда была душой компании. Но в тот день ее смех звучал неискренне. А глаза настороженно искали Михаила в зале.

Михаил не ушел. Он вел свою игру. Тоже не обращал внимания на Елизавету. Кружил в танце других девушек. Осыпал их комплиментами. Но поглядывал в сторону Елизаветы. Они будто играли в игру… кто кого? У каждого была стальная сила воли. И ослиное упрямство.

Елизавета сдалась первая. Шепнула брату, что устала, под самый конец вечера. И уехала домой, даже не оглянувшись на Михаила. Но он ощутил ее исчезновение… В зале так призрачно витал аромат ее духов. Она обронила тонкий шарфик, прозрачный, газовый, черного цвета. Михаил подобрал его задумчиво и намотал на ладонь. Поднес к лицу, снова вдыхая аромат духов. И закрыл на мгновение глаза.

Михаил не был уверен, что правильно разыграл свою партию. Может быть, стоило действовать иначе? Как обычно… подольститься к брату. Посулить ему денег. И осыпать комплиментами и подарками Елизавету. Да вот только чувствовал Михаил: не было бы у него шансов тогда с ней. Слишком умна и проницательна была эта девушка. Мигом почувствовала бы фальшь. А так… пускай жестко, грубо, но честно. Или пан, или пропал.

Михаил не ошибся. На следующий день, когда он отправил записку в дом к Елизавете, что нашел ее шарфик, она не стала отпираться. И позвала его в гости, на чай. А уже на следующий день Михаил направлялся к ее старшему брату, окрыленный. Чтобы обсудить детали будущей свадьбы. Окрыленный после того прошлого разговора с Елизаветой за чаем. Где она сказала ему: «Да…»

Михаил пришел в себя будто. И зажмурился на мгновение. Слишком много воспоминаний. Иногда он думал, что совершил ошибку, когда взял Елизавету в жены. Не любила она его. Но и противен он ей не был. Скорее… интересен. Как букашка, ползущая по подоконнику зимой. А сам Михаил? Покачал головой. Тоже не влюбился он по уши в молодую невесту. Хотя, наверное, его чувства, его страсть и одержимость к Елизавете были больше, чем простой брак по расчету. Как он сам его называл. Но не хотел, чтобы она им пользовалась. Хитрила, врала, выгоду свою искала. Как делали некоторые молодые жены у друзей Михаила. Помнил он, как сам смеялся над такими. Что прощают они все своим супругам. Подкаблучниками называл. А не стал ли сам таковым?

Михаил рвано вздохнул. Некоторые воспоминания кололи его, будто сено в телеге. Незаметно, но неприятно.

Вспомнилось Михаилу, как начали готовиться к свадьбе. Михаил настоял на скорой свадьбе – чего тянуть? Елизавета барышня с характером была. Если год ждать, она и передумать могла. А этого Михаил категорически не желал.

Да и брат старший Елизаветы обрадовался, когда узнал, что быстро свадьбу сыграть Михаил хочет. И добро свое дал. Михаил понял, что в семье Елизавету не очень любили. Скорее всего, из-за вздорного капризного характера. Да, баловали ее. Но хотели избавиться от нее поскорее. Это Михаил сразу заметил. Если честно, жаль стало Елизавету. Ему показалось, что она девчонка неплохая, хоть и с ветром в голове. Поэтому подумал он, что скорая свадьба – это хорошо. Она поможет ему поскорее забрать Елизавету.

Но вскоре Михаил едва ли не поменял своего мнения. Как сейчас он помнил, как они сидели в саду. Наедине. Елизавета ела вишни. Михаил любовался ее упрямым девичьим профилем, выпачканным вишневым соком подбородком и яркими губами. Она доела вишни, вытерла подбородок белым платочком и поболтала ногами, сидя в отдалении от Михаила.

– А что, если я… не невинна? – вдруг лукаво проговорила Елизавета.

Михаил оцепенел. Только сжал пальцы на белоснежной чашке с чаем так, что фарфор едва не брызнул из-под ладони.

– Что? – проговорил он негромко, но угрожающе.

– А что тогда? Бросил бы меня, Михаил? – голос Елизаветы по-прежнему звучал игриво, почти кокетливо.

Однако что-то подсказало Михаилу: она говорит правду. Но и… испытывает его немного. Будто проверяет на самом-то деле. Может ли доверять ему? Или он отвернется от нее? Так же, как отвернулась ее семья, когда удачно сплавила замуж.

– Наверное, это не та новость, которую стоило бы рассказывать за месяц до нашей свадьбы. Не так ли, Лиза? – Михаил сдержался и поставил со стуком чашку на кованый столик в беседке, в которой они сидели.

Елизавета надулась или сделала вид, что надулась, и ничего не ответила. Он тоже молчал. Это молчание повисло между ними грозовой тучей и становилось гнетущим.

– Нет, не брошу, – так же сухо и сдержанно, через время, проговорил Михаил.

Он наблюдал за реакцией Елизаветы. Она медленно выдохнула и улыбнулась. Что ж, значит, волновалась тоже. Хотя и сдерживала себя. Значит… не так уж он безразличен ей? Как она намеревалась показать?

– Хотя я, конечно, рассчитывал на то, что ты невинна, – не стал кривить душой Михаил и врать.

Елизавета вдруг встрепенулась. На щеках загорелись алые пятна от нервов.

– Все вы, мужчины, такие! – выпалила она зло. – Вам от нас одно нужно. Невинность. Выполнение правил. Будь хорошей девочкой, Лиза. Будь хорошей женой. А если я не хочу? Если я хочу, чтобы меня и с недостатками любили?

– Это не совсем недостаток, Лиза. Ты нарочно путаешь меня и перевираешь? – так же спокойно проговорил Михаил. – У меня ощущение, что ты нарочно водила меня за нос весь месяц. Чтобы я не отказался от тебя сразу.

По глазам Елизаветы было видно, что Михаил прав. Но она была слишком горда, чтобы признать это вслух.

– Но для меня главное – это не факт твоей невинности, – Михаил вдруг встал и плавно перетек к Елизавете, так что она не заметила, и перехватил ее за подбородок, силой задирая его, заставляя взглянуть себе в глаза, холодные, чистые, строгие. – Ответь мне на один вопрос. Честно. И я прощу тебя за намеренную ложь и не брошу. Ты… любишь его и сейчас?

Для Михаила это был самый главный вопрос. Если бы Елизавета сказала: «Да», он не погнушался бы нарушить свое слово и бросить ее. Потому что быть вторым номером, мужем-рогоносцем, Михаил не собирался. А бить или запугивать женщин – это претило его сущности. Так что он понимал, что терпеть подобное отношение и мириться с любовником не станет. Но… Елизавета не соврала. Она задергалась, пытаясь вырваться. И выпалила со слезами на глазах:

– Нет! Черт тебя подери. Нет! Нет никакого любовника. Да, я лишилась дурацкой невинности. В деревне, когда отец наезжал в гости к другу и меня с собой брал. Не так давно. До нашего с тобой знакомства. Там все и случилось. Со слугой! Понравились мы друг другу. Неделю я тайком к нему бегала, когда все спать ложились. Он цветы мне дарил полевые, комплименты делал смешные. А мне хотелось почувствовать, что я хоть что-то решаю в своей жизни! В кого влюбляться, с кем на свидания ходить! А отдалась я ему еще и потому, что… боялась! Все вышедшие замуж женщины рассказывали, что муж не жалеет жену в ее первую ночь! А я… боялась. Этот же слуга был нежным. Да и я приказала ему полушуткой, полувсерьез быть бережным. Иначе его потом накажут или убьют! Он старался… и был ласковым. Но мне не понравилось! А потом мы с отцом уехали, и как-то все отболело, забылось. Вся эта влюбленность моя, у которой-то и шансов толком не было. Но разве сердцу на тот момент можно было приказать? Разве душе объяснишь, что кто-то тебе не ровня?

Елизавета отвернулась от Михаила, так словно ей стало очень стыдно. И его вдруг затопила нечаянная нежность к этой девушке. Он перехватил ее лицо и принялся покрывать легкими поцелуями ее щеки, шепча растроганно:

– Не бойся больше. Обещаю, тебе будет хорошо. И за тайну свою не переживай. Не выдам я тебя.

Михаил сдержал свое обещание. И в первую брачную ночь, и во все последующие. Елизавета осталась довольна.

От воспоминаний Михаила отвлек слуга, который подошел к нему.

– Тут ломится парень один… говорит, что к Вам. По срочному делу.

Михаил приподнял бровь. Это и впрямь было неслыханное нахальство.

– Что же, позовите, – сухо проговорил он, вспомнив, что его мать лежит больна.

Может быть, что-то случилось? И за ним послали из дома слугу?

Но к величайшему удивлению Михаила, на пороге комнаты возник запыхавшийся Данила. Личный слуга Елизаветы. Михаил его недолюбливал. Слишком молод, красив и дерзок был этот парень. Но Елизавета уперлась, когда Михаил предложил оставить его в родительском доме. Были двое… Руфь и Данила, которых она потребовала взять с собой. И оба были себе на уме.

– Что произошло, Данил? Тебя Елизавета Федоровна послала? – спросил Михаил.

Было видно, что парень запыхался так, словно долго бежал.

– Нет, я… я сам пришел, – едва отдышавшись, проговорил Данила. – От самого дома нашего пешком к Вам шел. Быстро-быстро. Хотел предупредить Вас… что не послушалась Вас Елизавета Федоровна. Приехала она к Велене за Тимошкой. Забрать его в хозяйский дом хочет.

Было видно, что Данила хотел еще что-то сказать, но не стал злить хозяина еще больше. Михаил нахмурился. И незаметно сжал кулаки под скатертью.

– Это ты хорошее дело придумал, что пришел меня предупредить, – медленно проговорил он, сверля взглядом Данилу. – Но… скажи, зачем? Ты же прислуживаешь Елизавете Федоровне, не мне. Почему же не защищаешь хозяйку?

– Я… по справедливости поступил, – Данила опустил взгляд. – Негоже ребенка с матерью разлучать. Тимошка страдать будет. А Велена хорошая мать для него. Она любит его и заботится о нем.

– Согласен, – кивнул Михаил.

Он вдруг встал и буквально одним движением перетек к Даниле. И перехватил его за подбородок, буквально впечатал его в стену. Глаза Михаила сверкнули ревнивым блеском, когда он негромко произнес:

– Но кажется мне, что у тебя свой интерес, Данила. К Велене. Я прав?