Глава 15. Шабаш

Хорошо всё-таки, что мы отошли от дома подальше. Не подумайте дурного: туфелек всё ещё жаль. Угробить третью пару за месяц — уже перебор. Поэтому полдороги я преодолела босиком. Благо, погода позволяла: всю прошлую неделю чистое небо лишь изредка, на рассвете да на закате, баловало видом на светила, а в течение дня лениво укутывалось в сырые тучи и покапывало на головы жителям Ниволи. И сегодня природа осталась себе верна: хорошенько полив городок днём, к вечеру словно забыла про сезон дождей. Солнце разогнало облака в стороны, усадило рядом супругу-луну, и принялось наблюдать, как рыжая ведьма ковыляет по убегающей в лес дорожке, перепрыгивает потеплевшие лужи и испуганно визжит, когда демон, хохоча, хватает её на руки и играючи перескакивает особенно вязкую грязь, лишь слегка балансируя крыльями.

— Пусти! Уронишь же!

— Обижаешь, кири. Ни тебя, ни пирожки твоей матушки, — он позорно поскользнулся, едва не упустив узелок с нашим ужином.

В городе я ни по чём не рискнула бы разуться. Битое стекло, черепки, липкая жижа неизвестного (слава жрице!) происхождения, в которую и всматриваться-то противно. Тут же совсем другой мир. Он радостно принял в объятья, стоило только выйти из ворот после трудового дня.

Деловитая курица, косясь на нас то одним, то вторым глазом, подошла бочком и удивлённо кудахтнула. Вероятно, она взяла на себя миссию дремлющего неподалёку стражника. Упитанный мужичок решил, что открыть ворота утром и закрыть вечером — уже непосильная тяжесть, поэтому всё оставшееся рабочее время восстанавливал силы, то есть, бессовестно дрых.

— На вертел бы её, — мечтательно улыбнулся демон и наклонился схватить охранницу за пернатый хвост.

Я заступила дорогу:

— Куда?!

— …х-тах-тах! — возмущённо повторил за мной несостоявшийся шашлык.

— Ну и не очень-то и хотелось, — надулся демон и тут же выбрал новую жертву: схватил за подол уже меня. — Всё, рыжуля, дозащищалась сирых и убогих? Теперь ты попалась кровожадному демону! Нет тебе пощады!

— Нет, — покорно согласилась я. — Ни пощады, ни курицы, ни ужина.

— Кур-кур-кур-кур-кур! — проинформировала нас птица, тяжело переваливая упитанную гуску при ходьбе. Её совершенно не волновала судьба спасительницы.

Ну а моя судьба, как оказалось, была предрешена. Рок потребовал не просто небольшенькой прогулки по сельской местности. Нет, коварный демон заставил меня бродить меж полей, мерять ногами исполосованную тележными колёсами дорогу и по итогу свернуть в лес.

Вот тут-то я и смирилась, сбросила туфли и зашлёпала босыми ступнями прямо по земле. Удивительно приятной на ощупь, между прочим, земле!

Напитанные частыми грозами травы целыми пучками выпрыгивали из кочек, пушистая, молодая поросль щекотала пятки и бессовестно манила завалиться на ближайшую полянку. Останавливали лишь поблескивающие на листьях капли: позагорать я, может, и не против, а вот для купания пока явно рановато.

— Вот любишь ты в какую-нибудь глухомань залезть, — буркнула я, втайне любуясь перешёптывающимися деревьями.

— Люблю, — согласился демон. — А всё для чего? А всё для того, чтобы невинная дева не смогла слишком далеко убежать, когда я начну её домогаться.

Он, рисуясь, описал полукруг, щёлкнул зубами и сделал обманное движение: вот сейчас схватит! Но я успела первой. Пригнулась, увернулась и запрыгнула верхом, вцепившись ногами и руками.

— Это кто кого ещё заманил! Вперёд, фамильяр! Неси меня по лесной чаще! — заулюлюкала я.

Ошалевшее от такой наглости исчадье Подземья попыталось материализовать крылья, чтобы скинуть воительницу, но та вцепилась клещом и скидываться не желала.

— Неси-неси, — подбодрила я. — Ты меня на эту прогулку вытащил, так что тебе меня и доставлять до места.

Кожаная куртка скользила. Приходилось постоянно слегка подпрыгивать, чтобы окончательно не съехать вниз. Один резкий разворот — и глотать мне содержимое во-о-о-он той канавки. Но демон, вопреки ожиданиями, завёл руки за спину, придержал наездницу под ягодицы и заявил:

— Ну тогда потом не жалуйся.

Нет, я знала, что тёмные куда выносливее людей. Читала в папиной книжке, как и о многом другом, о чём не полагается знать юным девушкам (как чертить руны! А вы о чём подумали?). Но эта пробежка превзошла все ожидания. У демона будто выросла дополнительная пара крыльев. Он перескакивал через валежник, ловко отталкивался от одного ствола дерева, чтобы допрыгнуть до другого, мчался через высокие, по пояс, заросли так быстро, что сорвавшиеся с веток капли не успевали осесть.

Вскоре пришлось ухватить фамильяра за витые рога, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию.

— А-а-а-а! Всё! Сдаюсь-сдаюсь! Стой! Я сейчас у-у-у-упаду!

Он замер на месте, словно и не участвовал в бешеной гонке. Тяжело перевёл дух, старательно пряча одышку, и констатировал:

— Лошадь понесла, — а потом рухнул прямо в мокрую траву вместе со мной, раскинул руки, прижимая к земле, и добавил: — Лошадь сдохла.

— Ай! Тут же мокро! Выпусти! Фу, противно!

— Я противен тебе, кири?

Он развернулся, продолжая придерживать меня, поймал за запястья и наклонился к самому лицу. Вроде и шутил, а всё равно в фиолетовых, как листья дерева мёртвых, глазах мелькнуло что-то ещё. Испуг?

Я оплела его бёдра ногами, попутно отметив, что шутку стоит закончить побыстрее, пока она не зашла слишком далеко; приподняла голову, чтобы коснуться щекой его рта, и прошептала:

— Попался…

Ведьма я или как? Левитация — штука сложная и доступная только самым опытным и сильным ворожеям. Но один мощный рывок и мне под силу. На мгновение мы поднялись в воздух, перевернулись и… сверху оказалась уже я.

— Попался, — признал демон. — Браво.

Я приложила руку к груди и склонила голову, принимая похвалу. Со вздохом заметила:

— Одно плохо.

— Что же?

— Я, конечно, очень талантлива, сильна…

— Привлекательна, — вставил демон.

— Ага, и это тоже. Обаятельна, находчива… Ну что ты молчишь? Добавил бы ещё пару комплиментов!

— Красноречива и скромна? — предположил Рок.

— Да, именно. Но, в общем… Мне пока не вся магия даётся. Это я к тому, что высушить одежду не получится.

Он коварно ухмыльнулся. Плохая, плохая ухмылка! Не предвещавшая совершенно ничего хорошего.

— Не беспокойся, кири. У меня есть одна идейка на этот счёт. Но тебе придётся немного пошалить.

Ой, не нравится мне этот многозначительный взгляд…

— Это ведь не закончится плохо? — обеспокоилась я.

— Очень надеюсь, что закончится, — хмыкнул демон, без труда освобождаясь от захвата и поднимая меня в земли.

Мы отошли совсем чуть-чуть. Спрятались меж деревьев, как дикие звери, не желающие встретиться со случайным путником. Рок наломал сырых веток и небрежно сложил в подобие кострища. Подмигнул:

— Шабаш, кири.

А у меня аж дыхание перехватило:

— Это неудачная шутка?

Демон заботливо поправил некрасиво лежащую веточку и уложил ещё более криво:

— Почему же неудачная?

О да, двух мнений быть не может: он пытается подбить меня на очередное безрассудство. Я достаточно насмотрелась неприличных картинок… То есть, начиталась осуждающих текстов. И прекрасно знала, что шабаши — удел ведьм развратных и бесстыдных. Правда, описания сопутствующих оргий пестрели столь яркими подробностями, что невольно закрадывались сомнения в благочестии наблюдателя, записывающего детали. Или попросту поддавшегося больной фантазии и выдумавшего их.

— Потому что это всё сказки. Легенды, вымысел. Ну не могут взрослые серьёзные женщины заниматься…

— Чем же? — он откровенно издевался: уселся у дерева, оперся на него спиной и разглядывал меня снизу-вверх. Ну как негодовать в таком положении?! — К тому же, где ты набралась подобной ерунды? Ведьмы — взрослые и серьёзные женщины? Я тебя умоляю! Ведьмы — самые сумасшедшие, безбашенные и профессионально совершающие глупости существа! Тебе ли не знать?

— Это оскорбительно, — я попыталась топнуть ногой, но та увязла в густой траве, обнимающей щиколотки так мягко, словно ходить по этому лесу в туфлях — кощунство. Хорошо, что я сняла их ещё раньше.

— Сказала женщина, заключившая сделку с демоном, не дочитав договор, — поддакнул Рок.

— Просто я эмоциональная…

— Просто ты ведьма по натуре, — поддакнул он.

— Но это же… Это…

— Что?

Я не нашлась. И правда, что здесь такого? Лес — прекрасен. Сквозь пушистые ветки прощально помахивали лучи заходящего солнца, луна висела чуть ниже, уже почти незаметная за деревьями; ветер шуршал в листьях, успокаивая, навевая дремоту; подготовленное кострище почти подрагивало от нетерпения: одна искра — и взовьётся пламя до небес, согреет в зябкой вечерней прохладе, прикоснётся горячими языками к обнажённой коже…

Я редко где чувствовала себя в безопасности. Слишком часто приходилось отстаивать право ходить по улицам, говорить с соседями, дышать одним воздухом с другими, правильными девушками. С девушками, которым повезло чуть больше, чем мне.

А этот воздух — он был для меня. Весь: с терпким ароматом листвы, с едва уловимым, неслышным звоном силы в корнях деревьев, с упругим вздохом земли, принимающей мои шаги.

— Это же глупость, — я безнадёжно опустилась на землю рядом с демоном, положила голову ему на плечо в попытке спрятать лицо: заинтересованное.

— А что плохого в глупостях?

Их последствия. И одно из них сидит сейчас рядом и недоумевает, почему это я не хочу скидывать платье и, улюлюкая, скакать в свете костра. Хотя одежда, надо признать, всё-таки напрочь промокла, и скинуть её было бы вполне разумным решением. Ведь правда?

— Зачем это тебе нужно? — продолжала я упрямиться. — Неужели повидал мало женских ягодиц на своём веку?

Демон скосил взгляд, но, как только я, недовольная затянувшейся паузой, дёрнулась, сразу же отвернулся:

— Ну, на такие ягодицы я бы полюбовался, — честно сообщил он.

— Я должна это сделать по договору? Как в книге? Явится Первый Тёмный, и мне придётся поцеловать его в…

— Куда-а-а-а?! — услышав, куда именно, демон не сразу проморгался, но всё же выдавил: — Это кто ж вас стращает такими ужасами? Туда я бы не стал целовать ни Первого Тёмного, ни саму Лунную жрицу. Хотя, предложи она, я бы, может, ещё и подумал… Расслабься, кири. Не нужно тебе никого целовать. Разве что меня от избытка чувств. И никто не явится, по крайней мере, на этот шабаш. И в договоре нет ни слова про пляски у костра. Но, поверь специалисту, тебе это нужно.

— Зачем? — я сложила руки на груди: живой не дамся! Хоть бодай, а голой плясать не стану! Это, по меньшей мере, смешно!

— Потому что тебе пора расслабиться и насладиться магией. Ты заслужила немного отдыха. Повеселимся, только и всего.

Вряд ли моё лицо отражало хоть толику доверия. Демон поднял руки вверх:

— Обещаю, что не стану приставать! — и добавил, глядя в сторону. — Если, конечно, сама не попросишь.

Он поднялся и, не дожидаясь согласия, принялся расстёгивать пуговицы на куртке. Она с негромким шорохом упала к ногам, затем последовала рубашка, стянутая через голову и, кажется, подчёркнуто неспешно, чтобы я успела оценить плоский живот и уходящую вниз от пупка тонкую полоску волос. А потом он повернулся и демонстративно расстегнул штаны. Спустил до колен и… поболтал… хвостом, то есть, не хвостом… Я завизжала и закрыла глаза ладонями.

— Приятно сходу впечатлить женщину настолько, — прокомментировал демон.

— Оденься немедленно!

— И не подумаю! По милости одной рыжей ведьмы я промок насквозь!

— У тебя куртка кожаная!

— У меня и кожа кожаная, но простудиться это не помешает.

— У меня психологическая травма, а ты тут вертишь своим…

— Чем-чем?

— Хвостом! Кстати, — поддавшись любопытству, я выглянула между двух пальцев и поинтересовалась: — А откуда конкретно он у тебя растёт?

Рок с готовностью повернулся:

— Хочешь рассмотреть?

— И в мыслях не было! — ой, ну конечно же было! Причём не раз и даже не два.

— Какая удобная психологическая травма, — судя по звуку, штаны с пинка отправились к остальной одежде. — Появляется по запросу и совершенно не мешает разглядывать демонские зады.

— Что показывают, то и разглядываю, — огрызнулась я.

Стараясь не косить глазом, подхватила с земли тряпки и развесила на ближайшее дерево просушить. И ничего они не насквозь мокрые. Мог бы и потерпеть. Я же терпела, когда он вытащил меня гулять под дождём.

— Всё равно не стану раздеваться!

— Не раздевайся. Мёрзни, — легко согласился Рок. — Но я, чтоб ты знала, тоже не намерен поступаться принципами и прятать под тканью свои достоинства.

— Твои достоинства мне теперь в кошмарах сниться начнут!

— Так уж и в кошмарах?

Он медленно, нарочито изящно, покачивая узкими бёдрами, обошёл поляну вокруг, походя сорвал и понюхал какой-то крохотный цветочек, легкомысленно сунул его между ухом и правым рогом. Я всё более смело подглядывала через плечо.

— Слушай, кири, — не выдержал Рок, когда последние лучи солнца свернулись улитками меж листьев и окончательно перестали греть, — тут становится зябко, так что, либо разводи огонь, либо прекращай любоваться на меня за бесплатно.

— Что, стесняешься? — я, признаться, тоже успела замёрзнуть, поэтому, хоть и демонстративно глядя в противоположную сторону, но к кострищу подошла. Спина, к которой липло сырое платье, категорически требовала если ни полного обнажения, то хотя бы частичного высушивания.

— Просто в тепле я произвожу большее впечатление, — осклабился демон.

— Огненные палочки есть? — похлопав по собственным карманам и изучив развешанную одежду, я пришла к выводу, что бояться шабаша бессмысленно: нам банально нечем разжечь костёр.

— Считаешь, они тебе помогут? — он колупнул ногтем напрочь мокрую древесину. — К тому же, у нас есть ты.

— Я, конечно, великолепна, — попытка скопировать тон демона позорно провалилась, но прозвучало всё равно ударно, — но делу это не поможет.

— Магия, кири, магия!

Магия. Конечно. И зачем она, спрашивается, когда можно просто включить голову и не бегать по мокрому лесу на ночь глядя? Особенно если сила Подземья не желает слушаться и лишь пугает, обжигая и оплавляя жилы изнутри. В прошлый раз, используя её, я едва не убила человека. Едва не насладилась этим. Слегка выпустив силу полчаса назад, на пробу, на одно-единственное мгновение, я вновь столкнулась с Чернотой.

Она где-то там, внутри. Затаилась и ждёт, когда в следующий раз Триста сорвётся. Когда решится отдать приказ тому, кто не имеет права ослушаться, когда призовёт тьму, чтобы отомстить, уничтожить обидчика. Когда нырнёт в ночь с головой.

Но неужели я и правда слабая бестолковая девчонка, как говорила мама? Неужели не смогу, не справлюсь с магией? В конце-то концов, это лишь наломанные куски дерева! Я не наврежу никому случайным всплеском, как тогда, когда Антуан, бессильный, висящий в воздухе, умолял о пощаде. На поляне никого нет, лишь я и мой личный демон, нюхающий цветочки с невинным видом и, кажется, всецело поглощённый этим занятием.

Эй, магия! Ну где ты там? Раз, второй, третий я, как по учебнику, обращала взор вовнутрь, взывала к Подземью и пыталась почувствовать, как всколыхивается откуда-то снизу Оно.

Но Оно ломалось, как бабка на базаре, пытающаяся выторговать скидку. Оно либо требовало крови, либо отказывалось помогать вовсе.

Я закусывала губы, цедила ругательства, зло резко дышала снова и снова и… ничего не происходило.

Его руки накрыли мои неожиданно, когда уже и из головы вылетело, что на поляне есть кто-то ещё. Кто-то, кто сейчас обжигал шею дыханием, кто требовательно прижимался к спине, кто… был абсолютно обнажённым, насколько я помню.

Магия рванула так быстро и мощно, что оба тела отскочили, отброшенные волной в противоположном направлении от разметавшихся по траве поленьев.

— Очень хорошо, кири, а теперь постарайся никого не убить, — рассмеялся демон.

Унять дрожь оказалось ещё сложнее, чем обуздать силу. Рок неспешно, напевая весёлую похабную песенку про ведьм, бродил по поляне, выискивая и возвращая на место топливо. А я смотрела на него и… тоже хотела смеяться.

— Иди сюда, — заново собрав кострище, он устроился с противоположной его стороны, благо, догадавшись прикрыть всё, что ниже пояса. — Дай руку.

— Позёр, — процедила я, но ладони протянула, позволив заключить кострище в кольцо наших рук.

— О, да! Я же демон, — согласился он, сжимая горячие пальцы. — А теперь закрой глаза. Да не бойся, не покусаю! Не в этот раз. Чувствуешь?

Да! Жар быстрым всполохом носился, набирал скорость, кружа по кольцу рук ведьмы и фамильяра. Заключённая в наших телах крохотная искорка росла, становясь всё более горячей, раздуваясь до пламени. Закрытые веки не защищали от всполохов, маленькое светило продолжало кружить.

Нет, всё не так. Не так, как раньше. Чернота, змеёй свернувшаяся в сердце, сжалась в испуганный комок: не она несла магию, не она заливала лару. Нечто другое. Новое, светлое. Оно рождалось там, где наши руки соединялись, разрезало тьму на лоскуты, словно луна прорезала ночь. И она не пугала, не жрала чужую волю, не выла голодной безысходностью. Эта магия ощущалась иначе: дарящей, а не отбирающей. Всё не так… Или только так и правильно?

Рок сильнее сжимал мои пальцы, боясь отпустить. Было ли ему больно? Не знаю. Но, когда я открыла глаза, изливая из них чистейший серебристый свет, выпуская на волю заключённую, напуганную искру, он тяжело дышал.

Огонь взметнулся выше роста любого из нас, заставил отпрянуть от костра.

— Не скажу, что так проще, — Рок подул на обожжённую кожу, — но определённо веселее. Что скажешь, Триста?

— Тебе больно?

Я бросилась вперёд, пытаясь рассмотреть его ладони. Попытка спрятать их за спиной не увенчалась успехом: огромные кровавые ожоги выделялись на бледной коже, как огонь посреди тёмной поляны. Всхлипнула:

— Это я, да? Я сделала?

— Эй! Кири, солнышко, эй! — он улыбнулся, забывшись, попытался погладить меня по щеке, но сморщился и просто обнял. — Всё хорошо, слышишь? Это всего лишь небольшой ожог.

Я вытерла нос о его обнажённое плечо, запоздало вспоминая, что обнажено, собственно, не только плечо:

— Дай.

Сила, новая, незнакомая, разливалась светом по жилам. Словно сосуд лары не оберегал больше драгоценное содержимое, а позволил ему взорваться тысячей искр, разбрызгать свет дождевыми каплями, дать жизнь забытой, почти исчезнувшей магии.

С каждым ударом сердца он растекался по телу. Тонкая кожа не способна спрятать бегущую под ней мощь — и вены наливаются серебряным светом.

Что это за странная магия? Как обращаться с ней, как взывать? Я столько читала о силе Подземья, столько училась управлять ею. И что же? С чем столкнулась теперь?

— Очень хочу тебя вылечить, — прошептала я и припала губами к самой середине раны.

И магия полилась. Без усилий, без боли, без унизительной мольбы и призыва. Чёрное, липкое, страшное и обжигающее спряталось, не рискуя столкнуться с новой силой: светлой, чистой, безграничной. Как дыхание, как улыбка ребёнка, как мурчание сонного кота. Она лилась и лилась, не опустошая и не обжигая. Чёрная магия Подземья выжирала изнутри, а эта новая, светлая, утренней росой умывала измученное сознание.

— Кири… Триста, ты что творишь?!

Рок боялся пошевелиться. Лишь хлопал ресницами, глядя, как на месте язвы появляется свежая розовая кожа.

— Понятия не имею! — я хихикнула, едва сдерживаясь, чтобы не осалить демона и не помчаться от него вприпрыжку по полянке. В нетерпении затанцевала на месте. Наверное, я могла бы взлететь, если бы захотела. — Но мне точно это нравится!

Рок поднёс ладонь к самым глазам. Недоверчиво ткнул пальцем, лизнул. Нет, рана совершенно точно затянулась. Перевёл взгляд на ведьму: счастливую, улыбающуюся, светящуюся магией и радостью.

— Кажется, мне тоже, — прошептал он.

Не было свирелей. Не было музыки, пляски света и ветра, скачущего с ветки на ветку. Была лишь ведьма и её фамильяр. Ноги сами несли: вперёд, назад, вперёд, назад и вбок. Руки взметнулись кверху, разбрызгивая свет, играя с лучами заходящей луны, шутливо избегая солнечных. Шаг-прыжок, шаг-прыжок! Свирели вели, оплетали, звенели под босыми стопами. Шаг-свист, шаг-свист!

Волосы пламенем текли по плечам, вторили всполохам костра, искры-пряди связывались в узел с дымом-магией. Пальцы сами потянулись к тугим маленьким пуговицам на платье, и те поддались, разошлись в стороны. Ненужная, смешная ткань соскользнула к щиколоткам, а я выпрыгнула и понеслась вперёд: зачем мне платье? Истинной дочери Лунной жрицы ни к чему человеческие преграды.

— Пойдём! — я потянула фамильяра в сумасшедший, пьяный, дурной танец.

И мы стали такими же: сумасшедшими, дурными, напившимися, налитыми силой. Новой, незнакомой или старой и давно забытой? Истинной. Правильной.

Я — огнём; он — дымом.

Я — лунным светом; он — непроглядной ночью.

Принимал в бархатные объятия, гладил, дышал мною и отдавал всего себя без остатка. Так, как думал, что уже не умеет.

Я кружила, кружила, а он подхватывал бешеный ускоряющийся танец, вторил движениям, ловил ладонями ускользающую и вновь возвращающуюся ведьму.

Нас больше не двое.

Сотни, тысячи пар ведьм и фамильяров, настоящих пар, наполненных любовью, а не ложью и искушением, отзывались сквозь завесу времени. Сильные, великие, истинные. Такие, какими мы хотели бы стать.

Поцелуи, прикосновения, дыхание, — всё едино. Ведьма и фамильяр, свет и тьма, женщина и мужчина, созданные не друг для друга, но нашедшие и больше никогда не пожелавшие отпускать.

— Ты попросишь?

Он ведь прекрасно знает ответ!

— Ни за что! — я легко коснулась его губ и вновь ускользнула, повторяя дыхание ветра, погладившего пушистые листья.

Коснулась — и исчезла. И снова вернулась.

— Ты останешься со мной? — это спросил мой демон или его устами говорили тысячи демонов, бывших до?

— Я всегда была с тобой, — мои слова? Или слова тех, кто проснулся, отозвавшись на танец?

Мы сливались, сияли, пели свирелью, становясь единым целым в волшебном танце.

С костром.

С ветром.

С землёй.

С каплями дождя на листьях.

Со светом и тьмой.

Друг с другом.

Не стало прошлого, не стало настоящего, исчезло будущее. Были лишь мы. Он и я. Навсегда.

Он хотел сказать это. Я видела, я знала. И он тоже знал. Но тем, кто един, не нужны слова. Нужны взгляды, нужны руки, переплетающиеся лозой, нужны губы, болящие от поцелуев.

А слова не нужны. Только стоны.