Глава 22. Всегда читайте мелкий шрифт!
— Нет, я решительно не желаю выбираться из постели! — Рок натянул одеяло по самый нос. — Нас чуть не убили! Категорически требую кроватный режим!
Он цапнул меня за запястье и попытался втянуть под одеяло. Я с трудом вырвалась и метнулась к окну, распахнула ставни, впуская холодный и сырой утренний воздух. Теперь, небось, не так уютно валяться!
— Мы не вылезали весь вчерашний день! — возмутилась я.
Похабная ухмылка демона расплылась едва ли не до самых рогов:
— Хочешь сказать, вышел плохой день?
Нет, день, вообще-то, вышел замечательный. Мама, хоть и ходила туда-сюда перед дверью в нашу комнату и подчёркнуто громко кашляла, якобы не слыша непристойных звуков, но ни стыдить, ни выгонять не стала. Даже к столу не требовала выйти, а оставила поднос с молоком и лепёшками у порога.
Я тоскливо колупнула подсохшую выпечку. Не мешало бы и чего-то более здорового употребить. Яблочко там. Бульончик. Или хоть полмиски Вениаминьего корма…
— Я умираю! — тёмный накрыл ладонью лоб и закатил глаза. — Спасти меня может единственное лекарство в мире, но для этого тебе придётся приблизиться к ложу. Иди сюда, рыжуля! Иди, не бойся! Я не покусаю… гм… больше. Склонись ко мне, о невинная дева!
Демоническому коварству нет предела. Наверное, месяц назад я бы и правда купилась на слабый голос и постанывания. Но не сейчас. Прежде, чем исчадье Подземья попыталось увлечь обратно на простыню, я заткнула ему рот вчерашней лепёшкой.
— Полегчало?
— Вообще ни разу, — он обиженно вытащил кляп, но, подумав, всё-таки надкусил и (чего добру пропадать?) доел целиком. — Дай ещё одну. Когда я ещё так наемся?
Я попыталась повторить его же фокус и, протягивая миску, схватила демона за руку и потянула.
— Вылезай! Я хочу сходить к обители Лунной жрицы!
— Чего мы там не видели? Девки — скучные, охранники — трусливые!
Демон нырнул под одеяло целиком. Через мгновение ткань вздулась и опала. Я сдёрнула её, чтобы обнаружить свернувшегося клубочком чёрного кота с фиолетовыми, как листья дерева мёртвых, глазами. Он умильно мырлыкал и делал обиженную морду, перед которой не могла бы устоять ни одна приличная женщина. Хорошо, что определение приличной ко мне уже совершенно не подходило.
Я без зазрения совести зажала фамильяра под мышкой и поспешила спуститься на кухню, пока он снова не укрупнился.
— Мам, мы ушли! Ой…
Демон всё-таки вернул себе человеческие формы, так что пришлось срочно бежать наверх и одевать его: что разрешено коту, непозволительно крупным рогатым и хвостатым. Рок, кстати, невозмутимо поприветствовал Брид и пошёл, подчёркнуто повиливая бёдрами.
Мама флегматично сёрбнула чаем и констатировала факт:
— Отличный зад у твоего мужика.
Я покраснела до корней волос и юркнула в комнату вслед за Роком, чтобы отчитать уже вполголоса. Тот, впрочем, и не подумал извиняться:
— А по моему нескромному мнению, все остались довольны. Ты похвасталась, Брид заценила…
— Исчадье мрачного Подземья! — выругалась я.
— Весь ваш, — не моргнув глазом поклонился Рок и принялся долго и старательно втискиваться в узкие кожаные штаны.
До обители Лунной жрицы мы всё-таки добрались. Упирался и вредничал демон ровно пока не понял, что круглые глазоньки на меня не подействуют. Не то чтобы они вообще не действовали, но виду я не подавала.
Помню её ещё с детства. На рассвете обитель особенно прекрасна. Хорошо бы я тогда ещё умела это ценить. Но нет, малявкой, я лишь зевала, слушая речи оры, смотрела, как, умытые и свежие, два светила восходят по разные стороны от купола, как поднимаются, сплетаясь в объятиях, над крышей, как прогоняют, режут на мелкие кусочки тень, посмевшую чёрным пологом накрыть алтарь.
Всё это осталось и сейчас. Девочки, кто постарше, кто совсем ещё крохотный, переминались с ноги на ногу в саду и внимали новой оре: запинающейся, стесняющейся и весьма абстрактно представляющей, о чём именно нужно вещать. Потому что до того дня, как занять место пропавшей Камилы, она стояла там, в толпе. И тоже бездумно следила за величаво вспархивающими на крышу светилами в ожидании, когда же, наконец, их свет сольётся в единую золотую дорогу перед входом в храм и разрешат пойти на завтрак.
— Что-то сегодня немного желающих хлебнуть благодати, — съехидничал Рок.
— Тс-с-с-с! — шикнула я, напрягая слух, чтобы хоть что-то разобрать из дальнего края сада. Вместо речи доносилось бессвязное бормотание, но я всё равно делала вид, что понимаю и наслаждаюсь проповедью. Как, впрочем, и все остальные дочери жрицы.
Вообще-то проповеди не запрещалось слушать горожанам. Напротив, делом это считалось хорошим и правильным. По утрам ворота открывались настежь, шумно зазывал глашатай, всеми силами стараясь внушать трепет и уважение ранним прохожим.
Но те лишь торопливо сворачивали в сторону: на рассвете и без того хватало дел. Кто-то спешил добраться до работы, ожидающей в другом конце Ниволи, иные, напротив, возвращались домой, изрядно перепив, и мечтали припасть к куда менее святому, но куда более нужному источнику — крынке с лёгким хмельным, способным унять головную боль. А многие попросту не интересовались. Живут себе жрицы и живут. Святые, светлые женщины! Но свои дела всяко важнее.
— Кири, если у тебя такое игривое настроение, не понимаю, зачем мы вообще вышли из дома, — заговорщицки промурлыкал Рок. — Или ты хочешь совратить меня прямо здесь? Шалунья!
Я поспешила стряхнуть его наглую ладонь с бедра:
— Ты что? Мы же в обители!
— Ты первая начала, — надулся демон. — Чего меня щипала за ж…
— Привет, красавчик!
Сначала я приняла женщину за одну из дочерей жрицы: в светлом одеянии, надвинутом по самый нос капюшоне, она недвижимо стояла и, кажется, внимательно слушала. Она скинула капюшон, высвобождая копну светлых упругих кудряшек.
— Агата?!
— Отличная задница, — цокнула она, щёлкая пальцами. — Так бы и съела!
— Кажется, прошлая попытка не увенчалась успехом, пробормотала я.
— Прямо-таки отличная? — закрутился на месте Рок, словно пытаясь найти, откуда растёт хвост. — Я вот точно уверен, что разъелся на пирогах кири Брид! Едва втиснулся сегодня в штаны!
— Так потому и отличная, — кивнула оборотень. — Один укус — и, считай, полноценный обед.
Я поспешила отыскать солнце или луну. К концу сезона дождей туч становилось меньше, но они всё ещё упрямо ползали по небу. Ну как одна из них закроет светила, а проклятью одинокой аристократки покажется этого достаточно, чтобы активироваться? Хмурая серость в ответ закапала дождём. То ли небу наскучили сбивчивые речи новой оры, то ли сезон дождей на прощание решил выжать из облаков всю оставшуюся влагу.
— Что ты тут делаешь?
Агата с оскорблённым видом указала на охрипшую от усилий вещунью:
— Разве я не житель Ниволи? Всех горожан приглашают на утреннюю проповедь!
— А если ты, — я понизила голос, — обратишься?
— Значит, потом придётся очень много бегать, — тряхнула волосами она. — После такого плотного обеда явно появится лишний жирок. Тебе ли не знать, красавчик!
— Хорошего демона много не бывает! — чавкнул Рок, торопливо пряча во внутренний карман куртки надкусанный бутерброд.
Сложно спорить с тем, что Агата необычайно обаятельна. Мила, весела и вообще чудесный собеседник. Ровно до тех пор, пока не попытается тебя сожрать. Конечно, со времён нашей встречи я многому научилась. Да и, зная слабость проклятия, его не так сложно контролировать. Но что если она и правда превратится в монстра? Начнёт резню, спровоцирует драку… Зачем отшельница вообще появилась в городе?
— Триста, девочка моя, не смотри зверем! Я начинаю опасаться, что ты сама меня покусаешь! Я здесь по интимному личному делу, не более.
— И это дело не обернётся парой-тройкой травмированных горожан? — дотошно уточнила я.
— Здесь ничего не могу обещать, — она закусила губу и игриво поймала играющую с ветром прядь волос. — Если сегодня ночью кто-то видел, что я вытворяла, травма на всю жизнь ему обеспечена. Что? Малышка, я, в конце концов, общительная женщина! У меня есть подруги среди дочерей жрицы. А разве женщинам, какими бы праведными они ни были, запретишь сплетничать?
— Ты приходила сюда просто посплетничать? — недоверчиво уточнил фамильяр.
— Нет, я проверяла правдивость слухов, — Агата поманила пальцем и прошептала так, что перекричала уставшую ору. — Мои информаторы говорят, в обители появился муж Лунной жрицы, который ну очень хорош… сама понимаешь в чём. Ну, я взяла с собой пару живучих светильников, украла, то есть, одолжила накидку, которая, к слову, безнадёжно прячет мои идеальные ноги, и… проверила.
— Что проверила?
— Мужа Лунной жрицы, — она с намёком подвигала бровями. — Так что, если ты здесь по той же причине, то, во-первых, я этого белобрысенького очень рекомендую. А во-вторых, — она покосилась на демона, — убей не понимаю, зачем ты привела компанию… А нет, погоди! Понимаю. В тихом омуте, как говорится.
— Рекомендуешь? В каком смысле?
Демон ещё раз оценивающе осмотрел Агату и сообщил мне как великую тайну:
— Кири, а у неё под накидкой ничего нет.
— Чего?
— Ничего. Поверь профессионалу.
Женщина подбоченилась, выразительно очерчивая формы:
— А разве мне есть, что скрывать?
— То есть, — Рок хихикнул, — ты проверяла мужа Лунной жрицы в этом смысле?
Она ухмыльнулась, блеснула зубами, а я непонимающе вцепилась в рукав фамильяра:
— В каком смысле? О чём вы вообще?
— О, милая наивная малышка!
— Кири, кажется, местные служительницы куда менее праведные, чем принято считать. Нет, я, конечно, слышал о традиции брать в обитель мужа для жрицы. Но этого не делали с тех пор, как я был человеком. И, честно говоря, думал, что их всего лишь приносят в жертву… Но это! Всё-таки женщины — самые жестокие существа на свете!
— Да ладно! — фыркнула Агата. — Мальчик выглядит весьма довольным жизнью. Правда, слегка… ладно, очень сильно усталым. Но девочки говорят, он живёт с ними всего пару дней. Поначалу не верил своему счастью. Посмотрим, останется ли что-то от его стручка через месяц. Я, пожалуй, зайду проверить ещё разок…
И тут я осела на землю. Беспомощно покрутила головой, надеясь, что хотя бы один из собеседников сейчас рассмеётся и удивится, что я поверила такой глупой шутке.
— Мужья Лунной жрицы — это…
— Любовники служительниц обители, — Агата прикрыла глаза, предаваясь воспоминаниям. — Неплохие любовники. Хоть и ленивые. Чему ты удивляешься, малышка? Женщины проводят здесь почти всю жизнь. Им же нужно как-то развлекаться. Или ты считаешь, что дочери жрицы дни и ночи отдают молитвам?
Да! Да, именно так я и считала! Разве можно… Неправильно, нет, так не бывает! Ора Камила не допустила бы… Хотя, может, мужчина появился здесь уже после того, как она пропала. Или же ей стало всё равно, во что превратится обитель. Разве так должны служить богине? Разве она заслужила такое лицемерие?
— Ты наверняка считаешь это лицемерием, малышка, — догадалась Агата, помогла подняться с холодной земли, — но разве мы все не вольны служить богине так, как считаем нужным?
Нет, не вольны! Нужно служить так, как учила ора! Нужно жертвовать, страдать, отдавать всё, что у тебя есть. Или нет? Разве можно любить что-то… или кого-то ещё, если ты уже любишь богиню?
— Вообще-то парнишка пока счастлив, — пожала плечами оборотень. — Антуан милый, но глуповатый малый. Скоро, наверняка, сбежит отсюда. Впрочем, его никто и не держит за…
Рок откровенно заржал.
— Антуан?!
— Кири, просто молчи! Дай мне насладиться этой новостью! Главного кобеля Ниволи выт… В общем, высушат истосковавшиеся по мужикам жрицы! А-а-а-а! Я не могу! Агата, сделай милость, не дай ему забыть этот маленький отпуск!
Она всерьёз задумалась над предложением. Собрала волосы в объёмный пучок двумя руками, вспомнила, что перевязать нечем, и отпустила, позволив кудряшкам весело заскакать по плечам.
— А что, он мне понравился. Сбежит отсюда, — найду и возьму жить к себе. Всегда мечтала о домашнем зверьке…
Когда все разошлись, а мы с Роком остались вдвоём у входа в алтарь, я не знала, о чём говорить. Я пришла сюда молиться, благодарить Лунную жрицу за чудесное спасение, просить прощения за то, что не уберегла ору Камилу — женщину, отдавшую служению всю себя без остатка. Но я не знала, что говорить теперь.
Дождь усиливался. Я нырнула под каменный купол алтаря и опустилась на колени у статуи жрицы. Холодной, одинокой. Несчастной. Окружённой людьми, настолько помешанными на собственной вере, что уже и забыли о том, ради чего собрались. Пол перед постаментом блестел идеальной чистотой. Никто больше не рисовал в алтаре красочные картинки, чтобы порадовать тоскующую богиню.
Я зажмурилась и коснулась ладонями ледяного совершенства.
Я пришла благодарить тебя.
Честно-честно, собиралась сказать спасибо! За неправильного демона, который ведёт себя совсем не как демон. За магию, которая должна была стать искушением, а превратилась в светлый дар. За то, что защитила меня. Нас… Всю мою семью.
Нельзя быть эгоистичной. Надо благодарить.
Но я не могу.
Из-под закрытых век текут слёзы.
Что ты сделала со мной? Зачем запутала, дала Силу, сути которой я не понимаю? Зачем поставила на моём пути того, кого нужно ненавидеть и бояться? Зачем заставила полюбить его?
И зачем разлучаешь нас?
Богиня! Ты великая и прекрасная. Мудрая и светлая. Ты знаешь ответы на все вопросы, так скажи, что происходит со мной?
Почему время бесследно утекает, почему демон не пытается утащить глупую ведьму в Подземье? Почему не разбивает вдребезги сосуд Лары и не очерняет моё сердце? Почему не боится завтрашнего утра так, как боюсь его я?
Я пришла просить прощения. За то, что не уберегла ору Камилу. За то, что оказалась недостойной твоего благословения. За то, что хорошие люди страдают, а я лишь умоляю о помощи.
Богиня! Не разлучай меня и моего демона! Испытание, проклятье, злой рок… Он стал моим. Моим роком. И я готова, уверена, что смогу пронести его через всю жизнь.
Ты отречёшься от меня, сочтёшь ошибкой, перестанешь дарить свой свет. И это правильно. Потому что я эгоистична и жадна. Потому что смею думать о себе, когда нужно трепетать пред твоим светлым ликом. Потому что снова прошу помочь.
Пусть так.
Только, прошу, пусть завтра не настанет! Пусть тридцать три дня не истекут!
— Триста?
Я подняла мокрые ресницы. Ответила раньше, чем он спросил:
— Я в порядке.
— Все женщины рыдают, когда они в порядке?
— Я не рыдаю. Я молюсь.
Слёзы дождя струями стекали с крыши, завешивали выход трепещущими лентами. Дождь грустил, потому что знал, что сезон на исходе. Завтра солнце войдёт в полную силу, проткнёт тысячами золотых лучей нерасторопные тучи, сбросит отсыревших исполинов на землю, обратит в туман. И настанет светлое, жаркое время. Дни, когда от непогоды остаются лишь грустные воспоминания, когда страшные сказки забываются, когда тьма прячется так глубоко, как если бы её никогда и не было. Когда дождь закончится, и покажется, что навсегда.
Я полюбила дождь за этот месяц.
Рок, до того тактично разглядывающий небо, хмыкнул и уселся передо мной, поджав ноги. Поймал тонкие запястья и поочерёдно поднёс к губам.
— Если твоя богиня заставляет тебя плакать, она недостойна веры.
Вдруг показалось, что в глазах одинокой женщины, сотканной из камня и печали, мелькнуло понимание.
Это неправда. Просто люди вечно переделывают богов на свой лад.
— Может, я неправильно в неё верю?
Я подалась вперёд и прижалась к его груди. Страшно повернуть голову, увидеть укоризну на каменном лике Лунной жрицы.
— Она спасла нас от папы. Не должна была, но спасла. Это она, я знаю. Лунная жрица помогла, хоть мы и не достойны её внимания.
Демон медленно вдохнул воздух у моей макушки:
— Разве? Ками считала иначе. Она видела, что именно ты оказалась достойной благословения. И ещё так считал твой отец. Я не знаю, что за странная магия спасла нас, солнышко. Не знаю, что за свет вёл тебя на шабаше. Но ты изменила…
— Что я изменила? Что?! — сердце рвало на части, раскидывало по разным углам, как капризный ребёнок неудачно собранную мозаику. Сложит ли вновь? Получится ли лучше?
— Ты изменила меня, — тихо сказал он. — И я сделаю всё для того, чтобы ты продолжила менять других.
Частички разломанного сердца болезненно сжались. Острые края резали, кровоточили, хотели, но не могли собраться вновь. Слишком страшный выбор. Слишком…
Прости меня. Жрица, как же страшно это произносить! Прости… Я пришла не ради благодарности. Не ради молитвы. Даже не ради просьбы.
Я пришла попрощаться.
Так долго ты занимала место в моём сердце… Так долго занимала его целиком! Ты спасла меня, наверное, в надежде, что оступившаяся глупая девчонка, вызвавшая демона, одумается.
Столкнувшись с твоей силой, осознав благословение, разве не должна была я одуматься? Забыть об унижении и мести, отказаться от тёмного колдовства, отступиться от исчадья Мрачного Подземья.
Но я не смогла. Потому что теперь в моём сердце живёшь не только ты, богиня. И потому что отпустить его слишком сложно.
Прости, что оказалась недостойна твоего дара.
Прости… и прощай.
Я проговорила прямо в жёсткую кожаную куртку. Выдохнула с жаром:
— Я не отпущу тебя.
— Ну и держи, — легко согласился Рок. — Можем домой в обнимку пойти.
Смешной несерьёзный демон! Он ещё не понял, что я собираюсь сделать. Не догадался, для чего пришла прощаться с Лунной жрицей. Больше она не явится мне. Не поможет в трудную минуту, не отзовётся на молитву. Отныне я смогу молиться лишь тёмному, обжигающему, тягучему… Отныне мой бог — Подземье.
— Я хочу продлить договор.
Ему полагалось обрадоваться, захлопать в ладоши. Как знать, может издевательски пнуть ногой и заявить, что весь месяц играл, притворялся ради этой единственной фразы. В конце концов, демоны всегда лгут.
— Нет, — его рука, скользящая по моим волосам, не дрогнула.
— Что?!
— Нет, ты не продлишь договор.
А это что-то новенькое. О таком мама не предупреждала. Разве мужчинам полагается, получив желаемое, мерно глубоко дышать и понимающе поверх твоей головы смотреть на статую Лунной жрицы?
— То есть как это не продлю?
— Это как когда продлеваешь, только наоборот, — охотно пояснил демон и ткнул меня обратно носом себе в грудь.
Пришлось приложить немалые усилия, чтобы вывернуться.
— Рок, завтра заканчиваются наши тридцать три дня.
— Угу, — он заправил волосы за уши и терпеливо уставился на меня, дескать, что ещё нового скажешь?
— Истекает срок договора, — мало ли? Вдруг он забыл?
— М-м-м.
— Чтобы ты остался, нужно подписать пожизненное соглашение. Иначе… Иначе ты уйдёшь.
Заканчивала уже шёпотом, а сама с ужасом думала: а с чего, собственно, я взяла, что он захочет со мной остаться? Молодой привлекательный демон в самом рассвете сил хорошо провёл время, развлёкся… В конце концов, договор связывал его так же, как и меня. И совсем не обязательно тёмный наслаждался навязанной компанией.
— Агась.
— Ты, — во рту пересохло. Я повернулась к Лунной жрице в поисках поддержки, но та смотрела равнодушно: ты уже отреклась от меня, девочка. Не жди помощи. — Ты хочешь уйти?
— С чего это вдруг?
— Потому что… Потому что… — не реветь! Не реветь! Если придётся вызвать ещё десяток демонов для этого, я больше не стану реветь из-за мужчины! Я зло всхлипнула.
Рок ухмыльнулся:
— Потому что хитрый коварный демон получил от тебя всё, что хотел, и теперь собирается сбежать и рассказать подробности нашего ночного времяпрепровождения всему Подземью? Примерно как твой бывший, чтоб у него стручок отсох? Гм… Собственно, судя по Агате, скоро и отсохнет.
Я шутку не оценила:
— Да, именно поэтому.
— Нет.
— Что «нет»?
Ну почему, почему он так спокоен? Словно знает что-то, чего не знаю я. Словно принял важное решение и ни за что от него не отступится. Сверкает фиолетовыми глазами, улыбается, медленно тягуче перебирает пряди окончательно распустившейся косы и совершенно не волнуется!
Только глубоко в зрачках, так глубоко, что кажется, будто это отражение моих слёз, бушует пламя. Но рассмотреть, добраться до этого костра никак нельзя.
— Нет, солнышко. Я не хочу уходить. И я никогда не причиню тебе боли. А ещё нет, я не продлю договор.
Я толкнула его и вскочила.
Слишком мало времени. Слишком мало! Каждое мгновение, каждый вздох, каждый взгляд, который мы не успели подарить друг другу, а вхолостую потратили на прохожих, облака и бутерброды. Каждый из них — бесценен. И я не хочу, не позволю им остаться только в памяти!
— Я обещала, что не прикажу тебе, — голос звучал хрипло, чуждо. — И я не сделаю этого, но ты знаешь, что могу. Мы продлим договор. Я хочу, чтобы ты остался со мной. Я пришла сюда попрощаться с Лунной жрицей, отречься от неё. Потому что выбираю тебя.
Рок не попытался подняться на ноги. Так и сидел на холодном полу, опираясь на собственное колено, и всё равно выглядел взрослее и увереннее меня. Он медленно саркастично хлопнул в ладоши. Раз, другой.
— Прекрасная речь, кири! — а потом сдвинул брови к кривой переносице и показал острые зубы. Демонские, смертоносные зубы. А я ведь уже почти забыла об этом. — Вот только ведьмочке не мешало бы читать мелкий шрифт.
Его крылья материализовались и медленно угрожающе покачивались. Хвост зло, как кошачий, бил из стороны в сторону. Но сам демон не двигался и не повышал голос. Оставался спокоен. Или казался таковым.
— М-мелкий шрифт? — я замотала головой. — Я прочитала весь договор! Там нет подвоха!
Фамильяр запрокинул голову, прислушался к шуму прощального дождя. Последнего в этом сезоне.
— Никаких подвохов, кири. Подземье ценит своих клиентов. Только мелкий шрифт под звёздочкой.
— Там нет ничего, что запретило бы мне продлить договор…
— Так уж и ничего? Или, скорее, никого?
Документ появился в его ладони сам собой. Рок зло кинул его мне, почти швырнул.
Я развернула бумагу, пальцем провела по давно выученным наизусть строчкам в поисках той самой, которую могла трактовать неверно…
— Ускорим процесс? — он появился за спиной, обхватил меня за талию и прижал к себе так сильно, словно пытался наказать. Аккуратный ноготь отчеркнул абзац в середине, в самом водовороте букв: — «По обоюдному согласию договор продлевается на срок, равный оставшемуся сроку жизни ведьмы, после чего та переходит в полное и безвозмездное распоряжение Первого Тёмного в лице…». Соображаешь, кири? По обоюдному согласию.
— Рок, ты не можешь…
Он продолжил с садистским удовольствием, с каким я разве что мечтала лишить Антуана самых ценных для него частей тела.
— А я, рыжуля, такого согласия не выражаю. Договора не будет, ведьмочка. И скажи спасибо, что твой фамильяр не в настроении перечёркивать жизнь милым наивным круглоглазым девушкам.
— Нет…
— Я не намерен это обсуждать, рыжуля. Это моё решение. Я не позволю тебе отправиться в Подземье, даже если для этого сам… — он запнулся.
— Что? Что будет с тобой, Рок?
Проклятая Сели! Я не хотела знать про Завесу! Как приятно сладостное незнание, как спасительно!
Но демоны всегда лгут.
— Даже если мне придётся обломать рога самому Первому Тёмному, — быстро закончил он.
— Ты лжёшь.
— Демоны всегда лгут.
— И отлично недоговаривают. Я знаю про Завесу, Рок. Что случится с тобой, если ты не приведёшь ведьму?
Он крутанулся. Демонстрируя во всей красе рога, крылья и хвост:
— А со мной сейчас что-то хорошее?
Пришлось привстать на цыпочки, поймать его щёки чашечками ладоней, заставить не отводить взгляд:
— Рок, тебя отправят на пытки, если ты спустишься в Подземье без меня?
Его руки накрыли мои. Мужчина вздохнул, успокаиваясь.
— Сели?
— Конечно, она.
— Если это трепло выжило после заклятья Крика, я заставлю её проглотить собственные уши.
Я невольно представила картину.
— А почему не язык?
— Проглотить язык слишком просто. С ушами мероприятие всяко забавнее, — с готовностью пояснил он.
Ну уж нет! Нельзя дать ему сменить тему!
— Рок, что случится, если ты вернёшься в Подземье без меня?
Он щёлкнул пальцами и повёл плечами, будто вспоминая приятную мелодию. Поддавшись неслышным свирелям, заставил меня крутануться под рукой. Поймал, снова прижал спиной к груди. Уже без злости, нежно и тепло.
— А кто сказал, что я собираюсь туда возвращаться?
Я пыталась повернуться, чтобы рассмотреть, понять, откуда веет фальшью, где демон солгал на этот раз.
— Не верю!
— Я пока в своём уме, кири. Сели наверняка сказала тебе куда больше, чем стоило бы. Она вообще умеет нагнетать обстановку. Знаешь, какая между нами разница?
Я предположила и тут же смущённо покраснела до корней волос: общение с демонами приличную девушку до добра не доводит.
— А разница в том, что Сели хочет там, внизу, устроиться наиболее выгодным образом. А я хочу устроиться как можно дальше от этого поганого места.
— А если за тобой придут? Что мы будем делать без договора, без магии?
Он хмыкнул, подвёл меня к статуе Лунной жрицы. Показалось, что та подмигнула демону каменным глазом.
— По-моему, на нашей стороне перевес.
Я изо всех сил пыталась не высматривать на бледном ледяном лице презрение и укоризну:
— Я предала её, обидела…
— Что же это за богиня, если она не умеет прощать?
— Но я отреклась от неё и захотела продлить договор! Я выбрала тебя!
Рок изящно поклонился, демонстрируя себя во всей красе:
— И кто тебя за это осудит? Я же великолепен! — в качестве последнего аргумента он повернулся обтянутой штанами филейной частью и маняще вильную ею.
И правда, кто за такое осудит? Разве Лунная жрица — не женщина?
По крайней мере, очень хотелось себя в этом убедить.
— Мы встретим все неприятности вместе?
— Конечно! Убежим, уедем, спрячемся там, где нас никто не найдёт. Завтра. С самого утра.
— Обещаешь?
Ну кто, кто в здравом уме требует честного слова от демона?
— Конечно. Я же не идиот, кири.