Глава 13

К резиденции губернатора мы подъехали к семи, как и было велено в приглашении.

Дом Бао располагался в Новом Городе, неподалёку от казённой громадины Управления КВЖД. Отдельно стоящий особняк прятался за высокой оградой и весь буквально сиял огнями. Ограда была резная, кованая, над воротами висели бумажные фонари вперемешку с электрическими лампами. Двор был вычищен от снега полностью. К парадному входу один за другим подкатывали экипажи. Лакеи в ливреях помогали гостям выбираться.

Богато живут китайские сановники, надо признать. С размахом, с восточной пышностью, которую наляпали поверх остатков русской имперской роскоши. Резиденцию эту, судя по фасаду, тоже строили наши. А нынче у входа вытянулись гвардейцы Бао, и над всем витает дух чужой, победившей власти.

Еремей пристроил Марусю в общую очередь. Мы медленно поползли к крыльцу. Как только пролётка встала напротив ступеней, я выбрался наружу, подал руку Манью.

Китаянка вышла осторожно, придерживая подол. Одета она была по всем правилам зимнего выезда. Поверх платья — тяжёлая меховая шуба из общинных запасов Шаховской. На ногах тёплые боты. Бальные туфли Манью везла отдельно, в свёртке. Так все дамы делают. Приезжают укутанные, а уже в резиденции, в особой комнате, снимают верхнюю одежду, переобуваются, оправляют причёску — и выходят в зал во всей красе.

Вера Николаевна, собирая китаянку на приём, ни одной мелочи не упустила. Всё ей объяснила подробно.

Мы поднялись по ступеням. Лакеи, дежурившие у дверей, распахнули створки, изнутри плеснуло теплом, светом и гулом голосов.

В передней нас встретила вышколенная прислуга. У меня приняли шубу. Манью тут же перехватила молодая китаянка и с полупоклоном увела в боковую дверь. В ту самую дамскую комнату.

— Подожду здесь, — сказал я своей спутнице вслед.

Манью обернулась, глянула через плечо. Кивнула. Спокойно, подозрительно безмятежно. Чёрт… Что же она задумала? Как бы нас с этого приёма не погнали поганой метлой…

Ждал недолго. Минут десять.

Потом девчонка вышла из комнаты и…

Публика в передней приумолкла. Не то чтобы уставились в открытую — приличное общество себе такого не позволяет. Но некоторые повернулись, разговоры сбились с ритма.

Держалась Манью безупречно. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, лёгкая полуулыбка. Всё это дополняли её шикарный наряд, причёска и колье Шаховской. Барышня из дворянской семьи. Не больше не меньше.

— Манью, — тихо сказал я, пока мы поднимались по ступеням в зал. — Помнишь наш уговор?

— Какой именно, князь? — так же тихо и невинно отозвалась она, глядя прямо перед собой. — У нас их было много.

— Никаких сюрпризов.

— Ах, этот. — Она едва заметно улыбнулась уголками губ. — Разумеется, помню. Никаких сюрпризов. Буду вести себя как приличная девушка.

Прозвучало это так, что мне захотелось немедленно развернуться, погрузить её обратно в пролётку и увезти к чёртовой матери на лесопилку. Потому что «приличная девушка» в устах Манью звучало примерно как «ружьё, заряженное картечью». Оно по заветам Чехова непременно выстрелит.

Однако отступать было поздно.

Я подавил тяжёлый вздох, придал лицу выражение светской доброжелательности и повёл свою прекрасную даму внутрь огромного зала, где уже собралась вся харбинская знать — русская, китайская и прочая. Дипломаты, коммерсанты, чиновники, офицеры. Люди с деньгами и с властью.

Зал, конечно, впечатлял. Высоченные потолки, лепнина, позолота, три огромные хрустальные люстры в ряд. Всё та же русская работа, к которой китайцы добавили своё — алые шёлковые полотнища по стенам, драконов, бумажные фонари. Смесь получилась дикая, но по-своему нарядная.

Народу набилось прилично. Человек полтораста, если не больше. Фраки, мундиры, вечерние платья, ордена, веера. Вся эта толпа гудела, разбившись на кучки. Гости потягивали вино из высоких бокалов. Вдоль стен замерли лакеи с подносами, а в дальнем углу негромко пиликал струнный квартет. Играли что-то европейское, ненавязчивое.

Стоило нам с Манью войти, все присутствующие моментально отреагировали на наше появление. Тот же эффект, что и в передней, только помноженный на полтораста человек. Головы поворачивались, веера замирали, разговоры на несколько секунд прекращались.

Русская знать разглядывала с любопытством китаянку, китайская — меня. Появление князя Арсеньева, о котором уже месяц судачит весь город, оказалось едва ли не главным гвоздём программы. Да ещё с такой красавицей под руку.

Я вёл Манью через зал спокойно, как человек, которому здесь самое место. Пару раз даже кивнул знакомым. Кулаеву — тот пришёл с супругой, упитанной дамой в платье, которое удивительно ей не шло. Каспе — этот стоял в окружении каких-то дельцов и приветственно поднял бокал. Мелькнул даже Ковальский, но с ним я только переглянулся издали.

А потом расступилась очередная кучка гостей, и я увидел хозяина вечера.

Губернатор Бао Гуйцин стоял в центре зала, в тёмном шёлковом одеянии, при всех регалиях. Вокруг него вился обычный придворный хоровод — просители, льстецы, нужные люди. Бао слушал их вполуха, кивал, ронял по слову. Но, стоило нам показаться, всё его внимание переключилось на меня и Манью.

Хотя… я себе польстил, наверное. Пялился Бао только на мою спутницу.

Он смотрел на неё так, как смотрит коллекционер на редкую вещь, которую давно хотел заполучить и вот наконец мечта близка. Без пошлости, без масляного блеска в глазах. Спокойно, оценивающе, по-хозяйски.

Мы подошли. Я коротко поклонился, как положено.

— Ваше превосходительство. Благодарю за приглашение. Большая честь.

— Князь Арсеньев. — Бао склонил голову в ответ. — Я рад, что вы почтили мой скромный вечер. И вы, госпожа Манью Ивановна.

Он перевёл взгляд на китаянку.

Манью присела в лёгком поклоне — плавно, безупречно, будто всю жизнь только и делала, что встречалась с губернаторами. Потом подняла взгляд, посмотрела на Бао и улыбнулась. Широко. Тепло. С таким искренним девичьим восторгом, что мне стало сильно не по себе.

— Ваше превосходительство, — прощебетала она. — Какой чудесный приём! А музыка! А люстры! Я никогда прежде не бывала на таких праздниках. У вас, право, сказочно красиво!

И губернатор, и девчонка говорили по-русски. Наверное, из уважения ко мне и потому, что большая половина гостей точно не была азиатами.

Вот оно. Началось. Тот самый безмозглый щебет, которым китаянка уже пыталась отвадить губернатора. Только тогда её расчёт не сработал. Зачем она повторяется? С этой девицей я того и гляди стану параноиком.

Бао чуть заметно улыбнулся.

— Мне отрадно, что вам нравится, — мягко произнёс он. — Прошу, чувствуйте себя как дома. Князь, я бы хотел позже переговорить с вами наедине. Есть небольшое дело.

— Разумеется, ваше превосходительство. — Кивнул губернатору в ответ. — Я к вашим услугам.

Бао сказал ещё пару вежливых фраз, затем еле заметно повёл плечом, намекая, что вынужден снова вернуться к делам. Аудиенция окончена. Нас отпустили в свободное плавание по залу.

Стоило отойти на пару шагов, как рядом бесшумно возник лакей с подносом. Высокие бокалы, шампанское, пузырьки бегут вверх. Манью потянулась к вину первой. Потом покосилась на меня и удивительно елейным голосом спросила:

— Можно?

— Один, — тихо ответил я. — И не пей залпом, по чуть-чуть.

— Конечно, князь. — Улыбнулась китаянка. — Я же приличная девушка.

Опять это дебильное слово «приличная». Она его ещё так произносит, что сразу становится понятно — точно предвидится что-то неприличное.

Манью пригубила вино, сделала крохотный глоток. Опустила бокал. Пару минут вела себя образцово — стояла рядом, стреляла восхищёнными глазами по люстрам.

А потом одним махом опрокинула в себя всё содержимое. Как алкоголик со стажем. Скорость была такая, что у меня буквально отвисла челюсть.

— Ещё! — весело объявила эта дрянь. Повернулась и тут же тормознула пробегающего мимо официанта.

Я мягко перехватил её руку. Улыбнулся окружающим — мол, ничего особенного, барышня радуется жизни.

— Манью, — процедил сквозь зубы. — Что ты творишь?

— Веселюсь, — всё с той же идиотской улыбкой отозвалась она. — На приёме положено веселиться. Или вы предпочитаете, чтобы я стояла с кислой миной и позорила князя Арсеньева?

Затем, глядя мне прямо в глаза, взяла с подноса новый бокал и опустошила его. Ну не стерва тебе?

На этом она не успокоилась. Тут же сцапала со следующего подноса сразу два бокала. По одному в каждую руку. И, не говоря ни слова, целеустремлённо двинулась через зал. Прямиком к губернатору.

А вот это уже тревожный звоночек.

Я догнал её в три шага. Ухватил за локоть, развернул к себе. Аккуратно, с улыбкой, будто мы просто мило беседуем.

— Ты что задумала?

— Ничего. — Манью хлопнула ресницами. Сама невинность. — Хочу выпить с будущим женихом. Что тут дурного?

И вот тут моя только начинающаяся паранойя резко стала действующей. Она вскинула голову и заголосила дурниной. До этой секунды я думал, что девчонка просто решила нахлебаться шампанским, а потом устроить какое-нибудь непотребство. Теперь же в голове сложилась совсем другая картинка.

Она понесёт один бокал губернатору, и никто не помешает ей сыпануть туда яду. Или ливануть. По ситуации. Уверен, у китайской стервы найдётся самый оптимальный вариант. В итоге губернатор не успеет на ней жениться. Он двинет кони прямо тут, на приёме.

Действительно, зачем усложнять жизнь официальным браком и потом носить грустное звание вдовы? Можно просто не допустить свадьбы по причине смерти будущего жениха.

Девка, конечно, отбитая на голову. Травить Бао на глазах у сотни свидетелей крайне неосмотрительно. Хотя с другой стороны… Пожалуй, я сам сделал бы так же. Народу в зале до чёрта, и больше половины точно подкатывали к сановнику, пили с ним вместе. Поди потом определи, от какого именно бокала губернатор окочурился.

Твою мать… Чёртов Шэнь. Зачем он вообще говорил мне про отраву? Я бы знать не знал о замыслах Манью и не дёргался бы. Помер бы губернатор да и чёрт с ним. Я оказался бы перед фактом. А так… когда знаешь о возможной смерти человека…

В итоге поступил по-мужски, решил проблему на месте. Просто забрал у Манью один бокал и залпом опрокинул его в себя. Потом посмотрел китаянке в лицо, улыбнулся.

— За знакомство, значит. Ну не сейчас, родная. И не сегодня.

При этом лихорадочно соображал, куда она могла засунуть яд? И главное — как это проверить, чёрт возьми? Не могу же я посреди губернаторского зала облапать собственную спутницу. Это даже на эксцентричность князя Арсеньева не спишешь.

Манью пристально пялилась мне в глаза несколько секунд. Потом резко, парой глотков, выпила то шампанское, которое было в бокале, оставшемся у неё. Губы девчонки снова изогнулись в улыбке. Только эта улыбка теперь была другой. Девчонка злилась, но скрывала это за маской восторга.

Она расценила мой поступок как вызов.

Китаянка развернулась, забрала у очередного официанта ещё два бокала и снова потопала к губернатору. Как назло, и официантов, и шампанского было просто до хрена даже для такого огромного зала.

Я тут же устремился следом, стараясь при этом не выглядеть сумасшедшим. Слава богу, что гостей очень много и мои странные действия не привлекают особого внимания.

Остановил китаянку, забрал бокал и в один заход заглотил игристое.

Суть моих манипуляций была предельно проста. С одной порцией алкоголя Манью не может подойти к Бао и сунуть ему в руки вино. Это будет выглядеть прямо странно.

— Если ты сейчас же не угомонишься, я возьму тебя за шиворот и вытащу из этого зала, — заявил девчонке с милой улыбкой.

— Не вытащишь, князь, потому что я буду орать и драться. А тебе такой позор точно не пойдёт на пользу, — ответила дрянь елейным голосом.

И что самое интересное, я ни на минуту не усомнился в её словах. Эта — реально будет орать и драться, как пообещала. Потому что на мнение окружающих и на испорченную репутацию ей класть с высокой колокольни.

Затем девчонка медленно сделала пару шагов назад, продолжая пялиться мне в глаза, и… конечно же выцепила нового официанта с шампанским!

Не знаю, решила ли китаянка убить Бао именно сейчас, но вот меня довести до ручки — точно.

Следующие полчаса мы увлечённо сражались. Всё происходящее превратилось в какую-то безумную дуэль. Манью стремилась дорваться до губернатора с двумя бокалами вина, я делал всё, чтобы у неё это не получилось.

В какой-то момент рядом с нами возник слуга. Он наклонился ко мне и тихонько сказал:

— Его превосходительство ожидает вас, князь. Для приватной беседы. Проследуйте в его кабинет. Я вас провожу.

Я коротко кивнул. Мол, сейчас иду. Но уже в следующее мгновение завис, соображая, как лучше поступить.

С одной стороны — Бао звал меня поговорить наедине. Конкретно для меня это едва ли не самая важная часть вечера. Думаю, он собрался поделиться тем, что нарыл Приходько на Хондзё. Упускать такое нельзя.

С другой стороны — рядом стояла и улыбалась Манью, цели которой, как и поведение, вызывают очень много сомнений. Конкретно сейчас она просто пялилась на меня с нескрываемым злорадством, предвкушая, как с минуты на минуту останется одна. Да, губернатора в зале тоже не будет. Но ничего не помешает китаянке подготовить отравленное вино и встретить жениха на выходе из комнаты, где состоится наша с ним беседа.

И что тогда? Снова пить шампанское, которое может оказаться отравленным? Увольте. Не готов рисковать жизнью. Отнимать его у сановника просто так? Ну тоже вариант хреновый.

В общем, тупик.

Взять её с собой на приватную беседу я не могу. Это прям совсем идиотизм. Да и не станет губернатор при Манью что-то говорить. Оставить одну, как уже понятно, — тоже не вариант.

Иными словами, выбор очевиден. Разговор придётся отложить. Но отказаться так, чтобы не обидеть губернатора и не выставить себя дураком.

Слуга уже собрался двинуться вперёд, я успел дёрнуть его за рукав.

— Погоди, любезный. Передай его превосходительству мою искреннюю признательность, — говорил с максимально несчастным видом, будто очень сожалею о возникшем препятствии, что, кстати, было совершенно правдиво. — И глубочайшие извинения. Дело в том, что моя подопечная впервые в жизни попала на столь блистательный приём. Манью Ивановна юна, впечатлительна, к вину непривычна. Боюсь, восторг несколько вскружил ей голову.

Я деликатно кивнул в сторону китаянки, которая как раз с ангельским лицом тянулась за очередным бокалом.

— Оставить её без присмотра в таком состоянии я, как опекун, не имею права. Сами понимаете — репутация девицы. Одна оплошность, и по Харбину пойдут разговоры.

Китаец слушал невозмутимо, но в глазах мелькнуло понимание. Отговорка была железная. Что-что, а заботу опекуна о репутации незамужней барышни любой китаец поймёт и одобрит. Тут у нас с ними полное согласие в вопросах приличий.

— Всенепременно улучу момент засвидетельствовать его превосходительству своё почтение и вернуться к разговору, но чуть позже, — добавил я. — Как только сумею устроить, чтобы за госпожой Манью присмотрели должным образом. Надеюсь на понимание.

Слуга склонил голову и удалился передавать послание губернатору. Через несколько минут вернулся, поклонился ещё раз. Его превосходительство, мол, всё понимает, ценит заботу князя о подопечной и почтёт за честь продолжить беседу в другой, более удобный момент.

Соскочил. Аккуратно, вежливо, не потеряв лица.

Я перевёл дух. Одной проблемой меньше. Осталась сущая ерунда — дотянуть этот вечер до конца, не позволив Манью исполнить какую-нибудь хреновину, и при этом самому не свалиться под ноги гостям от выпитого. Потому что выпито, надо сказать, уже прилично.

Каким наивным я был в тот момент.