Глава 15

Я рысью рванул в контору. Натурально бежал, чтобы быстрее проверить свою догадку. Заскочил в кабинет, плотно закрыл за собой дверь.

Михаил уже сидел за столом, а не за буфетом. Выглядел он слегка встревоженным, зато бодрым. После перестрелки и короткого, но весьма продуктивного боя, усталость грузинского аристократа исчезла без следа. Керосиновая лампа снова горела, но была прикручена на минимум.

— Друг мой, — обратился я к Манджгаладзе. — Доставайте закодированные документы. Те, где реальные планы японцев. Срочно!

Михаил непонимающе моргнул, открыл рот, собираясь задать какой-то вопрос, но тут же закрыл его обратно. Видимо, мое возбужденное состояние он расценил верно. Если я заведен и напряжен — значит случилось нечто из ряда вон выходящее. Он молча пододвинул к себе папки, вытащил нужные листы.

— Читайте вслух, — велел я, — Каждое предложение. С расстановкой. С самого начал и до конца.

Манджгаладзе прочистил горло, монотонно забубнил текст. Скучный, канцелярский язык японских штабистов. Сроки, маршруты, логистика. Поставки продовольствия и боеприпасов. Упоминание семеновцев, планы в отношении Харбина.

Я слушал все это очень внимательно. Ходил из угла в угол, анализировал каждое слово. Искал, за что зацепиться. Любые мелкие нестыковки. Они должны быть, черт подери! В первый раз, когда с помощью Тимохи Михаил понял шифр, он прочел документы и передал их общий, основной смысл. Сейчас же меня интересовали конкретные детали.

— Стоп, — резко поднял руку, когда грузин дошел до середины второй страницы. — Прочтите последний абзац еще раз.

Михаил послушно уткнулся в бумагу:

— Передача груза номер четыре силам нерегулярного резерва возможна только после подтверждения их боевой эффективности. Требуется провести полевое испытание. Объект для испытания определить на усмотрение резидента…

— Вот оно! — я щелкнул пальцами в воздухе, — Теперь все понятно. Кукловод хренов.

— Вы о чем, Павел? — Манджгаладзе отложил листы.

— О майоре Хондзё. Хитрожопая японская тварь.

— Павел! — в голосе грузинского аристократа прозвучали интонации, похожие на некоторое осуждение.

Наверное, моего переводчика покоробило столь конкретное выражение. Не пристало «его сиятельству» обзывать всяких японских майоров подобными словами.

— Что⁈ — Я развел руками, — Тварь и есть. Как еще назвать?

Подошел к столу, оперся о столешницу костяшками пальцев.

— Смотрите, Михаил. Японцы хотят использовать семеновцев для диверсий, чтобы потом спровоцировать ввод своих войск. Планируют дать им оружие. Но делать это, не убедившись в благонадежности русских офицеров — глупо и рискованно. Надо проверить, на что они способны. А еще лучше — посильнее замазать их в каких-нибудь мутных схемах. Что делает Токуму Кикан?

Я посмотрел на Михаила, предлагая ему самому ответить на этот вопрос. Однако Манджгаладзе в ответ молча пялился на меня и пока еще не понимал, к чему все идет.

Ну да… Наши аристократы еще поголовно ходят в «белом пальто». Им не знакомо золотое правило будущих десятилетий — цель оправдывает средства.

— Михаил! Подумайте! Представьте, как мыслит Токуму Кикан. Вы же только что прочли о полевых испытаниях. Хондзё натравил Красильникова на определенный объект. В качестве проверки.

Грузинский князь несколько секунд бестолково глядел на меня, по-прежнему не понимая, к чему я веду.

— Проверка, князь, — пришлось повторить, — Полевое испытание.

— Ах ты, дьявол! — сообразил, наконец, Манджгаладзе. — Но в тексте нет упоминания артели!

— И что? — усмехнулся я. — Этот документ мог быть написан неделю назад, а мог — месяц. Когда князя Арсеньева не было в Харбине. Хондзё выбрал нас в качестве мишени совсем недавно. Уверен, если мы возьмемся отследить, откуда пошли столь активные слухи про золото, какая-нибудь очень скромная, тоненькая ниточка приведет в Токуму Кикан. Идеальная приманка. Мы провели на Восьмой ветке меньше суток, когда впервые господин Приходько упомянул мифические драгоценности и золото, которое якобы прячет Арина. Потом эта информация была донесена банде Горелова. Помните? И что дальше? Слух о несуществующем золоте пошел гулять по Харбину, только значительно выросли масштабы. Гореловцы трепаться не стали бы. Мы их знатно прижучили. Сам Приходько — тоже. Но он взял и явился в полицию, чтобы написать донос. Я все еще тогда думал — с чьей подачи он это сделал? Ведь точно не сам. У таких, как господин Приходько, сильно развито чувство самосохранения. Далее активизировались семеновцы. И снова цель нападения — золото. Только теперь мне приписывают то ли императорское, то ли Колчака. Семеновцы клюнули и пошли на штурм. Даже после того, как мы вернули им топтуна, который однозначно передал мои слова. Значит, кто-то был более убедительным, чем я. Майор Хондзё просто решил проверить остатки армии атамана в деле.

Михаил задумчиво покачал головой, недоумевая с такого коварства японцев. Вот она, обратная сторона медали под названием «благородство и честь». Манджгаладзе искренне верит, что подлость — удел кого угодно, только не дворян. А Хондзё, условно говоря, дворянин.

— То есть… Нас просто использовали как мишени в тире? — спросил грузин.

— Именно. Но это еще не все.

Я подошел к печке, подкинул полено. Внутри бурлила холодная злость, не мог спокойно стоять на месте. Не люблю, когда меня пользуют втемную. Вообще не люблю, когда меня пользуют. Это, как говорили мои прежние товарищи, — стрёмная хрень. Правильные, порядочные пацаны такую подставу без ответа не оставят.

— Вспомните визит Хондзё, Михаил. Он пришел просить помощи. Якобы наказать хунхузов за украденную медь. А на самом деле — проводил разведку. Смотрел на наши укрепления, оценивал людей, считал посты. Майор проник на лесопилку через железнодорожную ветку. В то время там не было караула. Корф поставил секрет после нежданного появления японца. Семеновцы рассчитывали на такой же маневр. Настоящей ударной силой были не те бойцы, которые ломился в ворота. Ни черта подобного. Они делали ставку на тихое проникновение с «черного хода».

Грузин потер лоб, переваривая информацию.

— Получается, Токуму Кикан стравливает семеновцев с нами, чтобы проверить их боеспособность…

— А нас стравливает с хунхузами, чтобы проверить, на что способен князь Арсеньев, — жестко закончил я мысль Манджгаладзе. — Двойная игра. Японцы смотрят, кто выживет, кто окажется полезнее. Они тупо хотят нас использовать. Как бесплатный инструмент. Расходный материал.

Повисла тяжелая пауза. Тишину нарушал только треск дров в буржуйке.

Вот ведь сукины дети! Мы для них даже не фигуры на доске. Просто пешки, которыми японцы планируют разыграть многоходовочку.

Семеновцы проредят моих людей и покажут на что способны. Я уничтожу хунхузов. Учитывая, что планирую сделать это руками Триады, у «Зеленой банды» тоже буду потери.

Мы с Чжао договорились, что медь он подкинет на завод определенным способом. Просто так в гости к местным разбойникам «братья» не заходят. Значит — нужен повод, чтобы зайти. Лучший повод — хороша драка. Сегодня ночью Триада должна спровоцировать стычку с людьми Секача. В процессе этого междусобойчика, пока бандиты будут месить друг друга, один из подручных Чжао подсунет под задницу хунхузам нужные «улики».

Потом, соответственно плану, медь с клеймом японцев обнаружат полицейские, которые придут разбираться с обстоятельствами ночной заварушки. Если говорить более точно, мой новообретенный «друг» капитан Лян. Уже он даст делу официальный ход. Ну как официальный… Я рассчитывал часть хунхузов добить с помощью Ляна, а часть — снова через Триаду.

Знал ли Хондзё, что я не полезу на Черного Секача сам? Да черт его разберет. Может и знал. Он же понимает, князь Арсеньев — не идиот. Бодаться с хунхузами лоб в лоб — себе дороже. Значит, я постараюсь действовать через третьи лица.

В любом случае, в ближайшие дни получится весьма поганый расклад — все значимые игроки в Харбине окажутся либо обескровлены, либо значительно сократят свои ряды. Хорошо себя будут чувствовать только японцы.

Даже Цзолинь будет не в самом лучшем положении. Ему придется выкашивать предателей среди своих же чиновников. И думаю, что в список Токуму Кикан, где указаны имена якобы продавшихся соратников Цзолиня, попали не случайные люди. Это те, кто в реальности предан маршалу и представляет угрозу для японцев.

Ну что ж… Умно. Вот только майор Хондзё ошибся в одном. Роль пешки меня совсем не устраивает. Более того, я намерен отбить на хрен руки тому, кто решил поиграть мной и моими людьми в шахматы.

Конкретно сейчас надо срочно менять ситуацию с Триадой и хунхузами. Если я еще не опоздал.

Местные бандиты — первый этап глобальной зачистки Харбина, которую задумали Токуму Кикан. Хунхузы — отморозки, это факт. Грабят поезда, торгуют живым товаром. Но они часть местной экосистемы. Привычное зло. Если их убрать, образуется вакуум. Огромная дыра на криминальной и территориальной карте Харбина. Кто ее заполнит? Японцы. Или те, кто полностью подконтролен японцам.

Если Триада сейчас влезет в эту историю, столкнется с Секачом ради подкинутой меди, они неизбежно потеряют людей. А потом жандармерия Хондзё просто придет и возьмет «Зеленую банду» тепленькой.

Медь… Медь — это просто повод. Если не наживка. Иначе с хрена ли мы так легко ее украли?

Может, на это и был расчет? Не просто так по Харбину ходили слухи о залежах металла на японских складах. Просто Токуму Кикан ждали в гости Секача и его людей. Провоцировали именно хунхузов. А явились мы. Вот почему Хондзё так резко и так конкретно обозначил виновных. Он просто уверен, что сработала его ловушка. По прикидкам японцев хунхузы должны были украсть медь, они ее, типа, и украли.

Единственное, что пока не укладывается во всю схему — золотые слитки и папки с документами. Хотя тут может быть чистой воды совпадение. Документы и драгметалл могли находиться на складе всего одну ночь. Роковое стечение обстоятельств. Их просто не успели переправить.

Конкретно сейчас важно другое. Я обещал Линь Чжао территорию Секача. Но по факту втянул «зеленую банду» в махинации японцев. Для Триады это может закончиться плачевно. Планы Токуму Кикан в отношении «братьев» пока не до конца мне понятны. В любом случае, не хочу обрести себе врага в лице Чжао. По крайней мере не сейчас.

— Михаил, спрячьте бумаги в сейф и идите отдыхать, — Я бросил князю ключ, рванул к выходу из кабинета, на ходу натягивая шубу.

Бегом спустился на первый этаж, выскочил на улицу. Мне срочно нужен вахмистр.

Остановился рядом с крыльцом, покрутил головой, соображая, где находится Тимофей. Пленного он уже должен был отвести. Значит — где угодно. Я вышел в середину двора, а потом во все горло рявкнул:

— Тимоха! Ты мне нужен! Срочно!

Бегать по лесопилке в поисках казака совершенно не улыбается. Нет времени.

Вахмистр материализовался из темноты мгновенно. Появился бесшумно прямо за моей спиной.

— Чего изволите, Павел Саныч? Пленного допрашивать пойдем?

— Тьфу ты! Чертяка! — я едва не подскочил на месте от неожиданности, — Говорил же, не подкрадывайся так. В могилу меня сведешь, ей-богу. Пленный подождет никуда он не денется. Зови Еремея. Срочно. Едем в Фуцзядянь. Чайный дом «Красный дракон».

Тимоха удивленно крякнул, нахмурил густые брови. Но лишних вопросов задавать не стал. Привык уже к моим резким сменам курса.

Через десять минут мы летели по ночному Харбину. Морозный воздух обжигал лицо, ветер свистел в ушах. Еремей гнал Марусю, не жалея кнута. Скрип полозьев по промерзшему снегу казался неестественно громким в тишине спящего города.

Пролетка подпрыгивала на ухабах, я прокручивал в голове все, что знаю о Триаде. Вернее все, что успел вызнать у Шэня за то короткое время, пока Ерёма запрягал лошадь. Тимофей притащил старого лекаря на улицу и велел быстро ввести «его сиятельство» в курс дела.

«Зеленая банда», они же Цинбан. Это не просто кучка уличных гопников с заточками. Это государство в государстве. Свои законы, своя жесткая иерархия, свои ритуалы. Изначально они выросли из тайного братства лодочников на Великом канале. Таскали казенное зерно, защищали грузы от речных пиратов. Потом перебрались в крупные города — Шанхай, Тяньцзинь, Харбин. Сменили весла на револьверы. Взяли под контроль опиумные курильни, проституцию, контрабанду и рэкет.

У них строжайшая клановая система. Каждое поколение имеет свое кодовое имя, вписанное в тайные свитки. «Да» — великие, «Тун» — всеобщие, «У» — просвещенные. Линь Чжао, судя по его хватке и авторитету, стоит очень высоко в этой цепочке. Над ним только «Лао Тоуцзы» — старые головы, патриархи синдиката, сидящие где-нибудь в Шанхае.

Если Чжао уже отдал приказ на штурм логова хунхузов, остановить эту машину будет почти невозможно. Чертова потеря лица для китайца, а тем более для босса Триады — хуже смерти. Дать заднюю означает проявить слабость перед своими же бойцами. Получается, мне придется предложить ему нечто такое, от чего он физически не сможет отказаться. Или убедить, что отмена приказа — не трусость, а высшая форма хитрости. Ну и конечно, лучше не говорить вслух, что я сам чуть не попался на уловку Токуму Кикан. Такая правда весьма конкретно понизит мой авторитет в глазах Триады.

Фуцзядянь сильно отличался от тех районов, в которых мне уже приходилось бывать. Настоящий китайский квартал.

К примеру, новый город, где обитает Соломон Маркович, выглядит уверенно сытым. Там сияет электричество, радуют глаз красивые фасады домов и широкие мостовые. Пристань гудит торговой суетой, пахнет речной сыростью, углем и складами. Даже кривые, занесенные снегом улочки Модягоу на фоне Фуцзядяня выглядят тихой, сонной деревней.

Район, облюбованный Триадой напоминал перегретый котел даже глубокой ночью. Узкие проулки здесь были плотно зажаты между двухэтажными деревянными хибарами. Со всех сторон — глухие фасады, решетки. Резные крыши нависали друг над другом, почти закрывая небо и задерживая едкий дым от печек-кан. В тусклом свете фонарей копошились люди — торговцы ночной лапшой, рикши, какие-то мутные личности в серых ватниках.

Еремей остановил пролетку за два квартала до «Красного дракона». Дальше мы с Тимофеем двинулись пешком.

Снаружи чайный дом выглядел жалко и неприметно. Обшарпанные стены, тусклые бумажные фонарики, едва пробивающие морозную дымку. Деревянная вывеска с облупившейся краской висела криво.

Это только декорация. Ширма для дураков и городской полиции.

Мы подошли к тяжелым дубовым дверям. У входа курили двое крепких китайцев в плотных стеганых куртках. Под куртками явно угадывались контуры оружия.

— Закрыто. Хозяин спит, — бросил один из них по-русски, лениво преграждая нам путь плечом.

— Передай Линь Чжао, что пришел князь Арсеньев. Дело жизни и смерти, — произнес я ровным голосом, а затем многозначительно добавил, — Его жизни и смерти.

Китаец смерил меня тяжелым, оценивающим взглядом. Переключился на Тимофея.

Вахмистр стоял в расслабленной позе, но от его фигуры изрядно фонило опасностью. Это казак умеет лучше всего — нагнать жути, когда требуется.

Охранник сплюнул на снег, коротко кивнул напарнику и скрылся за дверью.

Ждали недолго. Минуты через три створка распахнулась, нас пригласили войти.

Внутри «Красный дракон» оказался огромным лабиринтом. Длинные узкие коридоры, низкие потолки, затянутые красной тканью. Запах жасминового чая плотно смешивался со сладковатым, тошнотворным ароматом опиума и застарелого мужского пота. Из-за тонких бамбуковых перегородок доносился стук костяшек маджонга и приглушенный смех.

Через пару минут мы оказались в самом сердце логова Триады.

Это была просторная комната без окон. Вдоль стен молча замерли несколько бойцов. В центре — массивный стол из черного дерева. В дальнем углу мерцает алтарь. Статуя Гуань Юя — покровителя тайных братств — грозно скалилась из полумрака. Перед ней тлели толстые палочки благовоний. Красные свечи отбрасывали на стены зловещие, дерганые тени.

В общем, если «Зеленая банда» обустраивала свое логово с целью создать у гостя впечатление, что он реально попал в тайное общество — у них это получилось. Так и хотелось вместо «Добрый вечер» громко крикнуть «Бу-га-га!» Правда, думаю, мое чувство юмора вряд ли здесь кто-то оценит. Китайцы, что с них взять. Никакого креатива.

Линь Чжао замер возле стола. Он был одет в удобную кожаную куртку и широкие штаны. На столе перед ним лежали пистолеты — новенькие браунинги и маузеры. Тут же наблюдались картонные коробки с патронами и традиционные китайские мечи-дадао с широкими лезвиями.

Я еле заметно выдохнул. Успели. Триада только планирует выходить на «охоту».

Чжао нахмурился.

— Ты нарушаешь наши договоренности, русский князь. Приходишь без приглашения. Твой мальчишка принес медь. Мои люди проверили. Она с клеймом. Мы готовы устроить провокацию, которая выльется в стычку между нами и Секачом. Это удачный момент, чтобы подкинуть металл. Зачем ты пришел?

Ну вот. Сейчас начнется самое интересное. Мне потребуется все красноречие, чтобы убедить Чжао отложить заварушку.

— Я пришел спасти твоих людей, Чжао. Прикажи им остаться.