Глава 10

Отправились затемно. Я снова в бабусином прикиде. Ещё и куртка сверху. Честно говоря, вылезать из перин не хотелось. Но квест – есть квест. Надо пройти полностью. - На реке прохладно, - предупредил Лёшка. У него огромный рюкзак, как будто на месяц уходим. Помимо этого монстра круглый котелок с ручкой, складное ведро под рыбу, удочки, и всякого барахла, которого я не знаю. Сам обвешался, и меня, как вьючное животное, - всё нужно, - упредил, чтобы не ворчала. Шагаем по сонной деревне, даже собаки молчат. Только комарьё беснуется. Но от них у нас распылитель с ванилью. - Странный отпугиватель, - принюхиваюсь. – Это чтобы они нас не кусали, а лизали? - От мошкары реально работает, - Лёха сегодня лаконичен и строг, будто идём на дело. Насчёт ванилина, надо будет запомнить для мемуаров. - Почему бы нам не сесть в машину и не поехать, как нормальным людям? - Не поехать, а поплыть. Слышишь, вода плещется? Это речка. - Может, на бережке посидим, порыбачим и домой. Чего-то не хочется в воду лезть. - Без паники, Мань, мокнуть не придётся. Уже радует. Вот поймаю огромную рыбину, сфоткаюсь с ней прямо в руках и выложу на своей страничке! Пускай, Вадим полюбуется. Хотя… Я за три недели и думать о нём забыла. Пустой он. Строит из себе ни весть кого, а сам-то пороху не нюхал. Ему бы топор в руки. Или ухват. А лучше коромысло. Вот я бы посмотрела. - Пришли. Отлогий берег. К столбику привязана лодка. - Твоя? - Ага. - И никто не угнал? - Господи, Маня! Ну это ж не «Ферари» и не Москва. Посмотри по сторонам-то. И точно, поодаль ещё пара-тройка, так же припаркованы. Алексей сбрасывает рюкзак с плеч. Вынимает из него мотор, устанавливает на корме. Проверяет рычаг весла, приглашает, - Ну вот, дорогая леди, ваша яхта готова к отплытию. - Здорово! – смеюсь. Лёшка складывает на дно всё добро. Потом возвращается за мной. Подхватывает на руки, - У тебя сапоги короткие, ещё зачерпнёшь. В общем-то замашки джентльмена в сибиряке присутствуют, хотя и отрицает. Идём против течения. Я на носу корабля, как гальюнная фигура на старинном паруснике, знаменую удачу. А впереди такой туман стелется, что кажется, блуждаем в молоке. Он оседает на щеках микроскопической влагой, не каплями, а словно испариной. Брр! В голову лезут глупости, - Ло-ша-адь! – ору тоненько! – Ты где-е? - Ёжи-ик! Ау-у! – вторит Лёшка. Понимаем друг друга с полуслова… Хохочем, пугая сонные окрестности. А речка-то быстрая, порожистая. Если бы не рычаг в руках капитана, неизвестно, куда бы нас занесло. Вода холодная, я уже проверила, чуть пальцы не отморозила. Иногда лодка прыгает, обдавая каскадом ледяных брызг. Я тихонько подвизгиваю, но мне точно нравится этот аттракцион. Наконец, причаливаем к берегу. - Здесь стоянка. Ну здесь, так здесь. Солнышко уже смело размывает предутренний мрак, просыпаются первые птички. - Самый клёв, - обнадёживает Лёшка. - Я не буду этого делать, – отрезаю чётко, - ни-ког-да! Меня просто выворачивает! - Мань, а на что ты собиралась поймать своего тунца? - Ну-у… на хлебушек, например. - Не получится. Мякиш разбухнет, его унесёт течением. И он не шевелится. - Но совать крючок живому червяку в задницу! Увольте! - Договорились, я насажу. Но до первой поклёвки. А там сама решай. - Ок… Почему он такой хитрый? Как знал! Едва задёргался поплавок на моей удочке, утреннюю дремоту, как рукой сняло! - Лё-ёш, - ору, в его сторону. А он прилично отошёл, чтобы снасти не перепутались, - чего делать-то? - Тяни, Мань, но не резко, - шипит тихонько. - Заводи медленно, я сейчас. И не вопи, как раненый бизон, всю рыбу распугаешь. Оставляет своё удилище на рогатке, бежит на выручку. Ждёт, не вмешивается, пока рыбина не начинает трепыхаться на мелководье. Тут уж не до церемоний, выхватывает из рук спиннинг, рисует восьмёркой от берега. Обманное движение, резкая подсечка, и серебристое тело, сорвавшись с крючка, мечется в траве. - Вот это да-а! Я сама-а! Лёш, а кого я поймала? Оно съедобное? - Пыжьян, – взвешивает на руке, - килограмма три будет, не меньше. Очень даже съедобный. Молодец, Марьяш! Выйдет из тебя толк! Ой! У меня тоже клюёт! – кидается к своей удочке. – В общем, разберёшься. - Разберёшься… - легко сказать. Червяка-то этот монстр успел сожрать. А Лёхе не до меня. Тоже поймал кого-то. Говорит – хариус. И насаживать точно не станет. Брезгливо морщась, ковыряюсь в жестяной банке. Они такие скользкие, энергичные. И жить хотят. - Ну же, давай, расслабься, - уговариваю счастливчика, - всё равно ведь не сдамся! Я уже вошла во вкус. - Аккуратней, палец не насади, - предупреждает Лёха, сбрасывая в ведро свой улов. К полудню ведро до краёв! - Марьяш, закругляемся. Не унести. - Ну, Лё-ёш, мне только понравило-ось, - канючу, но реально понимаю, что прав. – И домой не хочется. - А мы пока не домой, - смеётся. – Уху с костра ела когда-нибудь? - Том-ям что ли? - Э-эх! Ну никакого патриотизма, - вздыхает. – Всему учить надо. И я учусь. И помогаю, чем могу. Собираю сухие ветки для костра, чищу луковицу, омыв собственными слезами. - Вкуснее будет, - утешает Лёшка. И даже картошку. Целых четыре штуки, ободрав с них лишнего, но я сроду этим не занималась. Однако, потрошить живую рыбу – вообще не моё. Это пусть живодёры занимаются. На мне и так большой грех - загубленные червячьи души… А вот дегустировать! Тут, - Где моя большая ложка! Вот это я понимаю, романтика! Лес, река, кругом ни души. Наверное, дикие звери из-за каждой ёлки выглядывают, а ты сидишь около закопчённого котелка и прихлёбываешь алюминиевой ложкой горячую вкуснотищу! Никогда не думала, что можно вот так просто поймать своими руками еду, сготовить прямо на берегу и съесть. Что-то в этом восторженно-первобытное, словно и не было двадцати трёх лет цивилизованной жизни. Чую, мои мемуары точно станут бомбой! А рядом в огромных резиновых сапогах и затёртых джинсах, опять без рубашки, жарко ему, видите ли, классный мужик. Слегка бородатый, с обветренным загоревшим лицом, прищуренными от солнышка, мудрыми глазами, и сильными мозолистыми руками, умеющий всё, чтобы выжить, где угодно. И даже немного жаль, что скоро расставаться. Об этом не говорим, но календарь говорит за нас. - Спасибо, Лёш, - облизываюсь, как Бонифаций. – Я скоро лопну! - Ну тогда сворачиваемся потихоньку, нам ещё до дому добираться. И пока он собирает пожитки, выливает остатки такой обалденной ухи, - Пускай зверьё порадуется… Мне просто необходимо поймать того самого огромного «тунца», который станет центральным гвоздём мемуаров о Сибири. Я уже присмотрела местечко на взгорке. Почему-то кажется, что именно под этим возвышением ходит моя рыба-кит! Через короткое время действительно клюёт! Главное, не спешить. Пусть покрепче заглотит крючок. Я там такого боевого червя насадила, что даже самая депрессивная рыбина должна повестись. Пора! Рву удочку вверх, но удочка рвёт меня! Это ещё кто кого поймать собрался! Что же там за монстр? Поскальзываюсь сапогом на траве, не успеваю ни за что зацепиться, - Лёшка-а!