Глава 4

Так я – Марьяна Воронцова – единственная дочь достойных родителей, у которой всё есть, а если чего-то нет, появляется по щелчку пальцев, оказалась у чёрта на рогах в Берёзовке, где не слыхивали об интернете, не берёт мобильная связь, в единственном сельмаге наглая продавщица отпускает только за наличные, а аборигены смотрят так, будто я неведома зверушка, а не человек. Как будто попала в прошлое. Внутри дом оказался сносным. Никакой грязи, затхлости. Чисто, просторно, пахнет деревом и сушёными травами. Большая русская печь в углу, деревянные лавки, стол, накрытый льняной скатертью. В спальне - широкая кровать с горой подушек. - Твоя, - бросает радушный хозяин. - А ты? – конечно, приятно, что не в прихожей на коврике, но мне никого под боком не нужно. Даже если оно называется «жених». - На диване в горнице. Слава Богу, хоть одна приятная новость. - Ничего, - оглядываюсь. - Даже уютно. Правда, из признаков цивилизации только древний телевизор с кинескопом. Ни стиральной машины, ни кондиционера. Но самое ужасное – туалет! - Где? – спрашиваю, не найдя в доме ничего похожего. - На дворе, - как само собой, бросает хозяин. - То есть как? - Обыкновенно… Зелёный скворечник, в нём дыра в земные недра и бумага. - Надеюсь, «Зева де Люкс?» - Наждак де люкс, - поправляет загадочно. Что значит «дыра», дошло не сразу. Ну мало ли, кто-то называет унитаз очком, а тут принято дырой. Но оказалось, в буквальном смысле! В будке из досок полумрак, на возвышении в полу зазывно зияет чёрная бездна, по углам темень! Это я тут должна? С пауками?! Резко расхотелось! Вылетаю пулей! - Резво… - констатирует злодей, поиграв бровями. - Я там сидеть не буду! – заявляю категорически. – У меня есть деньги! Можно снять нормальное жильё. - У тебя нет денег. Пластиковые квадратики здесь не работают… - Но я не могу свисать над дырой с говном! – подступают слёзы, голос предательски дрожит. – А если провалюсь? Хохочет, - Ещё никто ни разу не провалился. Но есть выход, - я уже поверила, что розыгрыш закончен. Сейчас мой мучитель рассмеётся и предложит вернуться в цивилизованный Новосибирск. Увы. - Выбери в сенях ведро, которое понравится, и можешь справлять нужду в него. Но выносить всё равно в уборную… Самостоятельно. - Что?! Мне никакое не понравится! Ещё и таскаться с вонючим ведром! - Ну я не знаю, может, ты бабочками какаешь, - иронично усмехается. - Я в принципе против такого варианта! - Ну, раз так, остаётся… лес. Я настолько не в своей тарелке, что хочется просто расплакаться. Где-то далеко-далеко, в Москве, осталась другая жизнь. С человеческим туалетом, интернетом, шопингом. А ещё там Вадим, тусовки, споры, победы. И Марьяна Воронцова – звезда, каких мало, променяла это всё на чёрную дыру, кота, приносящего в подарок крыс, свина в луже, диких аборигенов, тайгу и тишину. - Зачем ты меня сюда привёз? – получилось жалобно со всхлипом. Смотрит долгим взглядом. Без злости - только спокойная, твёрдая уверенность. - Чтобы поняла: мир не крутится вокруг тебя и твоих золотых карт. Это не настоящая жизнь. Тебе же хотелось экстрима, даже поспорила с подругами на убитый отель. Поверь, Мань, Берёзовка - то, что нужно. - Откуда ты знаешь, чего мне нужно? В данный момент кричать, плакать, лупить кулаками в самоуверенного болвана. Но дорога, перелёт, шок - всё навалилось разом. Бессильно опускаюсь на крыльцо, обнимаю колени и тупо гляжу в траву, усыпанную белыми ромашками. Откуда-то появляется Бонифаций, подходит, как к родной, боднув для приличия, вскарабкивается на колени. Вот это наглость! А он свернулся калачиком, заурчал. Хотела скинуть, но кот уже спит. Алексей приседает напротив на корточки. Улыбается, - Боня редко к кому идёт на руки. Ты ему понравилась. - А я его ненавижу! И тебя! – взрываюсь вполголоса, чтобы не потревожить спящего зверя. - Поладим, - отвечает за всех и уходит, как ни в чём не бывало... Злодей в доме. Бонифаций на коленях. А я впервые не чувствую себя хозяйкой жизни, и это пугает. Но выбор не богат, в тайгу не хочется. - Просто квест на выживание. Не взаправду, - занимаюсь аутотренингом. – Преодолею. Вернусь домой, напишу мемуары «Как выжить в тайге без туалета и золотой карты». Точно станет бестселлером! *** Утро началось с хвоста Бонифация, нагло раскинувшегося на подушке и устроившего своё опахало прямо у меня под носом. Спросонья не сразу понимаю, где я. Но рыжая котовья морда быстро приводит в чувство. За окном едва брезжит рассвет, на настенных ходиках полседьмого. - С ума сошёл! – скидываю оккупанта. – Ещё спать, да спать. Я в это время обычно только из клуба возвращаюсь. Взгляд невольно скользит в дверной проём, в соседнюю комнату, на диван, где должен спать Алексей, но там никого. Этот человек вообще ложился? – задаюсь вопросом, а пугливая мыслишка, что меня здесь бросили помирать одну, уже свербит в голове. Надо срочно вставать. Просыпается обоняние и ведёт прямиком на кухню. Накануне вечером я ничего не ела, обидевшись на весь свет. И сейчас готова смести что угодно. Останавливаюсь в притолоке. Фу-ух! Не сбежал. Ко мне спиной колдует над какой-то посудиной, кажется, это называется «котелок». Оттуда валит горячий аромат, Алексей, обжигаясь пробует, урчит довольно себе под нос. Босой, без майки, в одних тренировках. Если бы не смешанное чувство между убить или покалечить, могла бы любоваться, как тогда в Египте. Та же подтянутая широкоплечая фигура, явно не чурающаяся физических нагрузок, литые жгуты мышц играют, перекатываясь под загорелой кожей. Мягкие светлые спортивки не скрывают упругого мужского зада и выраженной талии, очень уместны на нём. Не то, что тот клоунский пиджак. Залюбовавшись… всё-таки, залюбовавшись, нечаянно облокачиваюсь на дверь, она скрипит, Лёшка оборачивается. - Проснулась, это здорово, - добродушно. - Хоть будить не придётся. - А что у нас на завтрак? – усаживаюсь за стол. - Пшённик с тыквой, - поддевает ложкой из котелка, показывает, - готово. Накрывай на стол. - Я не ем никакие каши. И тыкву не ем, - ставлю перед фактом. - Ну голодай, - бросает между делом, - других разносолов не предвидится. - Где тарелки? – что толку спорить с этим дубом. - В буфете посмотри, там же бокалы, а внизу в ящике ложки. И поставь чайник. - Я буду капучино… Без сахара, - с него начинается моё обычное утро. - Без сахара – это можно устроить, а вот с капучино – пардон. Где-то был остаток растворимого. Но зато полно иван-чая. - Это издевательство! - Как знаешь, - накладывает в тарелки пшённик. – По мне так, нормально. Ковыряю ложкой, Алексей мечет, не обращая внимания на мой протест. Даже котяра уплетает из своей миски. Поддев на кончик, пробую. Потом ещё. А вкусно! Пшёнка такая мягкая, сливочная, оранжевые кусочки тыквы похожи на манго. К своему стыду, для протеста я слишком быстро сдаюсь, но ничего не могу поделать, тарелка внезапно пустеет. - Добавки? – без всякой язвительности. - Угу… - киваю угрюмо. - Черпак там же где и чугун. Самообслуживание. И я позорно отправляюсь самообслуживаться несъедобной кашей. - Умеешь готовить? – одариваю вместо похвалы. - Ага. Бабуле помогал. - А я не умею. - Научу, - спокойно, как само собой. Быстро запивает травяным пойлом и, поднявшись, заявляет, - помой посуду. Я на двор. - Помой посуду… – ворчу в поисках посудомойки. Не нахожу. Зато натыкаюсь за печкой на интересное устройство: если потрогать снизу, в ладони течёт вода. Рядом зубная паста и щётка в стакане. - Тут что ли мыть? – спрашиваю у Бонифация. Он вроде кивает, а может просто намывает усатую, масляную, после каши, морду. Кое-как побулькав тарелки под рукомойником, вытаскиваю из чемодана свою щётку, чищу зубы. Но очень хочется принять душ. Если он там же, где туалет, помру точно. А организм требует, чтобы я немедля посетила то ужасное место. Проскакав по росистой траве до зелёной будки, запираюсь на щеколду, и моля бога, чтобы не дал умереть молодой, рискую жизнью. Где-то я слышала, что подолгу сидеть в туалете вредно, геморрой высидишь. Думаю, у этих дикарей его точно нет. Три минуты, и вуаля! Мой личный рекорд. Бумага хоть туалетная оказалась, не «Зева», конечно, но и не газеты советских времён. По дороге из уборной, счастливая и окрылённая, наталкиваюсь на Алексея с бревном на плече. - Я всё сделала, - отчитываюсь гордо. Ещё бы по-другому! Без посудомойки с тарелками справилась и в дыру не свалилась. - Отлично! – радуется. – Пошли колоть дрова для бани. - Что-о? – так это не шутка? - Марьяна – дровосек! По-моему, звучит гордо! – лыбится сволочь! Грохнуть его что ли топориком?