Глава 5

Утро набирает обороты, свежее, солнечное, с запахами трав и цветов. Бонифаций занял наблюдательный пост на крыльце и явно ждёт спектакля. - Не хочу! – убираю руки за спину. – Я уже и так посуду вымыла! - Ты из неё ела, ты и мыла. Какая польза обществу? - Твою тарелку тоже. - А кашу кто варил? Считаться будем? – наступает Алексей, поигрывая томагавком, топором в смысле. – Здесь тебе не столица. Все работают. Даже кот. Он всю ночь глаз не смыкал, мышей ловил. - А потом эта грязная тварь залезла на мою подушку! - Кто сказал, что подушка твоя? Может его? - Шутишь? Не похоже. Пристроил чурбак на широкий пень, пошагово комментирует, - Ставишь на комель… Замах… Удар… Готово! – чурбак разлетается напополам. Вроде ничего сложного. Даже интересно, получится, или нет? Забираю инструмент, а он не такой уж лёгкий, каким был в его руках. - Только осторожно, - советует. - Не промахнись. - Я не промахиваюсь. Никогда! – бах! Топор уходит в землю в полуметре от комеля. Алексей красноречиво молчит, я повторяю манёвр. И да! Почти получилось! Топор застревает в чурке. Схватившись обеими руками, со всей силы стучу об пень, топорище вырывается едва не на ногу. - Чёрт! - срываюсь. - Как это делается?! - Спокойно. Смотри, – забирает, одним движением разбивает колоду пополам, потом обе половины ещё раз пополам. Легко, красиво. - Давай, вместе, - предлагает. На комеле новая заготовка, сенсей за спиной, держит мою правую руку с топором, а левая обхватывает меня вокруг живота, прижимая спиной к себе. - Замах на вдохе. Полные лёгкие… Прочувствуй! - Мг-м… Наши правые руки уходят вверх за голову, тепло его тела проникает сквозь ткань футболки, касаясь лопаток, позвоночника, и становится как-то слишком интимно, особенно его рука под моей грудью. Только порываюсь дёрнуться на волю, резко командует, - Выдох! – с удвоенной силой опускаем топор на чурбак. - Урра! – прыгаю от восторга. – А можно ещё? - Можно. Повторяем несколько раз. Всё отлично. Но сосредоточиться на полене всё трудней и трудней, когда вплотную прижимается горячий сильный мужик. Хоть я его и ненавижу, но видимо, не всеми частями организма. А, когда он ещё и комментирует, щекоча ушко, по-хозяйски обнимает одной левой, ненавидеть вообще проблематично. - Сама, - выпутываюсь, или сейчас дойду до температуры плавления. В конце концов, я же должна доказать всему миру, что крута в колке дров, а не в таянии ледников души. Из пяти попыток три заканчиваются успехом, я, мокрая от пота, рвусь в бой, готова переколоть весь запас. - Стопэ, - Алексей отбирает игрушку, - а то завтра будешь умирать. Но это реально мощно! С одной стороны - полная дичь: Маня Воронцова колет дрова, как какая-то крепостная крестьянка. С другой – оно же получается. - Лёш, сфоткай меня с топором! – внезапно перехожу на такое обращение и осекаюсь. Вроде не заметил. Приносит мобильник, щёлкает несколько раз. - Смотри. Раскрасневшаяся рожа, чёлка дыбом, в желтом сарафане, глаза горят дурным восторгом, с топором в руках. - Мама сойдёт с ума! Кристя не поверит! - Пойдём, увековечим для мамы, как ты достаёшь воду из колодца. - А давай! – я всегда была азартна. У нас новый аттракцион. Бонифаций, наблюдавший мои упражнения с топором на безопасном расстоянии, топает следом. - Опустить ведро, дождаться, пока наполнится, вытащить. Ну, вааще фигня. Ведро летит в колодец с глухим плеском. Заглядываю, а там страшней, чем в уборной! Бездна! - Кажется, я его утопила! Что теперь? - спрашиваю с ужасом. - Доставать, - спокойно отвечает, - крути ручку. И точно, сбоку изогнутая, как у шарманок, труба. Я кручу, цепь наматывается на барабан, скрипит, вода плещется. - Ловишь ведро, переливаешь в своё и тащишь в баню. Запомнила? - Конечно, - легко пожимаю плечами. Порываюсь поднять, но Алексей забирает ношу сам. - Мне по пути, пойду растапливать, а тебе натаскать не меньше десятка. Один раз ведро перелетело через барабан, откатив ледяной водой, потерявшего бдительность Бонифация. Ещё раз я запнулась почти у бани и расплескала почти всё. На третий попробовала странную штуку под названием «коромысло», но мне не зашло, хотя Алексей сказал, что так удобней, и можно нести сразу два ведра. Главное, не попасть в резонанс. Попала, поэтому, к концу пути мой жёлтый сарафан стало можно выжимать вместе со мной. - Хватит, - наконец-то сжалился эксплуататор тяжёлого женского труда. И… повёл на грядки! - Это уже рабовладение! – взвиваюсь я. – Всему есть предел! И моему терпению тоже! Да я даже не знаю, что здесь растёт! - Морковка. А дальше репа. Слева грядка с капустой! Ты не любишь капусту? - Вообще-то нет. И всё равно, скоро уеду, даже не попробую. - Ну тогда я тебя в баню не пущу. - А вот это несправедливо! Кто дров наколол? Кто воды натаскал? - Ну давай ещё вспомни: «Этому дала, а этому не дала!» - смеётся. В общем, моркови у Алексея в этом году не будет. Сам виноват… За полдня устала так, как никогда в жизни. Ощущение, будто вышла из боя. - Ты зверь, - ругаюсь, падая на лавку. Рассматриваю остатки маникюра. Надо будет запечатлеть эти грабли для мемуаров. Напишу, что тиран заставил копать гряды голыми руками. Обморок маме обеспечен. - Спасибо, - скалится. - Это не комплимент. - А я принимаю, как комплимент. Не задушишь, не убьёшь. Нет сил даже спорить. - Ну что, работник месяца, пошли в баню. - Вместе? – напрягаюсь. - А без меня сможешь? - Да я туда даже нос сунуть боюсь. - Тогда без вариантов, - пожимает плечами. – Отлуплю не по-детски! - Чего-о? - Про веник берёзовый в курсе? - Я больше по хамам, скрабы там всякие, натуральные масла, массаж, - сильные руки банщиков. Последнее мысленно. - Считай, тоже самое. И скрабы, и натурализм, а уж какой массаж! – глаза закатывает. – На всю жизнь запомнишь! - Да? Без подвоха? - Мамой клянусь! – прикусывает большой палец. - Ну, смотри, обещался. Надо мобильник взять, запечатлеть для истории. А то, какие же мемуары без доказательств. - Насчёт мобильника, я бы пожалел игрушку. Но дело твоё. - Ты иди… - отправляю, - я догоню. Надо подготовиться к такому знаменательному событию. Собравшись, захожу в баню. Захожу, едва не снеся полголовы в низком проёме. Лавка, домотканый половик под ногами, кто бы мог подумать, IKEA даже до этой дыры добралась! На гвоздях вдоль стены развешаны берёзовые веники. Вкусно пахнет горячим деревом, сухими травами и мёдом. - Ну, где ты там? – внезапно высовывается Алексей в ореоле парного марева и в обрывке простыни на бёдрах. - Ты голый? - А что надо было в тулуп нарядиться, - фыркает. – Хватит болтать. Весь жар уйдёт, пока собираешься. - Да иду я, иду! – ворчу, расстёгивая пуговки. - В таком виде?