Глава 7

- В вашем супермаркете есть доставка? – если да, то всё не так уж страшно. - Смешная, - улыбается. – Сельмаг не торгует тем, что в каждом доме люди сами могут сделать. И доставка своими ножками. - Хэнд мейд что ли? – киваю на кастрюлю. - Ага… Ручная работа. Накладывает мне целую гору одинаковых, пузатых полумесяцев. – Я столько не съем. - Сначала попробуй. - Когда успел наляпать? - Это бабы Фаи фирменные с медвежатиной. - С че-ем? Я не ослышалась? - Сибирский деликатес, дремучая ты девица, Маня! – посмеивается. – Вот сметана, или брусничный соус на выбор. Налегай. - Я не уверена… - опускаю вилку на стол. Зато Бонифаций уверенно пожирает свою порцию. Лёха тоже, знай нахваливает, на бороде повисла бордовая брусничная капля, даже не чувствует. Рука сама тянется убрать. Он, не понимая, замирает, перестаёт жевать и, кажется, даже дышать. Подбираю, ищу обо что обтереть липкий палец. - Салфетки забыл подать… - бормочу растерянно. - Салфетки? А зачем? – забирает его себе в рот, облизывает. Теперь не дышу я. - Вкусно-о… - наслаждается, не выпуская на свободу. Щекотно и горячо у него во рту, так горячо, что жар скатывается до груди, куда-то в солнечное сплетение, и ещё ниже. Есть такое старое слово в русском языке - «томление». Теперь я знаю, что оно значит. Но Марьяна Воронцова не сдастся за облизанный палец, как та наивная птичка с увязшим коготком. - Пожалуй, рискну… - отбираю руку. Суетливо хватаюсь за вилку, – приеду домой, расскажу этим дремучим гурманам, что ела настоящего медведя. Алексей с лёгкой иронией наблюдает молча. - А вкусно… - признаюсь с набитым ртом. – На говядину похоже… Только сладковатый привкус. – И тут до меня доходит, - Лёх, ты врёшь, да? Это не медведь? Как у старухи мог оказаться медведь? - У неё сын дядя Егор – охотник, - ничуть не тушуется. – Чего мне врать-то? - Да? А ты её нанял кухаркой? - Нанял? Ещё чего удумала! Я барин что ли? - А у вас тут принято так запросто деликатесами делиться? - Эх, Мань, - глядит жалостливо. - В сибирской деревне всё по-другому устроено. Это у вас там неизвестно, кто выше этажом живёт, или за стеной. Здесь все друг другу помогают. Сосед соседу - друг, товарищ и брат. - И всем до всех дело есть… - припоминаю, как та же баба Фая таращилась на меня, а потом обозвала тощей. Какие-то упитанные тётки с зубастыми инструментами делали вид, что идут на уборку травы, а сами что-то не сильно спешили, зато шеи тянули, орали «Здрасьте!» «С приездом, Алексей Егорович!» И шушукались, как я Лёхе в огороде помогала, а потом смеялись! Сопливые мальчишки утром через забор заглядывали, перешёптываясь, что Лёха городскую пигалицу притащил. А здешняя продавщица Наташка - кровь с молоком по нему сто лет уже сохнет. Ну что за люди! Кстати, надо будет наведаться в сельмаг, глянуть в глаза столетней сопернице. Медвежьи пельмени исчезают довольно быстро. - Я так к концу месяца превращусь в бомбу! – подлизываю тарелку. – Надо срочно садиться на средиземноморскую диету. - Попробуй… - загадочно. Не верит, что ли? - Завтра схожу в магазин, куплю королевских креветок, пармезана и рукколы. - Сходи, сходи. Что-то не нравится мне Лёхина интонация, где-то зарыт подвох. Только где? Сытые мозги плавятся, как воск, и думать не могут. - Я, пожалуй, посплю немного, - выползаю из-за стола, напоследок опрокинув в себя ещё одну кружку того зелья, что пила после бани. – Это кстати, что за напиток? Новинка от «PepsiCo?» - Почти… Сбитень «От Фаины». - Да? Странное название… Хотя, меня точно с ног сбивает. Спасибо, Лёш… Я на часок… *** На часах полседьмого, на моей подушке наглый Бонифаций. За окном рассвет. Или закат? Лёшки на диване опять нет. Спросить не у кого. - Эй, котяра? Сейчас утро или вечер? Презрительно фыркает и покидает постель. Значит, проспала. Ничего себе придавила! Потягиваюсь, не вставая. Это тело моё? Или подменили за ночь? Болит всё, до последней косточки. Кое-как сажусь, свесив ноги с высокой кровати. По мне будто всю ночь с особым пристрастием ездил дорожный каток. Лёха-то жив хоть? Хотя, что ему сделается? Этот эксплуататор ничего не делает. Всё на слабые женские плечи скинул. Сейчас бы таблеточку… Интересно, у них при сельмаге аптека имеется? Согнувшись буквой Г, пробираюсь в туалет. Вот это, конечно, самое ужасное. Ты ещё чуть тёпленькая, и по сырой травище! Выхожу на крыльцо в предчувствии промокших ног, а там! А там рабовладелец на турнике такие сальто мортале вытворяет! Без футболки. Бицепсы, как пушечные ядра под кожей перекатываются. Поднявшись над перекладиной, встаёт в планку. Пресс - доска, сплошные кубики. Потом несколько оборотов, и в горизонталь, в это время ноги шагают по воздуху, будто по земле, а тело непринуждённо лежит, словно на прозрачной опоре. Однажды я видела, как Вадим подтягивался в своём спортзале. Аж пятнадцать раз выжал! Остальные парни меньше. И он гордился. Но чтобы вот та-ак! Да ещё легко! Стою, не могу вспомнить, куда шла. И даже разогнулась. Наконец, Алексей делает вертикальную стойку и замечает меня. - С добрым утром, принцесса, - спрыгивает. – Завтракала? - А? - Привет, говорю. Как после вчерашнего? Жива? - С трудом, - ощущения возвращаются. – Лёш, у тебя случайно какого-нибудь обезбола не найдётся? – не могу отлипнуть от пресса. - Найдётся… - Фух… Слава богу! – всё-таки, он красавчик. - Вот самый эффективный, - подаёт лопату. - Что это значит? - Поработай, и всё пройдёт. - Сволочь! - Клин клином, Марьяш. Уж поверь, – дразнит мускулатурой. Но я уже вспомнила, что его ненавижу. Ухожу, шипя, а холодная роса попадает выше кроссовок на голые щиколотки. - Куда? - В туалет! - Будь осторожна, - ещё и насмехается. - Назло в говне утоплюсь! - Сначала позавтракай… - В уборной? - Ну ты уж совсем… На столе кринка с топлёным молоком, в печке горячая каша. - Я молоко не пью. Особенно с пенами, - на вчерашнюю кашу организм делает стойку. Придётся ещё немного пожить. А Лёха, не дрогнув, ополаскивается из бочки ледяной водой. - Морж несчастный! Когда возвращаюсь, мой личный живодёр вздумал меня поучить, - Мань, кашу сама достать сможешь? Или слабо? - Чего это слабо? Спорим… - У меня баксов нет, - опережает. - Ладно, без спора. Но не без мата и не без частичных потерь, каша поймана. - Поздравляю! – крепкое мужское рукопожатие. – Марьяна Воронцова научилась добывать пищу! О том, как Марьяна Воронцова училась стирать бельё – отдельный рассказ.