Глава 33

Из дома я, можно сказать, сбежала. Услышав на кухне, что Федор собирается ехать за продуктами по поручению Людмилы Андреевны, я быстро натянула на себя спортивный костюм, кроссовки, собрала волосы в хвост и, набросив зимнюю куртку, прыгнула в почти уже отъезжающую машину. Это был единственный вариант. Внутри все сворачивалось в узел от адреналина.

— Вера Леонидовна! — возмутился Федор. — Запретили же.

— Езжай давай, — я сползла вниз по сиденью и натянула капюшон, закрывая лицо, чтоб меня не увидели быки у ворот.

— Накажут.

— Федор, жми на газ, и все будет хорошо. Высади меня, где-нибудь в городе. Обратно соберешься, забери, я буду в своей старой квартире. Помнишь, где это?

— Конечно, — произнес мужчина и, неодобрительно покачав головой, выехал.

Я добралась до отдела, но заходить не решилась, засвечусь — могут Туманову доложить или просто случайно взболтнуть, и тогда вопросов будет очень много и не самых приятных. Недолго думая, подошла к уже знакомой шестерке и дернула дверь, к моему счастью, она оказалась открыта, шмыгнула в холодный салон, откинула сиденье и, пригнувшись, нажала на переключатель света фар, надеясь, что Алексей заметит и выйдет наружу. Господи, что я вообще творю?

Руки уже замерзли и от холода начинало знобить. Я уже почти поверила, что моя уловка не сработала или он уехал на рабочей машине на вызов, как группа мужчин вышла на крыльцо покурить, среди них был Изотов, и сердце сделало кульбит. Один из компании хлопнул его по плечу и показал в сторону машины, я тут же еще сильней съехала вниз по сиденью, боясь, что меня может быть видно. И пульс ускорился, когда Леша направился ко мне.

Открыл дверь и замер.

— Какого хрена? — процедил, дергая ручку открытия капота, а у самого в глазах огонь вспыхнул уже мне знакомый.

— Меня Туманов в доме запер, сбежала. У нас не больше часа. Это я фары включила, — произнесла, мысленно прикидывая, сколько времени, займет у Федора закупить продукты.

Леша нервно повел головой, по нему никогда нельзя было прочитать, о чем он думает, и предугадать, что может сделать. Сдержан, собран, особенно на людях…

Снова открыл дверь, вышел, порылся под капотом, а я сидела и с ума сходила от желания прикоснуться.

— Валер, прикрой, отъеду до гаража, релешка наебнулась, — крикнул он мужикам и сел в салон, завел машину, выкрутил печку на максимум и выехал на дорогу. До квартиры мы ехали молча, а я взгляда с него не сводила, понимая, что возможно это последняя наша встреча, скорее всего, так оно и есть… В салоне уже было тепло, а меня холод до костей пробирал, сводя мышцы.

Но как только раздался щелчок замка закрываемой двери, мы ринулись друг к другу, и все мысли из головы вылетели.

Сжал меня в своих руках, жестко впечатывая в стену и захватывая губы жадным поцелуем. И я застонала от дрожи, что ударила молнией, простреливая тело и оседая горячим пеплом внизу живота.

— Соскучилась, — шептала, срывая с него куртку. — Как же соскучилась.

Шептала и надышаться им не могла.

Он изменился за те дни, что я его не видела, даже показалось, что стал крупней, то ли свитер этот черный, что обтягивал его плечи, давал такой эффект, заставляя взрываться фейерверки в моем мозгу, то ли он из качалки не вылезает.

Руки скользили по телу, одежда падала к нашим ногам, и мне казалось, я сгораю изнутри в каком-то сладком огне и так хорошо, нестерпимо хорошо становилось. Подхватил под ягодицы, не отрываясь от моих губ, и понес в комнату, опустил на диван, тут же нависая сверху. А я руками и ногами вцепилась, прижимая к себе, чтобы кожа к коже, чтоб насытиться им на полную, прочувствовать каждой клеткой. Выгнулась с громким стоном, когда рукой провел между ног, растирая влагу, а потом пальцы свои облизал и у меня голову окончательно сорвало. Надавила на плечи, заставила лечь на спину и сверху села, сама направила его в себя, двинула бедрами, шумно выдыхая, ощущая, как огонь по жилам заструился. Уперлась руками в его плечи, невольно впиваясь ногтями при каждом движении. Слишком остро, сладко, невозможно и еще больше улетала, видя, как его накрывает. Не выдержал – перевернул, несколько глубоких толчков и тело завибрировало, словно натянутая струна, собственный вскрик каким-то далеким показался, вцепилась в него, жадно хватая ртом воздух.

Я знать не знала, что так сладко может быть, и больно от мыслей становилось, что надо его оставить, отказаться, если жизнь ему сохранить хочу. За грудиной все снова сдавило до болезненных спазмов. Глаза защипало от подступивших слез, а я зажмурилась и губами к его шее припала, глубоко вдыхая запах его тела, пытаясь вобрать в себя и запечатлеть его в памяти навсегда.