Глава 41

Спал плохо, снова снилась Вера, просыпался несколько раз за ночь и матерясь, шел курить.

— Просто живи дальше — говоришь, угу вот так просто взял и живу, блядь, — шипел сквозь зубы, сидя в темной кухне и травясь никотином.

Живу только ни спать, ни жрать, ни дышать нормально не могу. Мечусь как помешанный. Одержимость гребаная.

Утром на планерке сидел и в стену залипал, почти не слушая, что Васильевич несет.

— Так, я понимаю, что на носу праздник, все дела, но вы мне смотрите не расслабляйтесь сильно, — он, как обычно, пытался стращать, но было так плевать, что я равнодушно крутил в пальцах шариковую ручку и ждал, когда уже можно будет идти заниматься делами, а не слушать речи начальства. Все равно перед праздником никто работать не хотел.

— И еще. Изотов, — он перевел взгляд на меня, — жаль мне, с тобой прощаться. Спасибо, как говорится, за работу. Надеюсь, на новом месте у тебя все сложится наилучшим образом. Не думал я, конечно, что ты мне такой «подарочек» под Новый год сделаешь.

— Спасибо, Федор Васильевич, — произнес сдержанно, ощущая на себе недоуменные взгляды коллег.

— Не понял, а ты, куда от нас собрался? — Антонов, не скрывая удивления, уставился на меня.

— Алексей Николаевич, переходит в РУБОП, — ответил Васильевич, и по кабинету прошла волна комментариев, и только Синицын, побледневший, как больничная простыня, смотрел в упор, зло поджав губы. Сомов, отследив реакцию Валерки, ухмыльнулся вальяжно, откинувшись на спинку стула. Он был единственный, для кого информация о моем переходе не была неожиданной новостью.

Васильевич всех отпустил, и мы вышли в коридор. Сашка сразу чуть цепляет меня за локоть, останавливая.

— Не дергайся сегодня из отдела никуда часов до двенадцать хотя бы.

— Что-то намечается?

— Ну можно и так сказать, — Сомов как-то странно улыбнулся вообще он какой-то сегодня максимально расслабленный, словно не я из отдела ухожу, а он.

— Вот оно значит как, — прилетает, как только я вхожу в кабинет. Синицын стоит у окна и нервно курит, буравя меня взглядом. Напряжен, как взведенная пружина. — Ну ты и сука, Изотов.

Я тяжело выдыхаю, как же меня все это заебало.

Олененок в непонятках хлопает глазами, смотря то на меня, привалившегося плечом к шкафу, то на Синицына.

— Маш, выйди, — произношу мягко, стараясь раньше времени ее не напугать.

— А я все голову ломал чего ты спокойный как удав, когда РУБОП в спину дышит. Ты, дебил, думаешь, что тебя эти псы прикроют и от Тумана спрячут? Как бы не так, — он тушит сигарету и подходит ближе. — Ты мразь продажная, тебя закопают, и я первый на твоих костях спляшу, — выплевывает и делает замах.

Блок, удар, подсечка, и я впечатываю его изрыгающего ругательства мордой в пол, заламывая руки, слыша, топот тяжелых ног по коридору, я не успеваю понять, что происходит, как дверь распахивается и в кабинет вваливается СОБР в полном обмундировании, направляя на нас стволы.

— Всем лежать! Руки за голову!

Один из мужиков успевает схватить меня за шиворот, как раздается короткий приказ и он убирает руку.

— О, Изотов, ты уже и без нас справился, — звучит тихий смех уже знакомого мне РУБОПовца. — Старший лейтенант Синицын, ты задержан по подозрению в получении взятки и соучастии в бандитизме. Мужики, помогите капитану, упакуйте товарища.

СОБР застегивает наручники, Синицына поднимают с пола, а я просто выхожу из кабинета, смотреть, как будут перетряхивать вещи, и заполнять протоколы нет никакого желания. Опер выходит вслед за мной.

— Абрамов Иван, — рубоповец протягивает руку, и я пожимаю в ответ.

— Мне, как понимаю, нет смысла представляться, — усмехаюсь. – Присутствовать обязательно? – киваю в сторону двери.

— Тебе нет, сейчас ребята быстро все оформят и увезут.

Спустя двадцать минут мы уже стоим на крыльце, наблюдая, как Синицына пакуют в автобус. Абрамов прощается. А мы с Сомовым снова закуриваем. Все остальные, словно мыши разбежались по углам, боясь высунуть нос. РУБОП у нас не любили, хоть и приходилось иногда совместно работать.

— Ты поэтому попросил до обеда никуда не двигаться?

— Нет. Про РУБОП я ни сном, ни духом.

— А вы чего прохлаждаетесь? Работы нет? — рык Васильевича заставил нас обернуться, начальство, вытирая пот со лба и раскрасневшимся лицом, явно куда-то спешило. Пальто было явно наспех наброшено на плечи, один карман был вывернут, пуговицы не застегнуты. В главк, что ли, вызвали? Пиздюли поехал за Синицу получать?

Васильевич быстрым шагом, едва не падая на гололеде, направился к своей машине, в этот самый момент три гражданских автомобиля почти одновременно сорвались с места, блокируя выезд, а из припаркованного микроавтобуса высыпали вооруженные мужики в камуфляже и балаклавах, резко и жестко раскладывая наше начальство на капоте его собственной машины.

Занимательное утречко.

— Ваши? — спросил, наблюдая за развернувшейся картиной.

— Угу, — кивнул Сашка, медленно затягиваясь сигаретой. — Слушай, может до столовки пожрать сгоняем? А то тут возня сейчас начнется, пока пальчики просветят с купюрами, пока всех в отделе прессанут, чтоб не рыпались. А я с утра не успел даже кефира выпить.

— Поехали.

И я, затушив сигарету, вытащил из кармана ключи.