Глава 49

Из кабинета вышел, когда уже было восемь часов утра и то потому, что банально уже не вывозил. Надо было сделать перерыв и поспать. Туманова отправил в камеру под охраной и с запретом отправлять его в СИЗО. Решение по поводу Веры болезненно пульсировало в воспаленном мозге навязчивой мыслью. Мне необходимо было успеть, пока ее не перевели в следственный. В той клоаке ей было не место, там по тридцать человек в камерах с десятью спальными местами, рассадник вшей и туберкулеза, да и вытянуть ее оттуда будет гораздо проблематичней, чем из камеры РУБОПа.

— Краса-девица сидит в темнице, а коса на улице, — раздалось издевательское, и Верещагин перегородил мне путь, ухмыляясь. Игнат был одним из тех в коллективе, с кем я так и не нашел общий язык. Мудак и истинный садист, который оправдывал свою девиацию службой на благо Родине, а сам, я уверен, едва не кончал в штаны, ломая человеческие кости под предлогом получения показаний. — Темная ты лошадка, Изотов.

— Тебе чего надо?

— Да слышал, что Туманова тебе отдали, а вот жену его другие люди допрашивать будут. Вот думаю, может мне вызваться. Люблю я, когда телки верещат. А тут такая краля, что слюнки бегут.

Его глаза противно сверкнули, заставляя меня внутренне вскинуться.

Сделал пару шагов, вставая почти нос к носу. Руки сжались в кулаки.

— Хоть волос на ее голове тронешь, я тебе трахею голыми руками вырву и зад запихну, а потом тушку твою паршивую в общественный уличный сортир скину, ей там самое место. Услышал меня? — прошипел в его скалящуюся морду, сдерживая желание отбить ему печень.

— Значит, все-таки правду говорят, — и он противно расхохотался.

Отвечать на новую провокацию не стал. С силой задел его плечом и направился прямиком в кабинет к Лапину. Зашел, даже не постучав, полностью наплевав на субординацию.

— Тебе тут проходной двор, что ли? — рыкнул майор, не поднимая головы от бумаг, разбросанных на его столе.

— Почему не меня назначили на допрос Тумановой?

— Потому что у тебя личный интерес, так сказать. Во избежание неприятных для нас событий ею будет заниматься другие люди. Тебе работы мало, я не пойму?

Он продолжает перекладывать документы, что-то, отмечая, давая понять, что разговор закончен, но я не двигаюсь с места, все так же стою у его стола, широко расставив ноги и сложив руки на груди, наконец, он поднимает глаза, раздраженно смотря на меня.

— Что ты от меня хочешь, Изотов? Давай начистоту. Не трать мое время.

— Чтобы Туманову отпустили.

— С хуя ли? — Лапин откидывается на спинку стула — Эта мадам заодно со своим мужем ОПГ рулила. У меня доказательств ее причастности не то что в несколько дел, а в несколько коробок наберется. Ты не смотри, что она в положении. Та еще стерва. Разжалобила, что ли? Или чувства старые взыграли?

— Ребенок мой.

Лапин замирает, смотрит на меня не моргая. В кабинете на некоторое время повисает гробовая тишина. Дети для майора — больная тема, жена подала на развод и забрала троих детей, запретив ему с ними общаться.

— С чего такая уверенность? Думаешь, она кроме тебя ни с кем не трахалась? Окстись, Изотов. Я все понимаю, но нет.

— Тогда меня вместо нее сажай. Ее только отпусти.

Продолжаю давить. Давая понять, что я с места не сдвинусь, пока не получу хоть какой-то результат.

— Да, твою ж мать! — взрывается Лапин, хлопая по столу ладонью, так что бумаги слетают со стола. — Какого хуя ты мне мозг делаешь? Ты думаешь, я из-за бабы какой-то одного из самых эффективных сотрудников на зону подыхать отправлю? Тебе СОБР сотряс обеспечил, что ли? Взбесишь, сука, втроем сядете. Могу гарантировать!

От его рыка, казалось, зазвенели стекла в кабинете, а у меня предохранители в голове в этот момент сгорают и субординация окончательно выходит за дверь.

— Хорошо, — делаю шаг ближе и упираюсь ладонями в его стол нависая. — Не хочешь так, давай по-другому разыграем. Ты отпускаешь Туманову под новыми документами, рисуешь, мол, умерла при задержании, а я тебе достаю досье на Гагу. Он же тоже у нас в разработке и постоянно из рук выскальзывает, а там такой материал, что не отмажется. Гарантирую. Меняемся, товарищ майор?

И тишина повисает такая, что ложками ее жрать можно, густая, вязкая, закладывающая уши. Лапин смотрит в упор, и, не отводя глаз, я отвечаю тем же.

— У меня сейчас к тебе очень много вопросов, — звучит предостерегающе.

— У меня к тебе тоже, учитывая, что в самом жестоком отделе в системе сидят три крысы прямо у тебя под боком и крысы эти крышуют Васнецова и Никояна, а также поток дури в регион, а ты про них ни сном ни духом. Хочешь отловлю?

Лапин нервно дергает головой и выругивается так, что даже прожженная урка удивился бы.

— А ты полон сюрпризов, капитан, — цедит он сквозь зубы, а я думаю в этот момент, что лучше бы он не понял до конца, насколько этих сюрпризов стало много. — Дай время до вечера. Вызову сам, — наконец произносит он, растирая пальцем висок.

— Если с ней что-то случится, компромат на Гусева уничтожу и то, что напел Туманов тоже, — произношу ровно, но решимость звенит в каждом слове.

— Ты мне тут угрозами не сыпь! — снова взрывается Лапин, но мне на это плевать.

— Это не угроза, это предупреждение.

И я выхожу из кабинета.