Глава 20

По коридору я не бежала, а неслась, потому что понимала: такому высоченному и сильному мужику догнать меня плёвое дело! Как же я обрадовалась, когда в конце коридора показалась лестница наверх, о которой говорила мадам Пажу. У меня даже сил прибавилось!

Вверх я практически взлетела, в который раз улыбаясь от мысли о гибкости и молодости моего теперешнего тела. Разве смогла бы я столько пробежать, не запыхавшись, и скакать через две ступени дома в земном мире?

Наверху я вышла в узкий короткий коридор, в конце которого увидела лакея, стоящего у очередной двери. Он смерил меня внимательным взглядом и распахнул передо мной створки в просторную дорого обставленную комнату, в которой уже находилось несколько девушек.

Я внутренне приготовилась к очередным возможным нападкам, но на этот раз моя персона оказалась никому не интересна. Меня лишь окинули равнодушными взглядами, оценивая разве что наряд. На одной из стен висело большое зеркало, и я тут же направилась к нему.

Внутренне я была готова к тому, что ужасно выгляжу после стычки с Адалиной и перепалкой с местным поваром, но как не странно, всё было вполне сносно. Даже причёска осталась в первозданном виде, правда один локон всё-таки выбился, наверное, в том месте меня схватила за волосы Лизет. Успокоившись, я присела на диван рядом с совсем юной девочкой и принялась ждать.

Прошло не больше десяти минут, как в комнату вошёл лакей и сообщил, что Его величество ожидает дебютанток. Я глубоко вздохнула, как и другие девушки встала со своего места, но в дверях слуга задержал меня.

— Вас велено выпустить на десять минут позже, — внимательно осматривая меня и мой наряд, сказал он.

Ну, вот! Никогда не было и снова! Опять меня выделили, и сердце подсказывало, что ничего хорошего в этом нет.

Переминаясь с ноги на ногу, я стояла за дверью под бдительным взглядом сурового лакея. Он не пристально смотрел на меня, словно ожидая, что я сбегу. И с чего такое недоверие?

Я уже начала нервничать потому, как свойство времени тянуться в таких ситуациях никто не отменял. Казалось, что меня не выпускают в бальную залу целую вечность!

— Пора, мадемуазель, — сухо сообщил мой надсмотрщик.

Я кивнула и без особого энтузиазма поплелась следом за ним. Из комнаты мы вышли в просторный сверкающий золотом холл, на стенах которого висели картины с батальными сценам и портретами напыщенных мужчин и женщин в помпезных нарядах, на полу сверкал блеском великолепный паркет. Здесь всё кричало о том, что именно этой дорогой гость идёт на аудиенцию к монарху.

Проникнувшись, я и сама выпрямила спину и подняла голову, стараясь идти как можно более грациозно. Признаюсь, я не из тех, кто регулярно посещал бы светские рауты, но кое-какой опыт у меня имелся. Да и была у меня когда-то подруга — манекенщица старой советской школы, вот она-то меня всё время ругала и одергивала за то, что хожу, словно героиня одного известного фильма, а точнее скукоживаюсь, как старый драный башмак. Именно благодаря ней я многому научилась, ну, как минимум навыкам красиво ходить, садиться и вылезать из автомобиля.

В огромной зале, в которую мы вошли, миновав холл, было ещё светлее. Поначалу я даже слегка прищурилась, чтобы лучше рассмотреть пёструю публику. Церемонемейстер объявил, что явилась Мари-Элиза де Монтескю из рода дю Полиньи. Народу тут было прилично, и все присутствующие с интересом уставились на меня, перешёптываясь и улыбаясь.

По лицам аристократов я видела, что они только и ждут, как я споткнусь или выкину какой-нибудь финт, который потом можно будет пересказывать своим знакомым. Не зря же меня отдельно пригласили!

Взгляд на мгновение зацепился за стоявшего в тени колонны Пьера Давура. Мужчина ободряюще мне улыбнулся и на душе немного потеплело. Чем ближе к трону я подходила, тем сильнее билось моё сердце. Господа и дамы провожали меня насмешливыми взглядами, их наряды становились роскошнее, говоря о том, что ближайшие к трону места занимали самые высокородные и богатые представители знати.

У самого трона я увидела Франса, рядом с которым, гневно сверкая в мою сторону кошачьими глазами, крутилась принцесса Адалина. А они красивая пара, чего уж там: высокий широкоплечий дракон, сверкающий серебром волос, и изящная красавица с шикарными рыжими кудрями и фарфоровой кожей. Их наряды перекликались между собой, и хоть барон не был одет в красное, на его золотисто-коричневом камзоле алели вставки и узоры. Всё было в меру и со вкусом, впрочем, как обычно. Франс всегда выглядел на все сто, поэтому я ни на миг не сомневалась, что сегодня он будет особенно хорош.

Надо же, как вырядился! Лишь бы свою рыжую змейку порадовать. Спокойней, Маша, этот дракон не виноват, что выбрал красивый фантик с гнилой конфеткой.

Мы с Франсом обменялись короткими, но довольно красноречивыми взглядами. По залёгшей между бровей складке было понятно, что он опять чем-то крайне недоволен. Собственно, как и всегда.

Переведя взгляд вправо, я заметила неподалёку Флобера. Он стоял в первом ряду, но не ближе к центру, а с краю, в тени колонны. Серые глаза выжидающе смотрели на меня, но на всегда высокомерном лице была тень недоумения, ведь я вышла не вместе с остальными дебютантками, а одна. Не сдержав внутреннюю язву, я улыбнулась женишку и плавно повернула голову к трону, перед которым как раз остановилась.

Вам никогда не хотелось смачно выругаться в присутствии большого количества незнакомых людей? Ну, если вы ответили — нет, то вы не были в подобной ситуации…

На троне в тёмно-синем бархатном камзоле расшитом золотом в пене кружев и блеске драгоценностей восседал тот самый молодой мужчина, которого я совсем недавно встретила на кухне в стенах дворца. Его тёмные местами отливающие рыжиной волосы красивыми волнами лежали на плечах, в зелёных глазах сверкали насмешливые искры, а на голове… Ох, на его голове переливалась блеском корона! Вот на этот раз я попала, так попала.

Рядом еле слышно кашлянул церимониймейстер, который всё это время вышагивал позади меня. Я тут же сообразила, что должна поприветствовать монарха и изобразила не слишком грациозный реверанс. Ну, этому моя подруга меня, к сожалению, не учила.

— Ваше величество, — тихонько пролепетала я.

Король смерил меня насмешливым взглядом и встал с трона:

— Мадемуазель де Монтескю, как же я рад видеть вас на нашем скромном празднике жизни, — неторопливо приближаясь, заявил он.

Правда, в его глазах я особой радости не видела, разве что предвкушение от игры. Только этот котяра зря решил, что я несчастная серая мышка и позволю меня съесть, не сломав хотя бы парочку зубов!

— Я сама невероятно рада, Ваше Величество, — с улыбкой ответила я и посмотрела королю прямо в глаза.

Неудивительно, что эти зелёные омуты показались мне знакомыми! У Адалины точно такой же оттенок радужки, да и похожий разрез.

— Даже так? — подойдя почти вплотную, спросил он и иронично изогнул бровь. — У вас самообладание бывалого вояки, мадемуазель!

— Ваше Величество желало бы, чтобы я тряслась от страха? Только скажите, и я постараюсь его изобразить, — ответила я, продолжая улыбаться.

Ну, а что? Терять-то мне уже нечего! И так отправила в помойку приготовленный королём соус, что может быть хуже?

Король остановился напротив меня, и я по-настоящему занервничала, хоть и продолжала смотреть на него, задрав голову вверх. По зале уже пробегали шепотки, придворные, похоже, недоумевали, с чего вдруг нищая мелочь вроде меня так нагло себя ведёт. Они были правы: рядом с великаном-королём я выглядела настоящей мелочью! Моя макушка едва дотягивала до широких царственных плеч.

Смерив меня любопытным взглядом, Его Величество разразилось таким хохотом, что затряслись стены. По испуганным лицам придворных я поняла, что такого никто из них не ожидал и подобное поведение монарху не свойственно.

— Вы мне определённо нравитесь, мадемуазель де Монстескю, — отсмеявшись, громогласно заявил он, и публика за моими спинами оживилась.

Послышались одобряющие возгласы, кто-то довольно громко назвал меня прелестной, кто-то и вовсе сенсацией сезона… М-да. Во всех мирах одно и то же: лесть и лицемерие. Если бы король обозвал меня гадкой нахалкой, то меня бы забросали помидорами, ну, или ещё чем похуже.

— Благодарю, Ваше Величество. Постараюсь вас не разочаровать, — ответила я и вновь неуклюже присела.

— О, поверьте, моя дорогая, это просто невозможно, — совсем тихо, склонившись к моему лицу, произнёс король. — Сегодня я хотел назвать двору имя будущего управляющего Королевской кухней, — уже громко, обращаясь ко всем присутствующим, произнёс он, — но одна случайная встреча перевернула всё. Да, весь двор ожидал, что я назову имя барона Шантье. И, несомненно, мой добрый друг Франс достоин этого звания… был. Пока я не встретил повара способного стать ему равнозначным соперником, — король вновь глянул на меня. — Точнее соперницей.

О, сколько взглядов устремилось ко мне в это мгновение! Я ощутила, как в меня врезаются волны чужого недоумения, зависти, пренебрежения, ненависти, любопытства… Шквал посторонних эмоций налетел, сбивая с ног. Придворные оторопело смотрели на своего короля и на меня, так и застывшую с глупой улыбкой на лице.

— Любите острые ощущения, мадемуазель, так я вам их устрою, — слегка склонив ко мне голову, прошептал король.

Прелестно. Я опять вляпалась, сама не знаю во что!

Кислой вишней на моём десерте стали барон и Флобер. Оба смотрели так, словно за кулисами этого театра устроят мне тёмную. Причём бить будут сообща, аккуратно, но сильно.

— Франс, друг мой, подойди же сюда, — с нотками нетерпения в голосе нараспев позвал король. — Удивительно, но в этот раз ты ни капли не преувеличил, рассказывая мне об этой одарённой мадемуазель.

Я затаила дыхание, чувствуя, как мой затылок прожигает чей-то недобрый взгляд. Нетрудно догадаться, кто так зло смотрел в мою сторону. Хотя, тут сразу двое желающих меня прикончить. Не буду слишком долго держать интригу: стоило мне обернуться туда, где в тени колонны стоял Этьен, и меня обожгло пламенем серых колючих глаз.

Женишок был в бешенстве, хоть я и не понимала почему. Похоже, на его взгляд любое излишнее внимание к моей персоне — это преступление, а тут сам король одарил мою жалкую личность своим вниманием. Только никто не знает, хорошо это или плохо, ведь внимание власть имущих в любом из миров — штука опасная.

Тем временем барон уже преодолел разделяющие нас метры и остановился неподалёку от короля, при этом в его взгляде особого тепла или радости от нашей встречи я не заметила. Ещё бы! Он-то готовился принять почётный пост, а тут опять я и всю малину ему, как говорится, опять поломала.

— Что-то ты не рад встрече, — с ироничной ухмылкой сказал король. — Вы ведь знакомы с мадемуазель де Монтескю.

Барон тут же выдал жуткий оскал, видимо пытался отыграть радость, но актёр из него ещё худший, чем из меня. Лучше бы не дёргался, ей богу!

— Отчего же. Я безумно рад встрече, мадемуазель, — сквозь зубы чуть ли не прорычал он. — Что-то не заметил вашего жениха. Он как обычно отсиживается в тени, пока другие поворачивают реки вспять?

Ого! Вот это завернул! Я даже дышать в этот момент перестала, пытаясь разглядеть истинные эмоции дракона за его яростью. Презрение? Ненависть? Или… ревность? Не может быть, хотя почему бы и нет! Ведь не зря он прилетал в Кривой квартал и устраивал там пьяные танцы да фонтаны мягким местом ломал!

— Не могу ответить тем же. Не привыкла врать собеседнику в глаза, — отозвалась я сухо. — Что касается моего жениха, то ваши с ним взаимоотношения меня не касаются, если он вам нужен, то и ищите его сами.

Сама не знаю, что именно на меня нашло: разгорающаяся внутри злость на самого Франса за его отношение к женщинам, гадостный осадок после встречи с его милой невестой или просто нервы сдали из-за ситуации с королём, но даже на миг не пожалела, что так ответила. Будь мы наедине и не такое бы услышал.

Синие глаза барона опалили меня лютым холодом, ноздри носа затрепетали, губы сжались. Ох, как же он хорош был в этот момент своей ледяной ярости! Просто снежный принц какой-то! Ещё эти роскошные серебристые волосы на широких плечах…

— А я ещё волновался о вас, — еле слышно произнёс он.

От этих слов внутри всё затрепетало, сердце потянулось к этому холодному дракону, но я оставалась на месте. Так он волновался? Хотя, почему бы и нет ведь во мне его Дар!

— Зря. Такая изворотливая особа как вы нигде и никогда не пропадёт. Ни в Кривом квартале, ни замужем за самым отпетым мерзавцем Паризы, — всё так же тихо произнёс он.

— О, вам тоже скучать после свадьбы не придётся, поверьте, — усмехнулась я.

Король, который до этого с интересом наблюдал за нашей беседой, нахмурился и поднял вверх царственную руку, прерывая нашу перепалку.

— Мадемуазель, объяснитесь! Немедленно! Вы только что нелестно отозвались о моей племяннице! — потребовал он.

Приплыли. Я и сама понял, что ляпнула лишнее, но уже было поздно. Причём самым обидным мне показались очередные двойные стандарты: моего жениха оскорблять можно, пусть в словах Франса и была правда, а вот его невесту ни-ни! Она же принцесса!

— Разве? Я ведь всего лишь подчеркнула, что барону в отличие от меня несказанно повезло, — попыталась выкрутиться я.

Король мою попытку не оценил, продолжая сверлить меня испытующим взглядом.

— Франс, друг мой, мне же не показалось, и мадемуазель выразилась несколько иначе? — довольно жёстко поинтересовался он.

— Ваше Величество, мадемуазель лишь выразила восхищение лёгким характером моей невесты, а вот я был неправ и хотел бы извиниться перед ней за грубые слова. Это было недопустимо, — неожиданно вступился за меня барон.

Я даже челюсть чуть на пол не уронила, а вот его прекрасная Адалина пошла бурыми пятнами. Она уже, наверное, потирала ручки, планируя потребовать мою голову на пике для украшения своей спальни, а тут собственный жених такой фортель выкинул.

Король тоже слегка опешил, глядя то на меня, то на Франса. Произошедшее точно не вписывалось в его картину мира, но в итоге он едва слышно хмыкнул и уставился на меня, выжидая.

— Я, конечно же, принимаю ваши извинения, барон, — спохватившись, пролепетала я.

Франс всё это время тоже смотревший на меня, тут же выдохнул и весь как-то расслабился. Это будет мне уроком: плохо говорить об Адалине ровно выстрелу в голову.

— Раз все всех простили и у вас тут идиллия, подсыплю перца, — окинув нас с бароном лукавым прищуром, заявил король. — Объявляю поварские соревнования между бароном Шантье и мадемуазель де Монтескю. Победитель встанет во главе Королевской кухни!

Последнее он произнёс так громко, что услышал бы и глухой. Народ в зале встрепенулся. Я поначалу так растерялась, что застыла с приоткрытым ртом. Он ведь сейчас пошутил, да? Нервно сжав в кулаках ткань платья, я смотрела на барона, а он в ответ прожигал взглядом меня. Наши отношения и так дали трещину, а теперь и вовсе посыпались. Я видела это в холодных синих глазах Франса.

— Поздравляю, мадемуазель, уверен, что вы сейчас ликуете, — ледяным тоном сказал он, глядя на меня. — Но учтите, что кухня не место для поблажек, на ней все равны.

Вот ведь ящерица самовлюблённая! Как же его задел этот конкурс между нами!

— Ваше Величество, благодарю за столь высокую честь. Одно лишь то, что вы так оценили мои таланты — огромное достижение, — твёрдо сказала я, глядя на короля. — Но я вынуждена отказаться.

В зале воцарилась звенящая тишина. Лицо короля тут же стало серьёзным, всё озорство как ветром сдуло, он повернулся ко мне и смерил суровым взглядом:

— Вы смеете отказывать своему королю? — прорычал он.

Я тут же потупила взгляд и опустила голову, изображая покорность:

— Ваше Величество, я лишь прошу меня понять. Заявленное вознаграждение для меня станет наказанием — ни один из ваших поваров не станет слушать какую-то девчонку…

— Девчонку, которую над ними поставит их король! — возмутился он в ответ.

— Вы же и сами понимаете, что существуют сотни способов убрать ненужного человека и не вызвать не чьих подозрений, — ответила я спокойно.

Король смерил меня иным взглядом, стало ясно, что под таким углом он на ситуацию не посмотрел.

— Допустим. Тогда скажите, какое вознаграждение вы желаете? Титул? Земли? — спросил он уже не так раздражённо.

Когда я начинала этот диалог, понимала, что сильно рискую, но рассчитывала на адекватность местного правителя, который уже успел произвести впечатление далеко не глупого и на удивление совершенно не высокомерного человека. К тому же мне были нужны свидетели и чем больше, тем лучше.

— Моей наивысшей наградой стал бы визит Вашего Величества в мой ресторан в День Середины лета, — ответила я, не задумываясь.

Да, я могла попросить избавить меня от брака с Флобером, но эта просьба поставила бы Анну под удар: Этьен, как старший мужчина в семье, мог отдать её замуж за какого-нибудь старика или отправить в служение Святой Анне. Да и моя судьба по закону оставалась в его руках…Вот если бы у меня в руках было завещание отца Мари!

Король молчал пару секунд, поглядывая на меня с ещё большим интересом, а затем рассмеялся:

— Вы настолько прямолинейны, что вызывает умиление, мадемуазель! — сказал он. — И как же называется ваш ресторан?

— «Тёртый калач», Ваше Величество, — пролепетала я, ожидая, что вот именно сейчас подо мной разверзнется пол, и я упаду в адскую пучину, или как минимум в тюремные казематы.

Это же неслыханная наглость вот так пригласить короля в Кривой квартал…

— Тёртый калач? — задумчиво переспросил он. — Впервые слышу… Франсуа? Друг мой, что это за ресторан такой, о котором я ничего не знаю?

Барон смерил меня осуждающим взглядом, по которому я поняла, что если он и считал, будто во мне были какие-то зачатки разума, то теперь убедился в обратном.

— Я бы не назвал это заведение рестораном, скорее… хм, это трактир в Кривом квартале, — переведя взгляд на короля, ответил он.

На этот раз по зале прокатилась волна возмущённых шепотков, а лицо Его Величества вытянулось и пошло пятнами. Похоже, это провал.

— Мадемуазель? Вы пошутили? — жёстко поинтересовался он.

— Нет, Ваше Величество. Я не стала бы шутить судьбами людей работающих под моим началом. Поверьте, «Тёртый калач» способен вас удивить, как и меню, которое я разработала к этому празднику…

— А вы не просто дерзкая девчонка с лицом райского создания! Вы коварны, мадемуазель! Откуда вы знаете, что я люблю всяческую экзотику? — всё тем же напористым тоном спросил король и тут же продолжил, не давая мне ответить. — Ваш ресторан или трактир, неважно, я посещу вне зависимости от того, выиграете вы или нет!

Я даже дышать перестала. Так просто? Это оказалось так просто! Сегодня мне точно везёт!

— Но учтите, если я буду разочарован, — тут же добавил он, — ваш Калач будет закрыт навсегда.

Я только и смогла, что изобразить очередной кривой поклон.

— Я и мои люди сделаем всё, чтобы порадовать вас, Ваше Величество, — ответила я, стараясь не подпрыгнуть от радости.

— Тогда просите другую награду! — потребовал король.

Даже так? Что ж, гулять, так гулять!

— Если я одержу победу, барон Шантье всё же станет управляющим Королевской кухни, но отныне поварскому искусству смогут обучаться и женщины. Они на равных с мужчинами смогут претендовать на должности поваров в домах аристократов и ресторанах для высшей знати, — твёрдо произнося каждое слово, сказала я.

Ох, что тут началось! Публика пришла то ли в бешенство, то ли в экстаз: гомон голосов заполонил залу и, отражаясь от высокого потолка, превратился в настоящий ор!

Король смотрел на меня как на совершенно ненормального человека. Мне казалось, что ещё минута и сюда пригласят санитаров для госпитализации меня в дом умалишённых, или вызовут местного священника для изгнания бесов.

— Любопытно. Мадемуазель де Монтескю, а как к вашим революционным взглядам относится ваш будущий супруг? — довольно сухо поинтересовался он.

— Он их противник, Ваше Величество, — честно ответила я.

Король задумчиво потёр кончик своего монаршего носа, то хмурясь, то едва заметно улыбаясь своим мыслям. В этот момент в зале вновь стало невыносимо тихо, эта тишина физически давила, и я впервые почувствовала реальную угрозу своей затее и себе самой. Да, изначально я и подумать не могла, что визит во дворец обернётся такой вот ситуацией, а теперь нервничала. Уж не перегнула ли я палку, решив выжать из сложившихся обстоятельств максимум?

— Я не так уж стар, но меня уже довольно сложно чем-то удивить, — прервал, наконец, своё молчание король. — Неожиданно, мадемуазель, ведь вам это удалось. Что скажете, барон? Готовы рискнуть? Ведь место управляющего Королевской кухней при любом финале останется за вами, но ваши принципы могут быть навсегда попраны. Женщина на кухне, как само собой разумеющийся факт. Переживёт ли ваше самолюбие такой удар?

Ох, а ведь мне действительно повезло: скучающий азартный правитель, обожающий кулинарию! Если бы все эти факторы не совпали в этом огромном мужчине, то меня бы тут даже слушать никто не стал.

— Вы считаете, что я могу проиграть неопытной девице? — с лёгкой улыбкой на лице спросил Франс и одарил меня холодным взглядом. — Уверен, что вам и двору будет что вспомнить, когда это недоразумение закончиться.

Фи! Это он меня сейчас недоразумением окрестил? Самодовольный тритон!

Король лишь улыбнулся и посмотрел на меня, сверкая искрами в зелёных глазах. Ему всё происходящее доставляло удовольствие, он развлекался, играя нами как куклами. Ну и пусть! Мне это лишь на руку!

— Ровно через семь дней, я и моя свита явимся в ваш ресторан, барон, — громогласно заявил король. — Удивите нас!

По залу прокатились радостные возгласы, знать предвкушала интересное приключение. Все взгляды были устремлены на Франса, и он с лёгкостью принимал это внимание. Пижон!

— А в ваш… хм…трактир, мадемуазель, мы прибудем в День Середины лета. Бойтесь своих желаний, как говорила Святая Анна, — с хищной ухмылкой добавил Его Величество.

От его последних слов мне стало не по себе: как всё-таки тонка грань между мирами!