Глава 21

Остаток вечера прошёл на удивление спокойно. Хотя, я лишь спустя полчаса поняла, что король так и не подозвал Флобера. Мне казалось, что он должен был нас благословить или что-то в этом духе, но будто бы забыл об этом. Чёрт! А ведь это могло стать проблемой! И стало.

— Какой Бездны ты устроила, Мари? — наконец, подойдя ко мне и довольно больно прихватив за локоть, прошипел мне на ухо Этьен. — С чего вдруг Его Величество нахваливал тут твои таланты и устроил весь этот спектакль? Как оказалось что вы знакомы?

Он сыпал вопросами, параллельно уводя меня из залы на широкую террасу. Я поначалу пыталась вырвать руку, но в итоге решила, что нам действительно надо поговорить. От этого никуда не деться и объясниться с Этьеном придётся, конечно, хотелось бы позже, но тут уж как получается!

Терраса была пуста, здесь в руках у красивых белокаменных статуй пылали факелы, а в вазонах пестрели ароматные цветы. Идеальное место для романтических признаний, но мой женишок выволок меня сюда не ради разговоров о любви.

— Ты намеренно всё спланировала, да? — подтолкнув меня к мраморным перилам, прошипел Флобер. — Знала, что король тебе не откажет и приедет в твой захолустный трактир, потому без всяких сомнений предложила мне пари!

Я, что было сил, дёрнула руку из его хватки и постаралась всем своим видом и пылающим взглядом продемонстрировать, насколько сильно Этьен сейчас меня бесил:

— А о том, что в случае моего фиаско Калач навсегда закроют, я, по-твоему, тоже знала? — жёстким тоном поинтересовалась я.

Мужчина стушевался лишь на миг, в серых глазах вновь вспыхнули искры недоверия и раздражения.

— Вообще-то это ты меня обманул, дорогой Этьен, — прошипела я зло. — Обманул, хоть и клялся в искренней любви. Грош цена твоим словам!

— А чего ты ждала? Что я позволю тебе творить всякую дичь? Разрешу варить супы для этих напыщенных придворных индюков, а потом женюсь на поварихе? Меня и так при дворе зовут не иначе как фабрикантом! Хороша же мы будем пара с твоей лёгкой руки! — рыкнул в ответ он.

— Я не вижу ничего постыдного в том, что у каждого из нас кроме фамилии и звания, унаследованного от родителей, есть ещё и талант! Разве может кто-то из этих индюков похвастать тем же? Единицы, которые своими талантами не пользуются, опасаясь чужого осуждения! — произнесла я, задрав подбородок.

Почему-то мне на какое-то мгновение стало жаль Флобера. Да, он был не самым приятным человеком, хоть внешне и красивым. Да, всех и всё вокруг он расценивал как ресурсы, даже не думая о том, что своим отношением рушил судьбы множества людей. Да, он гадко поступал с Мари и Анной, и даже сегодня показал своё истинное лицо, обманув меня. Тем не менее, в мире магии и драконов он сумел выстроить свою промышленную империю и, что-то подсказывало мне, стал не последним человеком во Франии. А ещё он был одинок. Кто кроме жуткой мамочки о нём вспоминал? А понимал ли кто?

— Всё же ты наивна! Плевать все они хотели на наши таланты! Сейчас ты заинтересовала короля, но надолго ли? Не пройдёт и месяца, как ты надоешь, и двор забудет о тебе! — зло отозвался Этьен.

— Для меня это неважно. Ты ещё не понял, что я добиваюсь другого и мои цели гораздо выше личного признания, — устало отозвалась я.

Что спорить с человеком, у которого болит самолюбие? По всему ясно, что Флобер мечтал о поклонении местной знати и месте фаворита при короле. Возможно, метил в советники или ещё куда повыше, но Его Величество не торопился приближать мелкую сошку к себе, пусть эта сошка и обладала изворотливым умом и талантом к прогрессорству. Кому нужен прогресс, если магия всегда под рукой? И неважно, что её становится в этом мире всё меньше, пока она есть обделённые этим ресурсом будут априори ниже одарённых.

— А ведь я всего на миг допустил, что ты действительно поумнела, Мари! Неужели ты веришь, что кто-то откроет школу по обучению женщин-поваров? Или примет кого-то из вас в Поварскую гильдию? — с насмешкой в голосе произнёс Флобер. — Никогда этому не бывать!

Каким бы гадом не был мой жених, но сейчас он говорил вполне здравые вещи. Права женщин всегда отстаивались тяжело даже в моём родном мире, а тут…

— Я. Я открою школу для женщин. И в противовес Поварской гильдии организую свою, — я на мгновение задумалась. — Кулинарную к примеру! Да всё равно! Я не стану останавливаться лишь по тому, что это кажется невозможным…

— Какая экспрессия. Браво! — слева послышались хлопки. — Ваша невеста просто царевна северных племён, только палицы в руках не хватает.

Насмешливый голос барона резанул пространство, и сам он подошёл ближе, обжигая меня непроницаемым льдом своих синих глаз. Флобер тут же оживился, повернувшись к нему и всем видом показывая своё возмущение.

— Барон, вы нарушили наше уединение! — рыкнул он. — Это даже для вас верх бестактности.

Франс на этот выпад лишь насмешливо изогнул бровь:

— Поверьте, Флобер, если бы не желание Его Величества видеть вашу невесту, я бы даже на метр к вам не приблизился, — холодно отозвался он. — Мадемуазель, вас ждут.

Синие глаза лишь на короткий миг потеплели, скользя по моему лицу, но в следующее мгновение дракон нахмурился:

— Король не любит тратить своё время впустую, — довольно резко добавил он.

Этьен вроде как хотел что-то возразить и даже порывался меня сопровождать, но Франс осадил его лишь одним словом: «Не велено». Пришлось моему женишку отступить, как бы он не относился к королю и придворным, правила писаны для всех.

Несмотря на то, что барон сегодня спас меня во время разговора с Его Величеством, хоть я действительно позволила себе лишнее в адрес принцессы, он успел и не единожды меня унизить. Потому сейчас, идя вслед за ним из одной залы в другую, я испытывала двоякие ощущения. Сам Франс был хмур и молчалив, будто мы шли на казнь.

— Вы действительно ведёте меня к королю? Или задумали упрятать в местные казематы? — не выдержав, спросила я.Глава

Барон притормозил и сделал знак сопровождавшему лакею оставить нас наедине:

— Скажите, Мари, вы действительно верите, что сможете меня победить? — в ответ спросил он, и я напряглась. — Потому как у меня сложилось ощущение, будто вы рассчитываете, что я поддамся. Вы же для этого попросили Его Величество сохранить за мной звание Управляющего Королевской кухней?

От такой постановки вопроса меня мгновенно обдало жаром: этот самодовольный дракон решил, что я сама по себе просто своим мастерством не смогу его превзойти! Сказать, что я в этот момент испытала в его адрес не самые лучшие чувства это ничего не сказать. Как я вообще могла что-то там фантазировать на счёт него? Я была не в себе в этот момент?

— Я попросила Его Величество об этом, потому что у меня другая цель. Вы же подслушивали наш с Этьеном разговор? Так к чему эти вопросы? — холодно, стараясь не показывать свои настоящие эмоции, спросила я.

Барон усмехнулся и сделал шаг, сокращая расстояние между нами, на его лице я видела смесь разочарования и презрения:

— Ваш с Этьеном разговор… Какая прелесть! И давно вы мечтали выйти за него, Мари? Вся эта история с трактиром и мелкими пакостями в адрес семейного бизнеса — это такая хитроумная стратегия? Он вас не захотел? Посчитал слишком пресной, и вы решили добавить специй? — последнее он произнёс, открыто издеваясь.

Ну, и я не снесла: влепила ему хорошенько по красивой роже. Оборзел же!

— Не ваше дело! Займитесь лучше своей невестой, которая с подружками зажимает по углам всех, кто ей неугоден! — выпалила я. — Не принцесса, а дворовая кошка!

Франс даже не стал театрально прижимать руку к щеке, хоть там уже отчётливо розовел след от моей ладони. Услышав мои слова об Адалине, он едва заметно сдвинул брови.

— Вы правы, моё внимание слишком давно было направлено на недостойный объект, пора вернуть его той, что скоро станет моей безраздельно, — вновь вернув себе самообладание, а взгляду лёд, сказал он. — Уверен, это дорого вам как память.

В этот момент дракон протянул мне кусочек картона, и я на автомате приняла его. Затем он развернулся и, приказав лакею проводить меня к королю, стремительно зашагал прочь. Я смотрела на его широкую спину, не отрываясь, почему-то злость куда-то пропала, осталась лишь горечь. Взглянув, наконец, на картонку в руках я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и прикрыла глаза, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Франс вернул мне портрет Флобера с той самой надписью, которую на обороте сделала Мари-Элиза: «Мой любимый Этьен».

Просто полный крах. Наверное, так чувствуют себя те, у кого рушится жизнь. Почему именно сейчас я почувствовала нечто такое, я не знаю. Точнее, не хочу признавать. Да, я прожила жизнь на родной Земле и там много чего повидала. У меня была семья, муж, любимая работа, но была ли я по-настоящему счастлива?

Мой дорогой Валентин оставил меня слишком рано, а я не стала устраивать свою жизнь, полностью отдав себя работе и сыну. Лишь сейчас, глядя на удаляющегося Франса, я чувствовала внутри непривычную тоску, словно теряла что-то очень важное.

— Мадемуазель, нам пора, — вырвал меня из размышлений лакей, и я, кивнув, устремилась за ним по залам, лестницам и коридорам.

Всю дорогу я вспоминала поведение Франса с того момента, как Флобер похитил меня. Каждое слово, взгляд теперь я воспринимала иначе. Он решил, что я влюблена в Этьена, и у него был весомый повод так думать. Просто жуть! Даже когда я размышляла о том, что мне придётся стать женой Этьена, я не была так угнетена, как сейчас.

Из встречи с королём я вынесла лишь то, что сегодня не раз прошлась по лезвию ножа. Особенно он возмутился моим словам о принцессе, но как оказалось, Его Величество и сам осведомлён о гнилом нутре племянницы, но бессилен что-то изменить. Адалина — светоч во тьме его жизни, ведь любимая сестра умерла в родах, а зять погиб во время дурацкого эксперимента с заклинаньями. Честно, мне стало жаль заносчивую рыжуху. Неудивительно, что она выросла в такую эгоистичную стерву, ведь вместо родителей её воспитывали придворные дамы, при каждой возможности целуя в мягкое место.

— Скажите, Мари-Элиза, что на самом деле связывает вас с бароном Шантье? — неожиданно переключившись с обсуждения моих многочисленных косяков, спросил король.

— Барон спас мне жизнь, — честно призналась я.

Его Величество пристально смотрел на меня, словно пытаясь забраться в голову.

— И всё? — спросил он, словно я сказала о какой-то безделице. — Вы уверены, что между вами нет каких-то… хм… чувств?

Меня даже током прошибло от такого вопроса, но, взяв себя в руки, я отрицательно покачала головой:

— Даже если ранее барон и относился ко мне с дружеской симпатией, то после сегодняшнего об этом можно забыть. Уверена, вы знаете, что он такое мне не простит, ведь я в итоге согласилась с ним соревноваться и тем самым поставила под сомнение его профессионализм, — выдала ровным голосом, хоть внутри всё клокотало.

Да, а ещё он в драконьей шкуре сплясал для меня брачный танец, а я ответила и не сказала ему об этом. И реку вспять он ради меня повернул, и Дар свой мне отдал, когда умирала и… Чёрт! Да ведь между нами действительно что-то было, а я это всячески отрицала, а теперь, когда окончательно его потеряла, осознала дура старая, как он мне нужен.

Только что я могу сделать? Даже если удастся избежать брака с Этьеном, вряд ли Франс захочет расстаться с такой выгодной невестой как принцесса Адалина. Породниться с королём это же такая честь! Да и поздно уже — поезд уехал. У меня полно других проблем, да таких, что врагу не пожелаешь. Нечего мне думать об этом драконе!

— Да. Франсуа де Риво весьма амбициозен, и сам факт соревнования с одной из женщин, которых он считает неспособными к кулинарным шедеврам, его уже взбесил. Любопытно, как он отреагирует, если вы всё же выиграете, — усмехнулся король.

Вот ведь гадёныш! Всё ему развлечение! А ведь я даже не узнала царственное имя. Вроде бы в газете было, но почему-то не запомнилось.

— Удачи, мадемуазель! Я верю в вашу победу, — намекая на то, что аудиенция завершена, сказал он. — И не забудьте, что за вами теперь пристально наблюдают. Я жду от вас злости за плитой, а не в адрес королевской семьи. Я и за меньшее отправлял на рудники.

Вот тебе и напутствие. Похоже, брошенная в пылу фраза всё же задела монаршую гордость. Ох, Маша, с огнём порой играешь!

— Больше не повториться, Ваше Величество. Я постараюсь вас не разочаровать, — покорно отозвалась я.

На рудники мне что-то совершенно не хотелось. Глядя на короля, я понимала, что он не шутит. Каков бы ни был его интерес к моей персоне, подобное он больше не потерпит и никто меня уже не спасёт. И как же мне противостоять принцессе, если она попытается вновь со мной расправиться?

В особняк семейства дю Палиньи я вернулась на дворцовой карете: Флобер не удосужился меня подождать. Уставшая, едва передвигая ногами, я добралась до своей комнаты и, если бы не Анна-Катарина, ждавшая меня в кресле с книгой, то рухнула бы на кровать прямо в платье. Этот сумасшедший день просто высосал из меня всю энергию. Сестрёнка помогла мне раздеться и даже набрала ванну с высокими шапками пены. Пока я откисала в тёплой ароматной воде, она помыла мне голову, правда, пару раз в порыве чуть не вырвала мне несколько прядей.

— Ах, какая мерзавка! Кто она, Мари? Ты же узнала, кто она такая? — сердито вопрошала она, пока я рассказывала ей о ловушке подстроенной Адалиной.

Мне оставалось лишь улыбаться и продолжать, ведь самое интересное было впереди!

— Мари! Ты — сумасшедшая! Как тебе в голову пришло хозяйничать на чужой кухне в королевском дворце? Это ведь любому ясно, что там готовят для Его Величества! — возмущалась она.

Я сама не знала, как объяснить эту свою неконтролируемую тягу.

— О, святая Анна! Неужели ты так сказала о принцессе? Ты случайно не призрак? — вновь охала девушка, помогая мне выбраться из ванны и завернуться в простыню.

А услышав, к чему в итоге всё пришло, она вообще чуть в обморок не шлёпнулась.

— Ты ведь понимаешь, что это скандал? Это соревнование потрясёт не только всю Паризу, но и всю Франию! Мари, это же… — она запнулась и перешла на шёпот, — революция.

— Ну, не совсем так, ведь сам король затеял это соревнование, — возразила я.

— Это так опасно! Ты ведь понимаешь, что произойдёт, если ты проиграешь? — сверкая изумрудами глаз, спросила Анна.

— «Тёртый калач» сотрут с лица земли, его жители окажутся на улице без средств к существованию и жилья, — отозвалась я на выдохе.

— Ты забыла, что мы останемся в полной зависимости от Этьена! — довольно громко произнесла Анна.

Я шлёпнула себя ладошкой по лбу:

— А ведь я чуть не забыла! Я теперь знаю адрес мсье Лафаи и постараюсь завтра к нему съездить, — обрадовала я сестрёнку новостью. — Так что рано отчаиваться!

Лишь об одном я умолчала: о коротком, но очень эмоциональном разговоре с Франсом. А ведь я должна была с ним встретиться в полночь, а вместо этого… Наверное, для того он мне и назначал эту встречу, чтобы вернуть злополучный портрет. Что ж, вернул.

Спала я не очень. Всё время просыпалась и прислушивалась: мне чудилось чужое присутствие. Я даже зажгла светильник на столике у кровати — пусто. Неприятное чувство заворошилось внутри, но я решила, что это всё от волнений сегодняшнего дня.

Утром меня никто не разбудил и, посетив уборную и придав своему внешнему виду более-менее сносные черты, я решила поговорить с Этьеном и попросить выделить мне карету. Не тут-то было! Мой шкаф с платьями оказался пуст, а дверь в коридор заперта!

Только этого мне и не хватало! Похоже, женишок решил играть грязно и просто запер меня, чтобы не смогла выиграть соревнования. Какая ему вообще разница? Я же не просила короля избавить меня от нежеланного брака, так чего он взъерепенился!

Разозлившись, я принялась тарабанить в неё руками и ногами. На шум явился Альбер со столом тележкой.

— Мадемуазель, у меня распоряжение от госпожи Жозефины. Вы останетесь в комнате до возвращения господина Флобера, а он уехал на неопределённый срок. На одной из его фабрик авария, — монотонным голосом сообщил слуга. — Прошу, мадемуазель, не усложняйте свою ситуацию и не пытайтесь сбежать. Госпожа Жозефина в ужасном расположении духа.

— Да плевать я хотела на настроение этой старой грымзы! — не выдержала я. — Немедленно выпустите меня! Мы с Этьеном договаривались о другом!

Альбер стоял, закрывая спиной дверь, с лицом, будто высеченным из камня, и смотрел на меня… с сожалением. Хм. Это впервые он проявил ко мне хоть какую-то эмоцию.

— Боюсь, ваши крики лишь подольют масла в огонь. Госпожа Жозефина не уступит. Не сегодня, мадемуазель, — предостерегающе сказал он.

— Что значит не сегодня? — зацепилась за его слова я.

Альбер нахмурился, я точно не зря обратила внимание на это утонение.

— Неважно, мадемуазель. Вам всё равно никак не повлиять на происходящее, — развёл руками он и спешно выскользнул за дверь.

Вот ведь хитрый жук! Значит, что-то в это самое время происходит? Боже! Да, ведь я сейчас сойду с ума от любопытства и беспокойства!

— Альбер! — выкрикнула я и дёрнула ручку двери.

Естественно с той стороны мне ничего не ответили, тогда я, как следует, врезала по двери ногой в тапочке. Это тоже мне ничем не помогло, лишь отозвалось болью в пальцах и желанием некрасиво выражаться.

Что опять удумала эта пакостная семейка и именно тогда, когда я, наконец, начала брать ситуацию хоть под какой-то контроль.

Контроль, Маша, это лишь твои иллюзии. Ничего ты в этом мире не контролируешь и вряд ли будешь. Это не Земля, где феминистки давно проторили всему слабому полу путь к равноправию.

Горестно вздохнув, я глянула на столик с завтраком, который прикатил Альбер. Пирог с капустой явно сделан не руками мсье Кампана, добрая Милле постаралась. Эх. Села в кресло и со злостью вцепилась в несчастную вкуснятину. Хорошо, что я в родном мире не ела так, поддаваясь эмоциям, а то с моей профессией никакой ускоренный метаболизм не помог бы. Очередной укус вызвал удивление: в пирогах Милле я посторонние предметы раньше не замечала! Разломила пирожок так и есть: свёрнутая вчетверо записка!

Развернула и быстро пробежалась по неровным строчкам. Возмущение нахлынуло мгновенно, но быстро сменилось решимостью. Пакостная же эта тётка Жозефина! Вчера Этьен рассказал ей о произошедшем во дворце, и она решила внести свою лепту! А точнее отправить Анну в монастырь в ускоренном режиме! Интересно, а сам Этьен в курсе такого самоуправства? Хотя неважно! Главное сейчас успеть ей помешать. Вот с чего она так рьяно взялась сейчас за Анну? Узнала от сыночка, что в случае моей победы я сама буду распоряжаться судьбой сестры, и не смогла даже допустить такого? Злобная же она особа!

От злости я первые пару минут даже не могла сообразить, как же быть дальше, но потом взяла себя в руки. Милле спрятала ключ от двери под скатертью, и я смогу выбраться отсюда, но как я брошусь на помощь сестре в сорочке и халате? Шкаф-то пуст!

С Анной мы одной комплекции только я выше сантиметров на пять, если не больше. Юбка будет коротковата, но это точно лучше, чем наряд, в котором я была сейчас.

Решив, что для начала мне придётся заглянуть в комнату Анны, я немного успокоилась и стала обдумывать дальнейшие действия. Мне была нужна Милле. Я планировала отправить её к Лафаи с запиской, а сама хотела отправиться в Кривой квартал и оттуда уже с подмогой в Паризский монастырь Святой Анны.

План был не ахти, но другого не было. Лафаи мог не приехать, Большой Том мог отказать… Что ж, в крайнем случае, я была готова вломиться в монастырь в одиночестве и будь что будет! Анну я без боя отдавать не собиралась.

Спустя полчаса я, вручив Милле записку и несколько раз повторив с ней адрес мсье Лафаи, спешно вышла из дома через вход для прислуги. От волнения подкашивались ноги, учитывая, что из шкафа пропала вся одежда, не стоило и упоминать, что денег при мне не было ни гроша, а излишне короткая юбка привлекала внимание прохожих. Я, заметив это, невольно усмехнулась, представив на здешних улицах девушек из родной Москвы: в ультракоротких юбочках, ботфортах на шпильках и с декольте до пупа. Вот где шок для местного населения!

Я чуть не бегом передвигалась по узкому тротуару, ко всему прочему плохо представляя в какую именно сторону надо двигаться. Прохожие, поначалу оглядывавшие меня с любопытством, при сближении шарахались. Наверное, взгляд у меня был слишком решительный с лёгкой дурнинкой, потому и отпугивал местных зевак.

На очередном перекрёстке я притормозила, намереваясь спросить дорогу у кого-нибудь смелого. К сожалению, после упоминания Кривого квартала уже третий собеседник бросал меня ни с чем. Рядом притормозила карета, запряжённая четвёркой лошадей, и в окошко выглянул Пьер Давур! Давно я так никому ни радовалась, просто подпрыгнула на месте и в ладоши захлопала:

— Шевалье, как я вам рада! — воскликнула я и понеслась к карете.

Пьер, видимо, планировал по-джентельменски помочь мне элегантно сесть в карету как положено даме, но я его опередила и практически влетела внутрь и упала на сиденье напротив.

— Вы очень торопитесь? — тут же спросила я.

— Нет, но…

— Отлично, Пьер! Вы же поможете мне? Анне грозит опасность! — на одном дыханье выдала я.

Пухлое лицо Давура вытянулось, новость его встревожила. Внутри стало приятно тепло: хоть кто-то искренне переживает обо мне и моей сестрёнке. Хороший всё-таки человек этот шевалье! И неважно, что друг у него… Ох, да что уж там, и друг у него тоже вполне неплох, это я по всем фронтам подкачала.

Стоит отдать должное Пьеру, он лишь спросил куда едем и отдал приказание кучеру, сам весь нахмурился, явно понимая, что в монастырь мы едем не на чай. Я заметила, как он быстро достал из внутреннего кармана небольшой листок бумаги и без чернил, одной лишь магией что-то на нём быстро написал, затем сложил в виде то ли птицы, то ли бабочки и дунул на неё. Бумажка замахала крылышками и устремилась прочь довольно резво.

— Дайте угадаю, отчёт для барона Шантье, — недовольно пробурчала я.

Пьер кивнул, совершенно не стесняясь:

— Я отвечаю за вас головой, Мари, — ответил он. — К тому же, вы уверены, что мы справимся там без помощи?

Похоже, моё лицо стало кислым как лимон, потому что Давур усмехнулся и добавил без малейшего веселья:

— Там, где начинается власть Святой Анны, даже Его Величество власть теряет.

Что-то меня эта фраза совершенно не обрадовала.