Глава 22

К Паризскому монастырю Святой Анны мы подъезжали примерно час спустя. Во двор въехали без особых проблем, а внутри я заметила карету и лошадей, рядом с которыми стоял знакомый конюх. Именно этот мужчина управлял каретой, когда прошлым вечером мы с Флобером ездили во дворец. Значит, мачеха действительно тут!

— Пьер, ну, что вы? Вы разве не пойдёте со мной? — удивилась я, когда Давур замешкал в нерешительности.

— О, Мари! Ну, почему для вас всегда и всё так просто? Моё появление точно не обрадует мать-настоятельницу! — смущённо пробормотал он.

— Зато очень обрадует Анну-Катарину, если, конечно, мы с вами не опоздали! — ответила я довольно жёстко.

Нервы окончательно расшалились, и мне хотелось просто крушить всё вокруг! Больше не дожидаясь Давура, я рванула к дверям, которые оказались открыты нараспашку. Демократичненько тут у них: хочешь заходи, хочешь выходи… Или выйти отсюда не так просто?

В просторном холле с выбеленными стенами и плетёной незатейливой мебелью нам встретилась пожилая монахиня в белоснежном одеянии. Вообще всё здесь очень напомнило какой-нибудь католический европейский женский монастырь, только не было знакомых символов и образов. Лишь женский профиль на всех небольших изображениях.

— Добрый день, чем наш светлый дом обязан вашему визиту? — вежливо поинтересовалась женщина, но я видела, какие недобрые кривые взгляды она бросает на Давура. — Простите, моя дорогая, но не мог бы ваш родственник подождать вас в карете? Визиты мужчин на территорию монастыря не приветствуются.

— Простите, но нет. Сейчас моя мачеха насильно пытается отдать сюда в услужение мою сестру, и в компании шевалье Давура я чувствую себя в большей безопасности. Мало ли что ей ещё в голову взбредёт, — ответила я.

Монахиня побледнела и прижала ладонь к губам:

— О, святая Анна, но ведь это немыслимо. Наша мать-настоятельница никогда не допустит подобное. Вам не стоит даже на мгновение сомневаться, мадемуазель, — тут же спешно заверила меня она.

— Очень хотелось бы, матушка, но я привыкла всё проверять и никому не доверять. Не могли бы вы проводить нас к матери-настоятельнице? — попросила я без тени улыбки.

По лицу женщины я видела — она не лжёт, но насколько хорошо она знает свою настоятельницу?

— Конечно, мадемуазель. Ради такого вопиющего случая, я даже позволю вашему спутнику пройти на территорию монастыря, дабы вы убедились, что мои слова правдивы. У матушки Одиссеи сейчас как раз посетительница с юной девой, но будущая воспитанница изъявила добровольное согласие на обучение. Никакого принуждения мы не заметили, — ответила монахиня. — Прошу за мной.

Мы с Давуром озадаченно переглянулись и пошли следом за женщиной. Холл вскоре сменился небольшой гостиной, из которой мы вошли в узкий освещённый приятным жёлтым светом коридор. Затем была лестница вниз и ещё один коридор, монахиня довела нас до узкой двери, толкнула её и взмахнула рукой:

— Прошу. Вы можете подождать здесь, — сказала она.

Мы с Давуром вновь переглянулись. Всё это нам не нравилось. Совершенно и абсолютно. Я заглянула в комнату первой и тут же ощутила странную слабость, присела на невысокий диванчик у стены. Меня потянуло в сон. Пьер вошёл следом, он оказался более стойким и даже сделал несколько шагов по комнатушке, осматриваясь, но затем тяжело осел на диван рядом со мной.

— Зачем вы нас усыпляете? — спросил он.

— Святая Анна хочет говорить с вашей спутницей, мсье. Отдыхайте, — услышала я словно сквозь вату.

В голове возник лишь один вопрос: зачем? Зачем Святой Анне говорить со мной? Глупости какие! На этом меня и вырубило.

В себя я пришла резко, словно кто-то тронул за плечо, и я тут же среагировала. В комнатушке по-прежнему мы с Пьером были одни, но дверь оказалась открыта настежь, и меня так и поманило выйти в коридор, а затем и пройти наверх, сразу на третий этаж, свернуть за лестничной площадкой налево и выйти к башенке. Башенка эта была открытой: крыша куполом вздымалась сверху, а вместо стен — ажурные столбы. Вид отсюда открывался на всю Паризу, и от него захватывало дух, а ещё я всё время ощущала запах ванили тёплый, обволакивающий.

— Здравствуй, Мария, — звонкий голос застиг меня врасплох, ведь я никого не заметила, когда пришла сюда.

Обернувшись, я удивлённо уставилась на Анну-Катарину.

— Сейчас я говорю с тобой через эту девушку, потому что она — часть меня, — сказал голос губами сестрёнки. — Это мило, что ты уже считаешь её своей сестрой и волнуешься о её судьбе. На другое я и не рассчитывала, когда меняла телами тебя и Мари-Элизу, — девушка подняла вверх указательный палец. — Тсс, все вопросы сейчас не уместны. Запомни, Мария, не вмешивайся! У Анны-Катарины свой путь. Она будет обучаться при монастыре, но разлучать вас никто не станет. Об этом мать-настоятельница уже сказала вашей мачехе. Её плану не суждено сбыться. Анна-Катарина — будущая королева Франии, но эту тайну ты должна хранить даже от неё. Помогай ей, оберегай, но не вмешивайся. Мои служанки будут присматривать за ней с сегодняшнего дня, но и твоя роль важна.

Моя маленькая сестрёнка — будущая королева! Жена вот этого наглого продуманного скучающего типка-короля? Мне очень много всего хотелось ответить Святой Анне, но я попросту не успела. Анна-Катарина вдруг хлопнулась в обморок, и я подбежала к ней, чтобы поднять и проверить, не разбила ли она себе нос. Королева! Подумать только!

Естественно она ужасно удивилась, увидев меня, и совершенно не могла понять, как оказалась в башенке рядом со мной. К нам как раз торопились монахини, во главе которых неслась дородная женщина лет сорока, за ней следом бежала мадам Жозефина, пыхтя и ругаясь.

Ох, матушка, что ж вам так не везёт? Планировали сбыть Анну в монастырь, а в итоге… Жаль нельзя обрадовать её новостью!

— О, Святая Анна, пошли нам всем успокоение и достойное разрешение всех наших забот, — смиренно сложив руки у груди, практически пропела мать-настоятельница. — О светлые девочки, как же я рада, что обе вы целы и невредимы. Сама наша благодетельница осветила ваш путь!

— Какой путь! — влезла мадам Жозефина. — Матушка, вы разве не поняли, что старшая хотела просто выкрасть младшую из обители! Светлые девочки! Да они обе…

Настоятельница резко повернулась к мачехе и одарила ту таким взглядом, что она замолкла.

— Никогда не смейте говорить подобное о тех, кого одарила своим покровительством Святая Анна! Нет в нашей стране более почитаемой святой и говорить такое о её избранных, всё равно что плевать на благочестивый профиль Анны! — жёстко выдала матушка Одиссея. — Пойдёмте, мои агнцы! Здесь ужасный ветер, а в моём кабинете уже накрыт чай. Вашего друга тоже отвели туда, — совершенно иначе с теплом и расположением обратилась она к нам.

Ох, как же всё это не нравилось Жозефине! Она-то думала сбыть Анну поскорее и вернуться домой с победой. Небось, планировала мне рассказать о своём успешном походе.

Пока мы шли в кабинет матери-настоятельницы, приехал мсье Лафаи. О нём доложили как раз, когда мы были в дверях.

— Многовато мужчин для женской обители, — строго сказала мать Одиссея, но тут же улыбнулась. — Раз такова воля нашей святой — потерпим. Ко мне в кабинет дорогого гостя сопроводите.

Встреча с Лафаи прошла довольно эмоционально. Мужчина был уже довольно стар и, увидев меня, пустил слезу. Много говорил о дружбе с нашим отцом, о доверии, царившем между ними, о маме, на которую мы обе похожи как капельки воды. Узнав, что никакой страшной участи нам не угрожает, он немного успокоился, но, тем не менее, обрадовал завещанием на моё имя.

— Мари, ты как старшая унаследовала всё, но вот пользоваться наследством не сможешь, пока не выйдешь замуж. Это условие твой отец прописал в завещании, — сказал старик. — Но расстраиваться нет причин. Я слышал о твоей скорой свадьбе с Этьеном Флобером. Выбор, на мой взгляд, странный, но учитывая, что вы выросли вместе и ты, пожалуй, знаешь его как никто другой, может, не такой уж и плохой.

Я вкратце пояснила мсье Лафаи причины, из-за которых согласилась на брак с Этьеном. Радовало, что с момента объявления условий завещания и до моего замужества, опекунство, как и управление всем имуществом, переходило к мсье Лафаи. Это означало, что я прямо сейчас избавилась от необходимости выходить замуж за Флобера!

Что творилось в эти минуты с мачехой, даже не передать! Мало того, что всё состояние, дом и прочее имущество больше ей не принадлежали, так ещё и мы с Анной переставали быть её негласной собственностью.

— Это невозможно! Жюль не мог так поступить! Вы всё врёте, гадкий старикашка! — орала она и топала ногами.

Надо отдать должное Лафаи, его эти вопли никак не задели, и он с видом королевского церемониймейстера зачитал завещание отца по пунктам.

— Как видите, мадам, сеньор дю Палиньи и вашу персону не обошёл своим вниманием. Тысяча золотых в год — роскошное содержание. Если ваши падчерицы ещё и оставят за вами комнаты в родовом доме, то вам грех жаловаться. Если же нет — ваш умерший супруг завещал вам комнату на проспекте Семи Фонтанов. Этаж, правда, третий, но вид с балкона — просто чудо, — невозмутимо завершил он.

— Мерзавцы! Вы все — мерзавцы! Матушка Одиссея, вы свидетель! Они подделали…

— Нет, мадам дю Палиньи, я знакома с мсье Лафаи и наслышана о его профессионализме. Он юрист высшей пробы, и я даже на мгновение не поставила бы его слова под сомнения, — отмахнулась от Жозефины настоятельница.

Мачеха пошла пятнами, раздула щёки, словно рыба фугу и соскочила с места:

— Вы с ними заодно! Вы все сговорились! Я дойду до короля! — вопила она, направляясь прочь из комнаты.

Разумеется, никто её останавливать не стал. Пьер всё это время молчал, внимательно слушая всё, о чём мы тут говорили. Мне это его молчание не нравилось. Тут же ведь кинется рассказывать барону о произошедшем.

Далее мы пили чай с четырьмя видами варенья, сырами, свежим хлебом и монастырской клубникой. Все были вполне довольны компанией друг друга. Я тихонько беседовала с мсье Лафаи, рассказывала о своём новом увлечении и том, как оказалась втянута в спор самим королём.

— Я слышал об этом. Как раз планировал на днях вас навестить, узнать подробности предстоящей свадьбы и возникшего странного пари, — сказал старик. — При всей моей симпатии, Мари-Элиза, ваш отец бы подобное не одобрил. Тягаться с мужчиной в совершенно не девичьем деле…

Я горестно вздохнула, чего-то подобного я опасалась с самого первого момента: что мсье Лафаи будет хорошим и добрым дядькой, но чуть коснётся моей тяги к поварскому делу, и всё посыплется как карточный домик. Не способны местные мужики на эмпатию! Даже во Флобере можно найти больше понимания, он хоть и мерзавец, но — творец.

— Ну, что вы так огорчились, моя дорогая? Ваш отец был консерватор, и совершенно не стоило даже думать о нём, как о человеке способном довериться прогрессу, — усмехнулся мсье Лафаи. — Только я совсем не он. Я много путешествовал и повидал столько стран с совершенно немыслимыми обычаями и нормами поведения. Мне даже довелось пожить в Княжестве Русськом, где у власти стоит княжна Альона Люпомиравна. Княжна эта не только ведёт всю политику и внешнюю и внутреннюю, но и знает восемь языков, владеет тремя видами оружия и управляет магическим летательным аппаратом!

На последних словах старик задрал указательный палец вверх, а мы с Анной захлопали в ладоши.

Почему я не попала к этой Альоне? Чую спелись бы с ней!

— А ты, дорогая Мари, волнуешься о кухне всего лишь! Конечно, я поддержу любое твоё начинание. Главное, до Дня Середины Зимы найди себе мужа. Иначе придётся мне заняться этим вопросом самому. Здоровье у меня, мадемуазели, совсем не то, а оставить вас без присмотра я не могу. Не положено, — он вновь задрал палец вверх.

На этой ноте мы все и засобирались домой. У Давура вот-вот должны были начаться лекции в университете, мсье Лафаи благородно предложил отвезти нас домой, а у матери-настоятельницы всегда дел хватает.

— Девушки, помните, что наша обитель — ваш второй дом. Мы всегда поможем, спрячем и защитим. Магия наша светла и сильна, — провожая нас до кареты, напутствовала матушка Одиссея.

В отчий особняк возвращаться было тревожно. Хоть у нас за спиной теперь был и мсье Лафаи, и матушка Одиссея, но мне не верилось, что Флоберы так легко смиряться с поражением. Особенно мадам Жозефина.

Однако, оказалось, что мадам собрала большую часть вещей и съехала. Правда, предупредила слуг, что это временный отъезд, до возвращения Этьена. На мой вопрос, когда же планирует вернуться мой теперь уже бывший жених, Альбер, смущённо переминаясь с ноги на ногу, сказал, что не ранее чем к концу недели.

На ближайшее воскресенье был назначен ужин в ресторане барона Шантье. Времени на подготовку Калача и меню к визиту короля и его свиты практически не осталось!

Искупавшись и отыскав вместе с Анной мои платья, я решила, что мы вполне могли бы вместе отправиться в Кривой квартал. В конце концов, мы свободны! Теперь я могу проводить с сестрой больше времени, а она может помогать мне с организацией праздника.

Даже я не представляла, что моё возращение вызовет у обитателей Калача такой ажиотаж! Марта вовсе вцепилась в меня мёртвой хваткой, а мсье Солан сказал, что теперь будет круглосуточно сторожить меня, даже возле уборной. Анри лишь довольно оскалился и отсалютовал, ударив по своему поварскому берету указательным пальцем. Филипп и Луиза вынырнули из подсобки в обнимку, а крутившиеся рядом мальчишки запели им дразнилку. На первый взгляд всё было вполне сносно, но по факту…

— К нам никто не ходит уже два дня, — горько вздохнув, выдал Морис. — Они как подурели! Вбили себе в голову, что ты — невеста Этьена Флобера. Но это же полная чушь!

Я молчала, слушая последние новости. Не самые лучшие новости. Марта следила за мной цепким взглядом.

— Я им так и сказал, что это враньё, но когда Большой Том… — он замолк, подталкиваемый Мартой в бок. — Что? Марта! Хватит меня толкать!

— Мари, сама скажи! — потребовала Марта.

— Мне действительно пришлось побыть некоторое время невестой этого гада Флобера! Но это не по собственной воле, поймите! Он грозился выдать Анну за старика или отправить в монастырь! Я не могла отказаться, я единственная, кто есть у моей сестры! — пояснила я.

Все тут же перевели взгляды на Анну, которая до этого тихонько отсиживалась на табурете в углу комнаты.

— Но уже всё позади! Мы нашли нашего опекуна, и только он теперь за нас отвечает. Так что давайте забудем всё это. У нас слишком много работы! В День Середины Лета сюда приедет король! Мы должны довести Калач до уровня Его Величества! — добавила я.

Солан посмотрел на меня, как на тяжело больную, остальные и вовсе хлопали выпученными глазами.

— Смешная шутка, Мари! Лучше придумай что-то, чтобы вернуть нам посетителей! — не выдержал Солан.

— Поверьте, Морис, после визита короля тут будет не протолкнуться! — усмехнувшись, заявила я.

— Ха! — выдал Солан и шлёпнулся без чувств.

Очень мило! А при виде короля, что с ним будет?

В итоге наше завещание затянулось. Второй раз Солан чуть не упал в обморок, когда узнал, что Калач попросту снесут, если мы не выиграем дурацкое пари. Разумеется, я пообещала ему, что обязательно отстрою новый трактир за свой счёт, но уже в другом месте.

— Да разве же в этом дело, Мари! Этот трактир память о Барбе! Эх! Не выиграть нам! Этот дракон силён, чертяка! — грустно сказал трактирщик.

Пожалуй, я впервые всерьёз задумалась о возможном поражении, но тут же прогнала все эти мысли и отругала Солана за негатив и мягкотелость.

— Ну-ка! Немедленно все пришли в боевое настроение! У нас фора в две недели, мы просто обязаны довести до идеала все пункты этого гала-ужина! Мы поразим короля и его приближённых, или я буду не я! — мотивировала я своих друзей и вроде как градус настроения, наконец, начал ползти вверх.

До конца недели я каждому дала задания, а сама приступила к разработке меню. Поразить Его Величество вроде и не так уж сложно, но учитывая, что ужин у меня будет вторым после профессионала и знатока королевского вкуса… Что ж из этого я смогу извлечь массу пользы!

Пришлось остаться ночевать здесь, Анна тоже захотела остаться и помочь с развлекательной программой. Она взялась за вопрос очень серьёзно, штудируя все столичные газеты.

Причал было решено переделать, укрепить и создать дополнительно возможность проехаться от палубы судна до самого верхнего настила в специальной корзине. Мы с Анной решили к этой «карусели» добавить мишени на пути и небольшие мешочки с песком. Каждое попадание — забавный приз, правда, мы ещё не придумали какой.

От столов на нашей импровизированной набережной было решено отказаться, основное действо мы решили перенести прямо на площадь. Дороги будут перегорожены парнями Большого Тома, с которым мы уже договорились. Из фонтана будет бить разбавленное фруктовым соком вино, а на его бортах мы расставим закуски. Смело и рискованно, но достаточно нестандартно, думаю, наш король-затейник оценит.

Были нужны артисты, но какие, сколько? Я ещё основную тематику ужина не придумала, чтобы углубляться. А ведь вокруг темы будет строиться всё!

Мы уже третий день ломали голову, когда Анри, заглянув в мои каракули через плечо, скривился и покачал головой.

— Что? — не выдержала я.

— Это же на поверхности, пигалица! — оскалился он. — Пираты!

Я аж подпрыгнула, но тут же сникла:

— Думаешь, король и придворные захотят наряжаться пиратами? Это же ниже их достоинства! — фыркнула я.

— Ну, я уверен, что тайна Сундука Тэри Йонса заинтересует даже самых первороднейших из драконов, — криво усмехнулся он.

Сундук Тэри Йонса? Морские легенды! Русалки и затонувшие сокровища! О, божечки! Ура!

— Анри, я говорила тебе, что ты — душка? — спросила я и чмокнула здоровенного повара в щёку.

— Ну, если ещё и во вторую щёку губыськами приложишь, то я буду кем угодно! — расцветая, заявил этот нахал.

— Обойдёшься! Я тебя люблю, но не настолько! За работу, салаги! — прикрикнула я и матросской походкой пошаркала на кухню, напевая. — Шаланды полные кефали…

В общем, я почувствовала прилив вдохновения и придумала, ну, столько всего, что можно будет подать на стол, что у меня от энтузиазма задрожали коленки. Как всё-таки приятно ощущать уверенность! Осталось лишь привести всё к идеалу… Как это сделать в местных реалиях? Загадка!

Приближался ужин в ресторане барона, и я решилась-таки наведаться в его святая святых. В лучшем ресторане Паризы я ещё ни разу не была, захотелось осмотреться. Спасибо Клодет, с которой я возобновила отношения и у которой сразу же прикупила новое роскошное платье. Выглядела я в нём невероятно, к тому же впервые я решилась на посещение салона красоты в этом мире и испытала непередаваемое наслаждение, глядя на своё отражение спустя всего каких-то полчаса.

Красивая и нарядная я входила в ресторан «Королевский выбор» (хм, очень помпезное и самодовольное название на мой взгляд). Лакей церемонно с каменным лицом открыл для меня двери, проводил к свободному столику и усадил. Я даже обрадовалась, что вместо этой глыбы льда меня вышла обслуживать вполне живая девушка. Я не сразу её узнала, чисто по волосам огненно рыжим и всё ещё таким же роскошным. В остальном Агата уже слабо напоминала ту наглую и уверенную особу, так легко посоветовавшую Мари пойти в любовницы к дракону.

— Агата? — искренне удивилась я.

Девушка замерла и настороженно посмотрела на меня. В глазах промелькнуло узнавание, и она стремительно побледнела:

— Ты! Опять ты, окаянная! Пришла позлорадствовать? Как видишь я всё ещё подавальщица! Меня твой полюбовничек не захотел! — зло прошипела она.

— Что ты несёшь! Нужна ты мне! Я и не вспоминала о тебе, иди себе с богом! — расстроилась я.

Я-то искренне удивилась, увидев Агату тут, особенно её потухший и несчастный внешний вид. Захотелось узнать как она, может быть, помочь чем, работу предложить! А она! Вот ведь гадостная девка!

Агату быстро заменили на другую официантку, но настроение было безвозвратно испорчено. Получалось, она всё это время работала на Франса в надежде стать его любовницей, а он её не захотел. Ну, а виновна в этой беде была, конечно, я. И ведь не смутило её ни наличие у Франса невесты, ни его полное равнодушие.

В итоге я кое-как смогла отвлечься, рассматривая убранство ресторана, форму официантов и вообще качество организации работы. Мой заказ принесли довольно быстро, похоже, у местных очагов стояло магическое усиление. Мне тут же вспомнились Сола и Пэри, но я решительно отмахнулась от этих мыслей: такая победа будет позором для меня.

Я не успела притронуться к блюду, как на пороге возник хмурый Франс, по поначалу меня не заметил, обводя взглядом свои владения, но затем его лицо преобразилось, и он уверенной походкой направился в мою сторону.

— Пришли пошпионить, мадемуазель? — вместо приветствия очень неприветливо спросил он.

— Вы всем гостям задаёте подобные вопросы или только мне так несказанно повезло? — спросила я в ответ и зачерпнула в ложку ароматный суп-пюре, по всей видимости, из грибов.

— Не представляю, зачем ещё вам являться сюда. Жениха оставили на хозяйстве или он спрятался от меня под столом? — решил не сбавлять оборотов барон.

— Я пришла пообедать и оценить ваш талант. Я ведь даже не знаю, умеете ли вы готовить, — отозвалась я с улыбкой и опустила ложку в рот.

О, божественный вкус! Если так готовят всего лишь суп в этом ресторане, то боюсь представить, что ждёт короля на специальном ужине. У меня есть все шансы продуть! Хотя — нет! Я победу выгрызу, вырву, но она будет моей!

— И как? Умею? — усмехнулся дракон.

— Да, — честно ответила я. — Если, конечно, этот суп готовили вы, а не ваши повара.

— Разумеется, мадемуазель! Я ежедневно участвую в приготовлении всего меню. Мои гости не бандиты из Кривого квартала и их баландой не удивить, — высокомерно задрав подбородок, заявил барон.

— Громкие заявления — это то, чем вы уже угощали. Ничего нового в меню не появилось? — с ироничной улыбкой поинтересовалась я.

Франс, молча, смотрел на меня, и казалось, что весь ресторан заметил напряжение между нами. Я тоже смотрела на него и думала о том, что при иных обстоятельствах, в иной жизни… Хм. Спокойствие, Маша, этот дракон настолько занят, насколько вообще возможно, и неважно, что у вас там друг к другу накопилось.

— Вы так смотрите, барон, словно меню вашего ресторана напечатано на мне, — начиная терять самообладание, выдала я.

Синие глаза на мгновение вспыхнули, и Франс отвёл взгляд:

— Нет, мадемуазель, не напечатано, хотя я бы и этому уже не удивился, — пробурчал он, хмурясь. — Я всё время пытаюсь понять, как с самого начала вас не разглядел. Приятного аппетита.

Дракон резко развернулся и пошёл вглубь зала, по дороге приветствуя гостей. Так хотелось продолжить этот разговор, побыть в успокаивающей и такой приятной ауре Франса, но в последнее время все наши разговоры — сплошное расстройство. Эх, да что я могу? Он чужой жених. Чужой!