Глава 23

К этому вечеру готовилась не только я, но и вся Париза. Ходили слухи, что как только барон Шантье объявил тему своего гала-ужина, все красавицы и модницы столицы ринулись шить себе платья в русськом стиле.

Я решила немного выделиться и, вместо того, чтобы наряжаться в сарафан, как большая часть королевского двора, пошила некое подобие кимоно. Вместе с Клодет мы почти четыре часа вручную украшали мой наряд кусочками меха и каменьями, которые я выпросила у мсье Лафаи из родительской небольшой сокровищницы. Получилось просто невероятно! Самой не терпелось поскорее надеть новый наряд и поразить всех этих напыщенных придворных.

— Принцесса будет рвать и метать! — восхищённо разглядывая меня во время примерки, сказала Клодет. — Ох, как ей бедной не сладко: теперь ты — главная дама при дворе, а не она!

— Ну, тут ты погорячилась, дорогая. Я всего лишь любопытная зверушка, которая вскоре надоест королю, а она — принцесса крови и всегда ею будет, — ответила я с улыбкой и сама восхищённо уставилась на платье в зеркальном отражении. — К тому же есть ещё некая мадам Пампиду — фаворитка Его Величества.

— О, о ней я наслышана. Специфичная дама. Не повезёт той, что встанет у неё на пути, — поправляя складки на моей юбке, мимоходом сказала Клодет, и я мимо воли напряглась.

Малышка Анна должна стать королевой, но мадам Пампиду об этом пока, ни сном, ни духом и это хорошо.

На ужин мы ехали втроём: я, Анна и мсье Лафаи в роли нашего сопровождающего и опекуна. О расторжении нашей с Флобером помолвки, мужчина сообщил ему лично. Этьен порывался устроить скандал и даже разломал стулья в Зелёной гостиной, но против закона он был бессилен. Ему пришлось выселиться в один из собственных домов в Золотом квартале, оказалось, что именно туда и переехала мадам Жозефина, совершенно не заинтересовавшись жильём, которое оставил ей наш с Анной отец.

Я не верила, что Флоберы так легко смиряться с обстоятельствами, мне очень хотелось поговорить с Этьеном, но мсье Лафаи категорически запретил. Узнав о том, что возможный брак был навязан Этьеном да ещё и благодаря шантажу, наш опекун из милого просвещённого старичка превратился в настоящего воина — защитника слабых и убогих.

— Больше никогда не говорите с мсье и мадам Флобер без присутствия вашего опекуна или супруга, мои дорогие. Это может быть опасно для вашего здоровья и счастья, — придя к нам после шумной беседы с Этьеном, сказал мсье Лафаи. — Это раньше за вас некому было заступиться, но теперь есть я. И я не допущу, чтобы вас обижали.

Честно? Было невероятно приятно наконец почувствовать свою защищённость! Жаль, что нельзя было пожить в этом покое хотя бы пару лет, и довольно остро стоял вопрос о моём дальнейшем замужестве. Потенциальных женихов я поблизости не видела, даже думать в эту сторону не могла.

Естественно, что всю дорогу в «Королевский выбор» мы с Анной слушали не только о Княжестве Русськом и его юной правительнице, но и о том, как важно для юной дамы встретить спутника жизни, о его качествах и благодетелях и, конечно, о том, как свободно и счастливо будем мы себя ощущать, выйдя замуж. На последних словах я едва сдержала улыбку.

Как в песенке из мультфильма прямо: «Вот оно счастье, нет его слаще!». Почему все мужчины во всех мирах считают, что замужество для девушки — высшая благодать?

Хорошо, что мы как раз подъехали к ресторану, и мне не пришлось отвечать на слова мсье Лафаи. Он такой душка, совсем не хотелось с ним спорить.

Разумеется, я ожидала от Франса чего-то сногсшибательного, но то, что он устроил, превзошло все мои ожидания! У подъезда к ресторану возвышался терем из прозрачного льда, вместо ступеней с одной его стороны была горка и малышня со всего квартала под присмотром нянечек резвилась тут, скатываясь и падая в снежные сугробы. Учитывая, что день сегодня выдался по-летнему жарким, этот морозный оазис привлекал не только детей, но и взрослых.

Расторопные лакеи в костюмах скандийских дикарей открыли дверцы нашей кареты, и мсье Лафаи по-мальчишески спрыгнул на похрустывающий снежный ковёр и подал руку сначала мне, а затем Анне. Сестрёнка с восхищением разглядывала ледяной терем и улыбалась, глядя на кучу малу из детворы. Если бы не наряд, уверена, она уже рванула бы вверх по ледяной лесенке и с хохотом скатилась вниз с горки.

Внутри нас ожидала настоящая зимняя феерия: ледяные скульптуры и каток посреди зала, на котором в идеальном нежном танце кружила пара фигуристов, приятная музыка, ароматы морозных ягод и можжевельника. Да уж, мне будет к чему стремиться: дракон высоко задрал планку. Одна надежда — у него на кухне сегодня подгорит главное блюдо или кто-нибудь сыпанёт лишний килограмм соли в суп.

Эх, Маша, ты же можешь лучше и интереснее, так к чему эти нехорошие мысли? Конкуренция должна быть честной!

Официантка, наряженная, словно боярыня и Снежная королева в одном лице, провела нас к столику и предложила лёгкие закуски и напитки. Анна восторженно оглядывала всё вокруг, признаюсь, я от неё не отставала: стены серебрились инеем, на окнах узоры, вся мебель резная и белоснежная будто парила в воздухе. Франсу в наличие вкуса не откажешь.

— Ах, Мари, неужели ты сможешь сотворить что-то лучше? — в ужасе прошептала мне сестра.

— Смогу и сотворю! Главное, что у меня уже меню готово, вот это вот всё, — я живописно махнула рукой, — просто пыль в глаза публике. Уж её я пускать умею.

Заявка моя, конечно, была смелой, в душе я ужасно нервничала и что уж там, восхищалась бароном. Ужин был организован на высочайшем уровне!

Весь ресторан встал, стоило лакеям объявить о прибытии короля. Наконец, он явился в сопровождении принцессы Адалины и невероятно красивой статной женщины с копной кучерявых золотистых локонов. Похоже, вот и мадам Пампиду. Что ж она невероятно подходила Его Величеству, я еле заметно скосила взгляд на Анну. Рядом с высокой и фигуристой фавориткой короля, моя маленькая сестрёнка, словно воробей рядом с экзотическим фламинго. Мадам Пампиду просто шикарна: идеально прекрасное лицо, фигура песочные часы, длинные ноги и красивые руки, что уж говорить о походке и умении себя нести. Что-то Святая Анна перепутала точно. Где Анна, а где эта богиня!

— Это же король? — прошептала Анна, и я кивнула.

Сестрёнка внимательно осмотрела его мощную высокую фигуру и хмыкнула. Получилось громко. Очень громко! Его Величество тут же оказался рядом, а мы втроём дружно склонили головы.

— О, семейство дю Палиньи, — довольно произнёс Его Величество. — Посол Лафаи, рад видеть вас в здравии. Как вас угораздило попасть участником в этот вертеп?

Вот ведь! Это же он о нас с Анной! Вертеп! Позор какой!

Весь зал тут же потянулся ушами в нашу сторону, а я, молча, изнывала от негодования. И ведь ничего в ответ не скажешь!

— О, покорно благодарю, Ваше Величество. Я сопровождаю моих подопечных. Сёстры де Монтескю дю Палиньи — мои воспитанницы. Надеюсь, пока за ними некому было присмотреть, Ваше Величество не обделяло их своей мудростью и заботой, — вежливо кинул камешек Лафаи.

Король вдруг закашлялся и очень недобро глянул сначала на меня, а затем на Анну, которой естественно не хватило сил сдержать смешок. Теперь нам точно хана!

— О, уж я старался, мой дорогой посол. Вот для старшей вашей протеже конкурс организовал. Как думаете опозориться? — спросил король, продолжая сверлить Анну взглядом. — Или младшая смелее будет? Хотя, куда уж…

Да, местный монарх обо мне просто шикарного мнения, а теперь и Анна у него на хорошем счету.

— Уверен, что Мари-Элиза достойно пройдёт ваше испытание, — с улыбкой ответил Лафаи, и я была готова его расцеловать в этот момент.

Короля же ответ не удовлетворил, и он сжал губы, окинул нас всех ещё одним недобрым взглядом:

— До Дня Середины Лета ровно неделя, — сухо сказал он и пошёл к высокому постаменту организованному прямо за катком.

Мне даже дышать стало легче. И с чего я в прошлую встречу решила, будто он адекватный?

Принцесса Адалина одарила меня насмешливой улыбкой и презрительным взглядом, а мадам Пампиду смотрела только на Анну, и мне это ужасно не понравилось.

Наконец, высокие гости заняли свои места на постаменте, и в зал вышел барон Шантье. Ох, сегодня он был особенно хорош: весь этот лёд невероятно ему шёл, как и нежно-голубой камзол с вкраплениями серебра. Уверенная походка, широкий разворот плеч… Франс напоминал божество зимы и холодной северной красоты. Я сама не заметила, как залюбовалась им.

— О, Святая Анна, — прошептала сестра, — Мари, да ведь ты влюблена в него!

— Не говори глупости и смотри на сцену, там огненное шоу началось! — фыркнула я.

Надо быть осторожнее: если уж моя юная сестрёнка меня раскусила, то опытный мужчина сразу заметит интерес к своей персоне!

Действительно после приветственной речи Франса на катке развернулось целое представление, вышли факиры, выкатили огромного вепря, целиком запечённого на огне. Изображалась охота и победа охотников над могучим диким зверем. Танец огня и ароматы вкуснейшей дичи увлекли публику, в это время официанты разносили по залу гарниры и салаты, подавали вино и наливки. Шоу было захватывающим и завершилось небольшим магическим салютом.

Пока я дегустировала подаваемые угощения, Анна и мсье Лафаи наслаждались развлекательной программой. Я настолько увлеклась оценкой блюд, что не сразу заметила Франса, который целенаправленно шагал к нашему столику.

— Добрый вечер, дамы, — улыбнулся он. — Посол, рад вас видеть. Мне не терпелось к вам подойти и поинтересоваться, насколько удалось передать руський дух.

На меня барон даже не смотрел, и это неожиданно разозлило. Буду откровенной, всё это великолепие: платье, причёска, лёгкий макияж — было рассчитано хотя бы на один восхищённый взгляд этого холодного дракона. Мне хватило бы и брошенного мимоходом восторженного вздоха или даже тени улыбки… Но сегодня не мой день точно! Франс будто отгородился от моей персоны железным занавесом. Ну и пускай. Зато господа за соседним столом чуть ли из панталон не выпрыгивали и улыбались, кто во что горазд. Похоже, тут принципиальное драконовское нежелание замечать меня.

— О, барон, вы — кудесник, как говорят русичи. Особенно ледяная горка у входа удалась! Моё восхищение вашему магическому таланту, — ответил тем временем мсье Лафаи.

Я скривилась на эти слова, наблюдая, как пара фигуристов вновь плавно кружит по льду.

— Вам горка видимо не понравилась? — с холодком в голосе поинтересовался барон.

До меня ни сразу дошло, что говорил он со мной и, встрепенувшись, я постаралась придать лицу равнодушный вид.

— Отчего же? Горка как раз самое живое из всего, что вы тут… наукрашали. Решили продемонстрировать товар лицом? Показать королевскому двору, что в случае неверного голосования всех заморозите своим чарующим взглядом? — на одном дыхании довольно сурово выдала я.

Боже мой, да что я несу? Что за чарующий взгляд? Я ведь в открытую иду на конфликт, провоцирую! Где твой разум, женщина? Похоже, отправился в отпуск и помахал ручкой на прощание, пообещав иногда писать смски.

Барон слушал моё короткое, но ёмкое выступление с приподнятой бровью.

— А ведь вы ещё горячие закуски не пробовали, а уже так рассердились. Слишком вкусно, да? Не дотягиваете? — с улыбкой поинтересовался он.

— Что? Я не дотягиваю до вашей посредственности? — вспыхнула я. — Тартар пересолен, вот это вот совершенно не заливное, а стрихнин какой-то!

— Что?

— Я говорю хрену к вашей заливной рыбе маловато! — спохватилась я. — А гарнир из овощного пюре пресный! Туда бы каперсов или чили перчика, чтобы за душу брало и отогревало от всего здешнего холода! Напитки, вообще отдельный разговор! Устроили тут морозильную камеру и даже не додумались гостям вино подогреть!

Лицо Франса с каждым моим выпадом мрачнело, в итоге он вдруг схватил меня за руку и дёрнул на себя, заставляя встать на ноги.

— Вы что творите? — возмутилась я.

— Пойдёмте-ка со мной! Быстро! — прикрикнул на меня Франс, и я пошла как миленькая.

Самое ужасное, что на нас никто особо и не смотрел: новый виток шоу на льду привлёк всеобщее внимание, к тому же с потолка посыпался снег, рисуя в воздухе замысловатые серебряные узоры. Я сама засмотрелась, что уж там об остальных!

Мы завернули куда-то влево, барон раздвинул руками плотные лазурные портьеры, пропуская меня вперёд. И ведь мсье Лафаи даже слова ему не сказал! Этот наглец так резво меня уволок, что я опомниться не успела, а моё семейство даже не пикнуло!

Я думала, мы направляемся на кухню, где Франс заставит меня пробовать всё подряд, но мы оказались в уединённом помещении типа будуара. Здесь на стенах были зеркала, потолок поддерживали тонкие мраморные колонны ажурные, словно паутинка, и их многократные отражения в полумраке превращали комнату в волшебный лес.

— Значит, вам не нравится моя готовка? — уперев кулаки в бока, спросил Франс, с вызовом глядя на меня.

— Я этого не говорила, я лишь указала, что вам есть что улучшить, — выкрутилась я.

Барон пошёл пятнами, с силой сжал пальцы:

— Хватит юлить, Мари! Говорите, как есть! Вы считаете, что я не достоин управлять Королевской кухней? — прорычал он.

— Да с чего вдруг? А кто будет ей управлять? Не я же! Чур меня! Отлично вы готовите барон! — выдала я совершенно искренне.

Франс сердито запыхтел и, вновь схватив меня за руку, потянул к себе:

— Вам не стыдно, Мари? Вы только что отчитали меня как школяра, а теперь на попятную? — не унимался он, медленно сокращая расстояние между нами.

Это он сейчас зачем так делает? Меня и так рядом с ним в жар бросает, а он ещё и приближается, последние миллиметры благоразумия отнимает!

— Да что вам надо от меня, Франсуа? Хотите услышать, как паршиво вы готовите, так я вроде в зале уже всё сказала… и добавить… вы, что это делаете? — на последних словах я вовсе запнулась, потому что руки дракона обвили мою талию и вжали в твёрдое мужское тело.

Мать моя женщина… Да ведь он горяч! Куда делась вся ледяная оболочка? Потрескалась и облетела?

— Я? То что давно надо было сделать, — сверкая синевой глаз, нагло заявил Франс и поцеловал меня так, что искры в разные стороны полетели.

Меня подхватило вихрем и оторвало от пола и дракона вместе со мной! А как он обнимал! Как его руки жарко гладили мою спину, ну, и немного ниже! Бесстыжие! А как целовал! Просто отвал башки, как говорила моя Леська. Нет не просто отвал, а полнейший отвал башки!

Что-то скрипнуло, и я приоткрыла веки, которые до этого закрылись от переполняющего душу и тело кайфа. Золотистые кудри мелькнули за портьерой или это просто игра света? Да, плевать! Даже если сюда прямо сейчас вошёл бы сам король, я бы от Франса не отлипла. Слишком давно я, оказывается, этого жаждала!

— Ты меня с ума сводишь, безрассудная, дерзкая девчонка, — прерывая поцелуй, прошептал мне в губы Франс.

— И кто ещё тут безрассудный, — придя в себя и оттолкнув барона ладошками в грудь, отозвалась я. — Это не моя невеста сейчас в зале ждёт моего появления.

Франс нахмурился и посмотрел на меня из-под бровей:

— Ты права, но если я прямо сейчас попрошу короля о расторжении помолвки, ты пострадаешь первая, а я этого не хочу. Чтобы я не говорил, как бы ни вёл себя порой, но ты дорога мне, Мари, — жёстко отозвался он.

— В прошлую встречу вы называли меня расчётливой. Подожду, возможно, в следующий раз вы скажете ещё что-то совершенно новое, — ответила я холодно.

Я злилась. В первую очередь на себя и на то, как легко позволила барону себя поцеловать, как быстро растаяла в его руках, а будь мы наедине, например, в родовом доме дю Палиньи? Ох, даже подумать страшно! А ведь я всегда считала мораль своей сильной стороной!

— Мари…

— Вы — чужой жених. Уверена, ваша невеста скучает, — сглотнув, сказала я и быстро выскользнула за портьеру.

Мне ужасно захотелось домой, о чём я и сказала Анне и нашему опекуну. Мсье Лафаи тут же согласился, ведь самочувствие его в последнее время подводило и требовалось больше отдыха. Анна молчала, покорно встав с места и вместе с нами направившись к выходу. Мы старались двигаться как можно более незаметно, но у выхода из зала столкнулись с Флобером. Его только сейчас не хватало!

— О, дорогие сёстры, вы уже насладились вечером и решили вернуться домой? — с улыбкой поинтересовался Этьен, глядя на меня как кот на кусок масла.

— Мсье Флобер, и вам хорошего вечера, — даже не давая нам поздороваться со сводным братцем, сказал мсье Лафаи и жестом отправил нас к карете.

На мгновение наши с Этьеном взгляды пересеклись, и я увидела в его глазах тоску и затаённую боль. Зря мсье Лафаи так непреклонен, мне стоило объясниться с Этьеном.

— Почему вы не разрешаете нам даже заговорить с Флобером? — спросила я у Лафаи, когда подали нашу карету, и мы устроились внутри.

— Он поклялся мне, что при любой самой малой возможности скомпрометирует одну из вас, опозорит и потом женится. А такие как он подобными заявлениями не раскидываются. Никогда не оставайтесь с ним наедине, девушки, — ответил наш опекун.

Желание о чём-либо говорить с Этьеном тут же исчезло. Остались лишь опасения: наше пари можно считать не действительным и его люди во главе с Леграном могут наделать пакостей в самый не подходящий момент.

Я была недовольна этим вечером: мои планы понаблюдать за королём и попытаться сделать выводы о его кулинарных предпочтениях провалились, ведь я попросту сбежала! Что уж говорить о недовольстве собой и своей слабостью по отношению к Франсу! Меня ужасно злила собственная реакция, а ещё больше злило, что я с радостью повторила бы всё это непотребство. И повторила неоднократно!

Неделя перед празднеством не летела, а просто неслась! Целыми днями я выискивала специалистов, выдумывала новые любопытные тонкости, говорила с артистами, нанятыми тут же в Кривом квартале работниками, тестировала праздничное меню и жутко нервничала!

До Дня Середины Лета оставалось три дня, когда наш скромный дом посетил неожиданный гость. Карета без гербов, но в сопровождении двух повозок с охраной остановилась у наших ворот уже в сумерках. Я как раз сидела над оформлением меню и подарочной корзиночки для каждого гостя. Да, я хотела подарить каждому гостю небольшие пиратские сувениры, разумеется, съедобные.

— Госпожа, там… — бледный Альбер ввалился в кабинет без стука и по тому, как безбожно он заикается, я поняла, что произошло нечто из ряда вон.

После того, как Флоберы покинули особняк, Альбер пришёл ко мне с извинениями и заверил, что готов служить верой и правдой, и совершенно не хотел бы покидать наш дом вместе с мадам Жозефиной. Я была немного удивлена ведь он — её слуга, она его нанимала и считала, чуть ли не своей правой рукой. Однако Альбер умел быть убедительным, и в итоге я решила дать ему шанс, который он использовал, очень даже неплохо справляясь с ролью дворецкого.

Видеть всегда хладнокровного и выдержанного мужчину напуганным было непривычно, и я уж было решила, что явился Этьен и крушит всё подряд! Когда же я вошла в гостиную, то и сама приоткрыла рот от удивления — у окна спиной ко мне стоял король. Его мощная фигура загораживала прощальные лучи солнца и от того весь вид казался мрачным.

Его Величество медленно обернулся, и мне стало совсем плохо: король был в ярости.

— Скажите, мадемуазель, вы намеренно решили ослабить Франию и пошли на предательство в адрес короны или это вышло у вас как обычно случайно? Потому что в вашем случае, возможно всё! — прорычал он и у меня сердце упало в пятки.