Глава 3

Моё определение на ночлег решилось неожиданно просто: Пьер, краснея, предложил отвести меня к одной из подавальщиц, с которой успел свести знакомство. Судя по тому, как он, даже будучи пьян, разрумянился, упоминая эту Клару, знакомство было довольно близким.

— Вы не волнуйтесь, мадемуазель, я провожу вас до дверей каюты, а постучите вы сами, чтобы нас никто не увидел вместе. Я ведь понимаю, какой урон это может нанести вашей репутации, — сказал он серьёзно.

Хоть кто-то здесь волнуется о моей репутации, я сама о ней, конечно, подумывала пока сидела тут с двумя молодыми мужчинами ночью в одной сорочке, только барон не давал слишком уж переживать, наседая и пугая своими требованиями.

— Всего хорошего, мадемуазель, — сказал он скупо. — Очень надеюсь, что память к вам вернётся, и тогда моё поведение не покажется вам странным, и ещё больше рассчитываю с вами впредь не встречаться.

Я на такие заявления промолчала, да и смысл что-то говорить. Мне наше знакомство тоже не особо понравилось, хоть и спасибо ему, конечно, что не дал утонуть.

Сейчас, стоя босиком на холодном и, по всей видимости, грязном полу, я зябко куталась в собственные руки и смотрела на дверь каюты той самой Клары. Медлить бессмысленно, так и до утра можно тут простоять, поэтому я решительно постучала. Спустя пару секунд, за стенкой послышалась какая-то возня и женский голос насторожено спросил:

— Кто там? Я никого не жду!

— Клара, откройте, пожалуйста, — взмолилась я.

Сил уже не было, это тело хоть и было ловчее и быстрее, но я, похоже, истощила последний резерв, пока сидела в каюте Пьера, и теперь окончательно обессилила.

— Мари-Элиза? — недоверчиво воскликнула женщина и приоткрыла дверь.

Хоть имя своё, наконец, узнаю! Мари-Элиза — красиво и почти как моё родное, удобно, что не говори.

В появившуюся щёлку выглянула женщина лет тридцати в кружевном чепце и ночной сорочке в пол и с длинным рукавом. Она поднесла свечу ко мне поближе:

— О, пресвятая Анна! Это действительно ты! — она окинула взглядом мой внешний облик и побледнела. — Неужели ты всё же послушалась дурного совета Агаты! Входи скорее!

Она практически затянула меня в крошечную комнатку и усадила на свою кровать, потому что стульев у неё не было. В рваном свете свечи Клара напоминала пышное приведение с моторчиком. Молодая женщина обладала выразительными формами, которые не скрыть никаким балахоном, и деятельной натурой. Она тут же засуетилась: открыла шкаф, достала оттуда шаль, налила мне воды, укутала, напоила, заставила поднять ноги на кровать и принялась их растирать, и всё это ругая какую-то Агату и её паршивое нутро.

— Он отказал тебе, да? — прекратив бурчать себе под нос, спросила она. — А почему у тебя волосы влажные? О, святая Анна! Он что тебя водой окатил?

Я всё это время наблюдала за её суетливыми движениями и молчала. Клара явно была старшей подругой для Мари-Элизы и подругой искренней, а вот Агата, похоже, напротив. Как я поняла, эта Агата посоветовала юной хозяйке этого тела пойти к барону с сомнительным предложением. Но почему Мари-Элиза решилась это сделать?

— Клара, я упала за борт. Это вышло случайно…

— Матерь богов! Мари! Ты же могла утонуть, у тебя теперь может начаться воспалённое дыхание и горячка! — испуганно взмахнув руками, сказала Клара. — Как же ты выбралась из воды?

— Успела ухватиться за верёвку и удержалась, — ответила я.

Врать этой доброй и явно расположенной ко мне девушке было неприятно, но я просто не могла рассказать правду. Про Дар этот драконий и вовсе язык не поворачивался сказать, даже если бы я вдруг захотела!

Клара на мой ответ отреагировала очередным взмахом рук и прижала их к груди в молитвенном жесте:

— О, пресветлая Анна! Мари, тебе же несказанно повезло! — воскликнула она и порывисто обняла.

— Клара, ты только не волнуйся, — решившись, произнесла я, — я, похоже, так сильно испугалась, что теперь совершенно ничего не помню.

Лицо девушки довольно красивое с пухлыми щёчками и ярко очерченными губами вытянулось, а в больших карих глазах появился испуг:

— Как ничего не помнишь? Матерь богов! — вновь всплеснула руками она. — И что значит совершенно?

— Даже кто я не могу вспомнить. Думаю, это шок после падения за борт. Память, наверное, вернётся, но сейчас я, как слепой котёнок, — виновато улыбнулась я.

Ох, как же неприятно и гадко обманывать эту Клару, но выхода другого нет, по крайней мере, пока.

— О, Мари, как же это ужасно! — с ужасом воскликнула Клара.

— Да, но, если ты не против, давай, обсудим это завтра? Просто отведи меня в мою каюту. Я невыносимо устала и хочу прилечь, — стараясь добавить в голос слезливости, сказала я.

Никогда не умела вот так строить из себя несчастную жертву, но сейчас моё состояние было на руку и получилось достаточно несчастно и убедительно.

— Ох, разумеется! Сейчас же и отведу, — тут же подхватилась с места Клара. — Бедная ты моя, как же ты будешь? Хорошо, что завтра мы к вечеру должны быть в Марьеле, но там куда? — она покачала головой. — Вот, — протянула мне поношенные башмаки, — хоть дойти, а то все ноги избила без обуви-то да и холодно как.

Добрая она, впрочем, и барон не такой уж гад, да и Пьер по всему человек нормальный, а это значит, что где бы я ни была, магнитом для хороших людей осталась, а это порой дороже всякого золота.

— Спасибо, Клара, — растроганно сказала я.

— Да что уж там! И шаль оставь, утром вернёшь. Нехорошо это в таком виде ночью шастать. Как ещё не встретила кого! Ой-ёй, — сказала она и, подождав пока я засуну ноги в башмаки, прихватила с полки свечу и вышла в коридор.

Я поторопилась за ней. Оказалось, что комната моя совсем рядом, только живу я в ней ни одна, а с той самой заботливой Агатой. Пока шли, меня так и швыряло из стороны в сторону вместе с кораблём.

— Ох, ты что-то совсем ослабла. Ты ела хоть чего сегодня? — спросила Клара, останавливаясь у двери, и я покачала головой в ответ. — Утром забеги ко мне, у меня кусочек сыра припрятан. Негусто, но тебе он точно нужнее. Тебе же завтра у господ прислуживать за завтраком, ещё свалишься.

Вот так новость, и как я буду это делать? Порядков-то местных я не знаю. Значит я, как и Клара, — подавальщица, ну, или по-русски говоря — официантка. Не самая тяжёлая работа, но откуда тогда раны на руках и мозоли?

— Спасибо, Клара, ты уж утром меня направь, пожалуйста, куда и что, чтобы я глупостей не наделала, — сказала я.

Женщина махнула рукой и улыбнулась:

— Не боись, всё тебе скажу. Ты только Агату не слушай больше! Дура она! Всё думает, как бы в жизни полегче пристроиться. Только её саму что-то ни один дракон брать не хочет. Наверное, чуют её паршивый характер, — рассмеялась Клара.

Я улыбнулась в ответ и толкнула дверь, которая легко открылась. Поблагодарив Клару и пообещав утром к ней обязательно зайти, я вошла внутрь. В каюте было темно хоть глаз выколи. Я замерла, пытаясь привыкнуть.

— Что-то ты долго, — раздался елейный голос слева. — Неужто, он тебя таки принял такую убогую?

Что-то щёлкнуло, и в каюте забрезжил свет от лампы похожей на керосиновую с лучиной и жидкостью внутри. Я зажмурилась, но довольно быстро привыкла к неяркому свету. В малюсенькой комнатушке из мебели было только две койки у стен и полка над каждой, да невысокий табурет посредине у стены, на котором стояла лампа, и лежало подобие кремниевой зажигалки.

На койке справа, также щурясь с непривычки, полусидела девица лет двадцати пяти на вид. Рыжая, яркая, вся такая сочная, даже несколько вызывающая. Про таких обычно говорят роковуха. Сорочка у неё была хоть и из такой же ткани, что и у меня, но вся вышитая, а вырез в области декольте показывал куда больше.

Агата, а это, несомненно, была она, потянулась и, грациозно прикрыв рот ручкой, зевнула:

— Ну, чего застыла? Рассказывай, что барон-то? — потребовала она.

Я, молча, прошла к койке и чуть ли не рухнула на неё, прикрыла глаза и поняла, что сейчас вырублюсь.

— Чего молчишь-то? — недовольно спросила Агата. — Видать вспомнила, что я тебе не ровня после того, как под драконом полежала?

Много всего мне хотелось ей сказать, но я за свою прошлую жизнь таких добрых советчиц навидалась, их просто поганой метлой надо выметать из своей жизни, даже рта не дав раскрыть. Бедная девочка, как она с такой профурой жила в одной каюте.

— Ну, подруженька, знаешь что? Раз ты так, то я…

— Свет выключи, — жёстко оборвала я девицу.

— Чего?

— Выключи свет, спать мешает, — ответила я твёрдо.

— Да ты! Я же тебе всегда добра только…

— И рот закрой! Надоело слушать твою ложь, — отрезала я и отвернулась к стене.

Рыжая красотка ещё что-то пробурчала себе под нос, но я уже не расслышала, засыпая. Как бы ни проспать утром. Какая же подлая эта Агата: задурила молоденькой девчонке голову, а теперь, небось, ещё ославит.

Только мне это уже всё равно: завтра корабль в порт прибывает, и там у меня проблемы серьёзнее начнутся. Выяснить бы, откуда и куда плыла Мари-Элиза и почему к барону решилась идти. С такими мыслями в голове я и отключилась.

Проснулась от того, что кто-то тихонечко прикрыл входную дверь, потёрла глаза и уставилась на пустую койку Агаты. Похоже, это она тихонько вышла только что. Неприятная догадка кольнула внутри, я бодро спрыгнула с койки на пол и, подбежав к двери, толкнула её.

— Вот ведь, гадина! — выругалась я вслух.

«Добрая» соседка по комнате меня заперла, явно рассчитывая, что я опоздаю к завтраку, за которым прислуживаю каким-то господам. Прекрасно!

Помянув Агату массой тёплых слов, я решила быть наготове, ведь Клара должна заметить моё отсутствие и, возможно, ей удастся меня спасти от очередных неприятностей! Пока рылась в сундуке, стоявшем под койкой, с удивлением обнаружила, что у Мари-Элизы довольно приличный и даже вполне изысканный гардероб. В местной моде я, разумеется, не разбиралась, но ткани и качество пошива платьев были на высоте.

Выбрав простое и в меру строгое тёмно-синее платье и отыскав свежее бельё, я быстро переоделась. Прочесала густые тёмные волосы щёткой, которую нашла в саквояже, припрятанном за сундуком. Там же наткнулась на пачку писем: надо бы позже ознакомиться с содержанием. Заплела косу и, засунув ноги в башмаки, села ждать.

Ждала я недолго, только к моему ужасу помочь мне Клара не могла: ключ был только у Агаты.

— Мари, не переживай! Я сейчас найду подмогу, — заверила подруга меня через дверь и ушла.

Пока её не было, я взяла из обнаруженной пачки первое попавшееся письмо и принялась читать. Это письмо было написано Мари-Элизой матери, но несчастная девушка так его и не отправила.

Мари-Элиза де Монтескю дочь разорившегося сеньора дю Палиньи оказалась на этом корабле по стечению целой вереницы обстоятельств. Причин разорения отца Мари из этого письма я, конечно, не узнала, как и причин его смерти. Зато узнала, что мать и старший брат озаботились её судьбой, отослав за океан в Американию. Там её должен был встретить будущий муж — человек без титула, но с большими перспективами, с которым мать девушки вела активную и длительную переписку.

Правда, переплыв океан, Мари-Элиза попала не в нежные объятия заботливого жениха, а в лапы афериста, от которого чудом сбежала. Негодяй присвоил всё ценное, что было у девушки с собой и намеревался сдать в работный дом.

Оказавшись на улице с нехитрым скарбом, Мари отправилась в порт, планируя вернуться домой. Только денег у неё не было, даже скромные украшения отобрал женишок. Как ещё платья да панталоны не утащил! Хорошо, что мир не без добрых людей, там и повстречалась ей Клара, которая пожалела и свела с человеком, что набирал персонал для плавания во Франию. Так Мари-Элиза и оказалась на этом судне.

В письме девушка умоляла мать принять её обратно, но судя потому, что адресату послание доставлено не было, особой надежды на благосклонность родительницы она не испытывала.

Сложить все факты было несложно: бедняжка просто не выдержала всех навалившихся бед и даже помощи просить у родни побоялась. Возможно, так и маялась всё плавание, понимая, что не нужна никому, а тут советчица нашлась, которая в уши лила изо дня в день. Девочка и решилась к барону в любовницы, а тот, по всему выходит, отказал. Только как в воде она оказалась? Неужели так отчаялась, что сама прыгнула?

Я как раз дочитала письмо и обдумывала полученную информацию, когда из коридора послышались голоса. Затем раздался громкий хлопок и дверь распахнулась. На пороге стоял барон Шантье и недовольно поглядывал на меня.

Надо признать, что в дневном свете он ещё ужаснее и ещё краше. Точно как в этих Леськиных историях о всяких властных мужиках. Тьфу! И о чём только думает моя седая голова! Хотя, немудрено: я ведь первое приятное об этой новой жизни что вспомнить могу? Правильно! Поцелуй с этим бароно-драконом.

Я лишь глубоко вздохнула, радуясь, что мне с такой змеюкой больше не придётся ночевать в одной комнате. Мало ли что она ещё может придумать, вон какая мстительная оказалась!

Мы как раз закончили сервировку, когда в столовую потянулись пассажиры. Заметив среди них Пьера и Франса, я захотела поскорее уйти, но, как оказалось, мы должны стоять рядом с этим сухоньким мужичком весь завтрак и ждать пожеланий от господ.

В целом, всё шло вполне сносно, никто из местной элиты не капризничал, все дружно жевали. Пока носила на стол закуски и выпечку, заметила скудность ассортимента. На моё любопытство кок вскинул брови: мол, что я сухопутная могу понимать, к концу плавания всегда есть особо нечего. Да уж, корабль это тебе не самолёт, тут с припасами не угадаешь. Особенно если учесть, что в этом мире нет холодильников.

Пару раз поймала на себе изучающий взгляд Франса, он, похоже, так до конца и не поверил, что существуют женщины, которым не хочется хвалиться своими шалостями с драконом. Я же внимательно изучала местный быт, манеру обращения друг к другу и пришла к неприятному выводу: единственным плюсом во всей этой ситуации было молодое и вполне красивое тело. Больше положительных моментов для себя я не нашла.

Пока длился завтрак, я непрерывно перекатывала в голове последние минуты своей жизни и ругала себя — старую дуру, что не послушалась внучку и не свернула к обочине. Мало ли кто ещё пострадал, ладно я. Я-то жизнь прожила! Да какую насыщенную! А там может ещё кто-то погиб вместе со мной. От таких мыслей становилось горько, но я старалась их гнать: изменить ведь я уже ничего не могу. Раз распорядились так высшие силы, что оказалась я в теле юной Мари-Элизы, значит, были на то причины. О сыне, невестке и их гадком замысле я вообще думать не хотела. Тут я теперь точно ничего не решаю, опять же значит так должно быть.

Возможно, я здесь, чтобы что-то изменить, улучшить, научить кого-то нужному, новому. Я ведь всегда любила новое узнавать, да столько всего к старости умела, не зря же школу открыла. Может статься, я и здесь пригожусь и пользу принесу.

— Мадемуазель, — окликнул меня старичок, — барон Шантье попросил воды, — с нажимом добавил он.

Похоже, я задумалась, и он уже не в первый раз обращался ко мне, а я не слышала. Расслабила булки, как моя Леська говорит.

Быстренько подошла к столику с напитками и закусками и взяла графин с водой. Проходя мимо Агаты, поймала её злорадный взгляд и в следующее мгновение полетела кувырком! Вода из графина фонтаном окатила барона и сидевшую рядом с ним полную пожилую даму. В последний момент я смогла сохранить равновесие и не пропахать носом пол, но водички я барону и его соседке подала эффектно и, что уж там говорить, по самые уши.

Мокрый Франс выглядел совершенно не хуже чем сухой, даже как-то интереснее что ли.

Ой! Что я такое вообще думаю! Меня теперь, наверное, лишат оплаты и вообще всячески накажут!

Тем более что соседка барона однозначно интереснее не стала. Она итак сидела весь завтрак с недовольным лицом и явно ждала к чему бы придраться, а тут такая возможность!

Я виновато прижала графин к груди и потупила взгляд, стараясь не смотреть на даму, у которой от воды что-то произошло с причёской, и та съехала и вся как-то скукожилась. Мама родная, она меня просто уничтожит после того, как увидит это безобразие в зеркале.

— Простите, я оступилась, — сказала я и кинула мимолётный взгляд на подлую Агату, которая подставила мне подножку. — Я сейчас принесу полотенца.

Я уже рванула к дверям, когда раздался громогласный голос барона:

— Не нужно! — жёстко воскликнул он, и я замерла на месте.

Медленно обернулась и посмотрела на него. Барон едва заметно качнул головой и взмахнул рукой. Комната на мгновение наполнилась сумасшедшим тёплым ветром, словно заработала турбина самолёта. Как посуду со стола не снесло непонятно! Ветер утих также внезапно, как и появился, а Франс и его соседка уже сидели совершенно сухие. Правда, прическа дамы не вернула себе прежнюю форму, стало только хуже, но все присутствующие старательно не смотрели на эту жуткую паклю.

— О, благодарю вас, барон! Это огромная честь для меня! — залебезила дама, щедро улыбаясь Франсу.

— Бросьте, мадам Спивак, это сущая мелочь, — галантно отозвался он и улыбнулся в ответ. — Думаю, инцидент исчерпан, и мы не станем наказывать эту неуклюжую девчонку.

Мадам чуть в обморок не грохнулась от счастья, а ведь женщина почтенного возраста! Может, это я какая-то не такая и неспособна флиртовать с теми, кто мне во внуки годится?

— О, барон, вы столь великодушны! Как мало этого качества сейчас в молодых людях! — воскликнула дама, прижимая пухлые руки к пышной груди.

— Что вы, мадам. Я всего лишь стараюсь соответствовать местному обществу, — ответил Франс, и я мысленно усмехнулась.

Он всего лишь спас мою шкуру, которую великодушная мадам Спивак порезала бы на ленточки, не задумываясь. Умеет этот дракон плести словеса!

— Мадемуазель, — воскликнул барон и пристально посмотрел на меня.

Все тоже глянули на меня, выжидая, что же сейчас будет.

— Я всё ещё жду свою воду, жажда уже невыносима! — жёстко добавил он, прожигая меня синими глазищами.

— Простите, — пролепетала я неожиданно тихо.

Вот почему в нашем мире нет таких мужчин? Есть похожие, почти такие же, но всё же не те. Тут одного взгляда и интонации достаточно, чтобы даже бабуля с опытом работы на кремлёвской кухне и собственной ресторанной сетью заробела!

На этот раз я внимательно следила за Агатой и обошла её максимально далеко, аккуратно налила барону воды и вернулась на своё место в углу. Франс наблюдал за каждым моим движением, и я чувствовала, что теряю уверенность в себе и трясусь под его взглядом как школьница. Что вообще за ерунда происходит?

Несмотря на внешнее недовольство барона, именно он спас остаток завтрака, отвлекая внимание местной элиты на себя. У кого-то спросил о планах в Марьеле, с кем-то обменялся последними новостями из Паризы о пополнении в королевской фамилии. Я слушала внимательно, потому что любая крупица информации сейчас была мне нужна как воздух.

— Скажите, барон, а вы не планируете открывать ресторан и в Марьеле? Наш город третий по величине во Франии и имеет полное право на приличный ресторан, в который может войти даже такой сноб как я, — поинтересовался усатый мужчина лет сорока, к которому все обращались виконт.

Вот тут я навострила уши и уставилась на барона во все глаза: он что ресторатор? Не может быть!

— Боюсь вас разочаровать, но мои дела в столице требуют постоянного присутствия. Я итак оставил их слишком надолго, но причина была веская, — усмехнулся Франс. — Открытие нового ресторана потребует массы сил и времени, а я пока не готов распыляться.

Так и есть! У барона ресторан, и я могла бы предложить ему… Ох, Маша! Не надо с ним связываться какое-то он чувство внутри вызывает тревожное, не к добру!