Глава 5

Смотрела на барона и старалась не выдать, до чего перспектива вероятной смерти меня впечатлила. Старалась, но, видимо, не слишком хорошо, потому что он вдруг протянул руку и коснулся моих дрожащих пальцев:

— Мне жаль, но ведь вы в любом случае проживёте дольше, чем планировали. Насколько помню, вы сами сиганули за борт, — сказал он, пытаясь меня утешить.

Утешение так себе, если честно. Теперь я точно узнала, как Мари-Элиза оказалась в воде, о причине я тоже догадывалась. Стать любовницей барона было её последней надеждой на более-менее сносную жизнь, а он отказал. Винить его глупо, да и не за что. Разве что за то предубеждение, с которым он относился к Мари. Я представила, какими словами он отправил её вон и всё же немного рассердилась.

Пока в голове проносились все эти мысли, барон поглаживал мои пальцы, глядя на меня задумчивым взглядом. Мне показалось, что ему на самом деле всё равно, что я всего лишь раздражающий ящик Пандоры, который он открыл по доброте душевной.

Слишком уж момент получился интимный, я мягко высвободилась из его тёплой руки:

— Это был миг помутнения. Неужели вы думали, что я пришла к вам от безумной страсти? — не сдержавшись, выдала я.

Синие глаза тут же яростно сверкнули и сузились, глядя на меня, как на досадную мелочь посмевшую открыть свой рот. Зря я так. Второй вопрос ведь не менее важный, только теперь барон, скорее всего, даст мне от ворот поворот.

— Вы сказали у вас несколько вопросов, так задавайте и проваливайте, где вы там прислуживаете! — жёстко сказал Франс.

— У вас ведь в столице ресторан? — спросила я не став тянуть кота за хвост. — Возьмите меня помощником повара.

Барон даже не сразу ответил, настолько моя просьба его удивила. Он совсем другим взглядом прошёлся по моей фигуре, остановил взгляд на руках и вновь посмотрел в глаза, прожигая насквозь:

— Никогда. Вы взорвёте кухню и перебьёте весь фарфор, отравите гостей и доведёте до сумасшествия моего Луи! Женщина — помощник повара? Где это слыхано! Хотите варить свою баланду — тренируйтесь на домашних, а ресторанное дело и высокую кухню оставьте мужчинам! — он вдруг рассмеялся, и я почувствовала что злюсь, очень злюсь на его слова. — Мало того, что вы женщина, а у вас, всем известно, от природы нет талантов к этой сложной профессии, так вы ещё самая нерасторопная, неуклюжая и безответственная из всех кого я видел! За это путешествие, сколько чашек вы разбили?

Ох, как досадно! Надо было всё-таки надавить на Клару и выяснить более чётко, насколько плоха Мари-Элиза в качестве работницы. Что-то я слишком расстроилась из-за этого Дара и кинулась к барону, словно в омут с головой!

Я пожала плечами, стараясь не смотреть в насмешливые глаза Франса. Судя по тому, что он сказал, даже самой ловкой женщине в этом мире не попасть на ресторанную кухню, а мне и подавно.

— Знаете, есть одно место. Попытайте счастья там, хоть мне и непонятно, с чего вы вдруг решили стать поваром, — смягчившись, сказал он. — Только место это не в самом богатом квартале, я бы даже сказал, оно не в лучшей части города, но вижу, что мой ответ вас расстроил и вы…

— Скажите название и к кому обратиться, — стараясь не выдать свой интерес, сказала я.

Франс довольно хмыкнул, и я почувствовала, что не всё так просто. Похоже, там самое страшное не место расположения или платёжеспособность посетителей, а что-то другое. Что ж, мсье барон, вы не с той связались! Меня напугать непросто.

— Трактир «Тёртый калач», — не прекращая погладывать на меня из-под густых ресниц, сказал он. — Хозяин там Морис Солан, уверен он будет рад такому пополнению.

Язык так и застрял во рту, но я всё же выдавила из себя слова благодарности.

— Надеюсь, на этом наше с вами общение закончено, — прекратив насмешливо улыбаться, сказал барон. — Удачи, мадемуазель, она вам понадобиться.

На кухню я примчалась как раз во время, местный кок мсье Косма вовсю гонял поварят и посудомоек и заметив меня отсыпал и мне на орехи. На судовой кухне было суетно и тесно, а ещё невыносимо жарко и душно. Я старалась никуда не лезть чётко выполняя указания, но глаз то и дело выхватывал что-нибудь, к чему срочно тянулись руки: поправить, досолить, порезать иначе, добавить трав или измельчить в муку… В общем, держалась я изо всех сил, но когда началась подача блюд… Я нагло вмешалась и сделала всё по-своему, пока кок отчитывал особо нерадивого поварёнка за проступок.

— Мамзель! Это просто возмутительно! Как вы посмели, вы же… — мсье Косма с интересом посмотрел на тарелки, потом с неверием глянул на меня. — Это просто возмутительно, мамзель! Почему вы раньше не участвовали в подготовке блюд?

Я смущённо улыбнулась и пожала плечами:

— Я просто подумала, что вам нужна помощь, — ляпнула первое, что пришло в голову.

Кок просиял восторженной улыбкой:

— Возмутительно, мамзель! — вновь пролепетал он. — Эй вы! Быстро! В точности как эти порции! Быстро! Эти на раздачу не отдавать, пусть стоят как пример! Ох, мамзель!

Я внутренне рдела от удовольствия, вроде и не влезла в чужие дела, и помогла, и кайф получила от процесса. После обеда Клара принесла мсье Косма просто фонтан из комплиментов, и тот довольно бурчал что-то себе под нос и бросал в мою сторону благодарные взгляды.

— Даже барон был приятно удивлён такой изысканной подачей, — подмигнув мне, сообщила Клара.

Прекрасно! Всем полезно получать новые впечатления, а таким зарвавшимся самодовольным ослам, как этот Франс тем более!

Подготовка к ужину уже пошла веселее: мсье Косма позволил мне поучаствовать, послав к морским чертям правила и назвав свой камбуз отдельным государством. В итоге кок был очень удивлён и даже притащил затёртую книжецу, в которую вписал один рецептик приготовления трепангов. Мне был понятен и приятен его интерес, и я ему надиктовала ещё парочку отличных рецептов блюд из морепродуктов.

— Мамзель, а ведь у вас талант, — сказал он, когда я закончила с последней тарелкой.

Мытьё посуды ведь никто не отменял, да и старик Жан-Жак периодически захаживал на кухню, проверяя, сильно я тут мучаюсь или нет. Надо отдать должное старому коку, он назначил мне в помощницы посудомойку и отрядил двух поварят на чистку овощей.

— Спасибо, мсье. Только вряд ли этот талант сможет оценить кто-то кроме вас. Вы же знаете, как предубеждены современные мужчины, — печально ответила я.

Настроение было замечательным, думать о том, что вот-вот надо будет сходить на берег и искать ночлег и пропитание, не хотелось вовсе, но тяжкие мысли всё равно лезли в голову. Близилось время заката, и поварята уже убежали на палубу смотреть на мерцающий вдали свет маяка. Через час-полтора мы будем в Марьеле.

— Вы переменились, мамзель. В прошлый раз вы попортили рыбу и рыдали над картошкой, а сегодня… Будто родились с поварёшкой в руках, — усмехнулся мсье Косма и лихо крутанул седой ус. — Не зарывайте свой талант, мамзель!

Ох, мсье, если бы вы знали, насколько я планирую его не зарывать! Берегитесь, поборники патриархата! Как там сказал барон? У женщин нет способностей к столь сложной профессии? Посмотрим, как он запоёт, когда… Ух, а ведь я всё время забываю о нависшей из-за этого Дара угрозе! Надо бы узнать, как тут и что, может быть, я вообще могу вернуться в свой мир? Я ведь даже не знаю, умерла я там или нет!

На кухню заглянула Клара и поманила меня рукой, вырывая из задумчивости. Глаза девушки сверкали как две звёздочки:

— О, Мари, шевалье Давур попросил выведать у тебя адрес, по которому с тобой можно будет связаться, — заговорщицки пролепетала она.

— Шевалье Давур? — не поняла я.

Клара сделала нетерпеливую рожицу и закатила глаза:

— Пьер! Всё время забываю, что ты ничего не помнишь! — легонько стукнув себя пухлым пальчиком по лбу, воскликнула она. — Мы давеча так мило общались, он спросил, может ли мне писать, и так смутился, — зашептала она, беря меня под локоть и уводя в сторону лестницы наверх. — Тут же пролепетал, что это он решился, потому как пришёл с просьбой и завёл про барона и твой адрес.

Она прервала свой сбивчивый рассказ, пока мы друг за другом поднимались на палубу, но, догнав меня и взяв под руку, продолжила:

— Мари, ведь у вас с бароном что-то произошло. Я не настаиваю, чтобы ты делилась, просто волнуюсь о тебе. Если он тебе напишет, пока ты будешь в доме мачехи, у тебя ведь могут быть проблемы, — обеспокоено сказала она. — Потому я сказала Пьеру, что сначала спрошу дозволения у тебя и лишь потом дам адрес.

Ах, вот оно что! Значит, обращение в письме всего лишь формальность! Немудрено, что мачеха и сводный брат отправили девочку за океан. Кому она нужна теперь, когда защитить некому?

— О, Клара, ты слишком добра ко мне! Спасибо за дружескую заботу! — искренне ответила я.

Как же жаль, что придётся попрощаться со столь чудесным и добрым человеком! Не всегда такую подругу обретёшь!

— Только я не собираюсь возвращаться в родительский дом. Я планирую устроиться в одном трактире и…

— О, святая Анна! Мари! Как же так? Ведь ты, пусть и не маркиза какая, но девица благородных кровей! Трактир? Ты точно ещё не отошла после испуга! Моя дорогая, — Клара обняла меня за плечи. — Лучше уж останься в Марьеле, уверена, и тут трактиров хватит, а пока поживёшь со мной у сестры, научу тебя плести кружева секретным способом моей бабки!

Ох, ну, светлая душа эта Клара! Готова даже секреты семейные раздать, лишь бы меня, как она думает, заблудшую от ошибок спасти.

— Хороший ты человек, Клара! Не волнуйся так за меня! Я пока в Американии была, научилась там кое-чему, теперь хочу это использовать и зарабатывать деньги, — опять соврала я.

Клара недоверчиво посмотрела на меня, словно думая, не шибанулась ли я где о притолоку, пока мы поднимались на палубу.

— И ты уж так легко не раздавай секреты бабушкины! Льстит, что ты так мне доверяешь, но секреты мастерства хранить нужно и на них состояние сколачивать, — серьёзно сказала я.

— Ты точно себя хорошо чувствуешь, — испуганно спросила Клара и даже прикоснулась холодными пальцами к моему лбу. — Что это за разговоры такие? Прости, Мари, но такой рассудительной я тебя вижу впервые.

Я улыбнулась и с теплотой посмотрела на Клару: красавица она всё же, в самом соку девка. Неудивительно, что Пьер решил не терять из виду такую пышную красу.

— А я такой и не была. У меня после этого водного происшествия, будто глаза открылись. Не хочу как раньше, и трястись за копеечные места или ждать подачки от родственников впредь не буду. Сама хочу, — ответила я, глядя на тонущие в золотых и малиновых закатных лучах очертания приближающегося порта.

— Знаешь, а я рада таким твоим переменам. Такое настроение — как у полководца перед боем. Смотреть и слушать тебя приятно! — она тут же спохватилась: — Только Пьер-то ждёт ответа, ты новый адрес свой знаешь хоть? — спросила она.

— Знаю, и барон его тоже знает, так и передай, — ответила я и усмехнулась.

Клара вновь посмотрела на меня как на больную, но спрашивать не стала, лишь предложила переночевать эту ночь у её родни. Такому предложению я обрадовалась безумно: хоть ночь отдохнуть и спокойно всё обдумать.

— Только купим по дороге гостинцы. Нам, кстати, когда жалование отдадут? — спросила я.

На палубе показалась белобрысая макушка одного из поварят, и он во всю глотку завопил:

— Мамзель Марилиза! Мамзель Марилиза!

— Вот, похоже, тебя и зовут за жалованием, — улыбнулась Клара. — А с гостинцами решим, как сойдём на берег.

Шла за жалованьем, словно на плаху, что-то подсказывало: старик Жан-Жак вполне может меня прокатить. На пол пути повернула на кухню и, заметив кока покуривающего трубку, подошла к нему.

Мсье Косма, увидев меня, тут же свою запретную деятельность прекратил, закашлявшись при этом как пацан, который от папки с папироской затаился. Узнав, что он свободен и тоже ещё не получил жалование, пригласила его пойти со мной.

— А вы, мамзель, суть разумеете! — усмехнулся он. — Наш Жу-Жу может и обсчитать, — сказал он и крутанул ус, — а вот ежели мы вместе придём…

— На то и расчёт, мсье Косма. Он меня не особо жалует, я и страхуюсь. Вы уж простите, что взяла вас в поверенные, — ответила я и улыбнулась мужчине.

Хороший дядька и не зашоренный: готов новому учиться хоть и не молод уже. Я, конечно, ещё совсем не разобралась, в какой мир попала, но что-то подсказывало, что таких людей здесь не так уж и много.

Завидев меня в сопровождении кока, наш начальник огорчился. Я это поняла по вспыхнувшим на мгновения искрам в глазах и скривившимся губам. Точно рассчитывал меня обобрать, а тут такой облом. Он вяло трепыхнулся, попытавшись выставить мсье Косма за дверь, но кок — это тебе не девчонка-подавальщица, его так просто не отправишь погулять.

В итоге за вычетом сегодняшнего дня я получила шестьдесят два ливра и восемь су. Мсье Косма утвердительно прикрыл глаза, услышав за какой срок работы мне положена такая сумма. Значит, Жу-Жу, как он мило обозвал наше начальство, не решился безобразничать при нём. Попрощавшись с мужчинами и довольно сложив монетки в карман платья, я выскользнула в коридор.

С коком мы договорились сразу: ему моё присутствие было ни к чему, а Жан-Жак мог попросить меня задержаться и попросту навыдумывать какие-нибудь провинности и отобрать часть денег назад. Оказалось, что подобное поведение нашему начальнику свойственно, мсье Косма не первый раз плавал с ним на дальние расстояния и был наслышан.

Счастливая тем, что хотя бы тут наконец обратилась к своему уму и сделала всё как надо, я пришла в свою каюту, чтобы собрать чемодан. До прибытия оставались считанные минуты. Агата, конечно, была тут, но её ехидная морда не могла испортить мне настроение.

Я, молча, вошла и достала из-под кровати сундук, за которым был припрятан саквояж, и принялась перебирать вещи и складывать платья, висевшие на крючке, вбитом в стену над кроватью.

— Наивная Мари, как же мне тебя жаль, — мурлыкала Агата мне в спину. — Я видела вас на палубе. Совсем не похоже, что красавчик-барон пригласил тебя в столицу. Он ведь тебя вчера просто выставил, да?

Мне осталось лишь стиснуть зубы, чтобы не послать рыжую заразу хорошим русским матом.

— Удивительно, что он спас тебя за завтраком. Хорошо, что мсье Жан-Жак знает тебя как облупленную и наказал, как ты того заслужила! — не унималась змея. — О, барон сегодня так на меня смотрел во время ужина, а когда я сказала, что такая подача блюд — моя идея, восхитился и засыпал комплиментами!

Вот ведь! Мне комплименты барона совершенно не нужны, я в своей жизни наслушалась этого добра выше крыше, а вот наглое враньё этой дряни очень разозлило! Виду я, кончено, не подала, продолжая паковать свои пожитки.

— Думаю, у меня есть шанс получить место подавальщицы в его ресторане! Тебя с твоими кривыми руками он бы даже туда не взял, а я с чего-то решила, что он принял твоё жалкое предложение, — изливала яд Агата.

Я чувствовала, что хоть всё это меня на самом деле и не касается, но я всё равно злюсь. Из-за вселенской несправедливости злюсь: вот такие Агаты портят жизнь хорошим людям, а потом живут дальше и хорошо живут зачастую! Мужчины таким вот змеям достаются порядочные и верные, подруги им почему-то доверяют и восхищаются, считая пробивными и опытными, дома у них полная чаша, а они прут по жизни как танки и ломают на своём пути слабых, таких как Мари-Элиза.

— Знаешь, Агата, а я тебе от чистого сердца желаю получить работу у барона в ресторане, ведь это станет твоей воплотившейся мечтой. Выше этой должности ты уже никуда не прыгнешь и будешь всю жизнь подавать на стол другим, — обернувшись, сказала я и улыбнулась. — Да, я от всего сердца желаю тебе исполнения твоей великой мечты.

Я вновь вернулась к своим вещам и улыбнулась ещё шире, когда услышала за спиной голос Агаты:

— Мерзавка! Откуда только в тебе это взялось? — прошипела она.

На самом деле прекрасно, что я через полчаса сойду на берег, и мы с ней разойдёмся в разные стороны. Агата бы точно раскусила, что в теле Мари-Элизы сидит какая-то демоническая сущность с гонором фельдфебеля на плацу и таким же лексиконом.

К моему огорчению, дорожный сундук хоть и оказался со скрытыми колёсиками с одной стороны, но был слишком тяжёлым, чтобы я сама смогла поднять его по лестнице. Пришлось звать Клару, и мы командными усилиями выволокли не только мой но и её сундуки и, усевшись на них, красные и вспотевшие весело переглядывались радуясь гомону порта, в котором, несмотря на вечернее время, кипела жизнь.

Агата тоже поднялась на палубу, но её пожитки волокли сразу два матроса и каждый жадно ловил малейшее слово гадкой красавицы.

— Нигде не пропадёт, — усмехнулась Клара.

— Мы тоже не пропадём, — ответила я. — Просто у неё кроме вот этого всего больше ничего нет, — я сделала жест руками в воздухе, будто обрисовывая изгибы крутобёдрой и грудастой Агаты, — а у нас ещё есть разум и душа.

Мы прыснули со смеху, вроде бы ничего такого я не сказала, так глупости, а развеселились обе. Наверное, всё из-за возбуждения, предвкушения перемен. Для меня-то и вовсе всё в новинку было!

Я уже думала о том, как буду жить в этом мире без привычных удобств и технического прогресса. Это молодых ничего не пугает, а в моём возрасте страшно без тёплой воды в любое время, удобной кровати и электричества. Последнее в этом мире ещё не изобрели, и понимала бы я в этом хоть что-то, точно попыталась бы исправить эту досадную оплошность.

На палубу уже подтягивались и представители высшего общества, среди которых были барон и мадам Спивак, от цепких глаз которой я поспешно спряталась за Кларой. Мадам была в шляпке с обилием каких-то перьев и цветов, и узнать на месте ли в итоге её пытавшаяся сбежать причёска не представлялось возможным.

Народу становилось всё больше, матросы, не стесняясь, разгоняли мешающих пришвартоваться зевак и, наконец, мостик на берег был перекинут и закреплён. Я видела барона, сошедшего одним из первых в компании Давура и мадам Спивак.

Мы с Кларой, решив не толпиться в очереди, рассматривали набережную, когда я почувствовала на себе прожигающий взгляд. Франс смотрел в нашу сторону, не отрываясь. Да, не буду лгать, он смотрел именно на меня, и этот взгляд был словно прощание.

Что ж, мсье барон, прощайте! Хотя не так: до скорой встречи! Потому как я еду покорять столицу и чувствую, что вам это не понравится, пусть вы об этом пока и не догадываетесь.