Глава 6

Порт Марьеля поглотил всё моё внимание. Посудите сами, на улице уже сумерки, а тут везде огни, толпа народу, все кричат, что-то грузят, чем-то торгуют, суета, смех, а порой и крепкое словцо пролетит. Отчаянно пахло рыбой и йодом, а ещё немытыми телами и парами горячительного. Моряки, видом напоминавшие Соловьёв Разбойников из народных сказок, отличались от бандитов разве что тем, что не отбирали у прохожих деньги и не свистели.

Клару встречали: муж сестры, их старший сын и пожилой мужчина, родственную роль которого я не поняла. В глаза сразу бросилась богатырская стать Жофруа и его сына Тео. Подруга уже успела рассказать, что муж Кристины кузнец и дела у него идут неплохо. Сестра же работала прислугой в богатом доме овдовевшей сеньоры, муж которой при жизни был правой рукой самого бургомистра.

В общем, семья не бедствовала, несмотря на то, что у Кристины и Жофруа было семь детей. Хотя, о чём это я, у хороших родителей каждый ребёнок при деле и пашет обычно на всеобщее благо. По крайней мере, у нас было так, вряд ли здесь иначе.

Представив меня зятю и племяннику, Клара без стеснения спросила, могу ли я остаться в их доме на одну ночь.

— Мы будем рады, мадемуазель, — улыбнулся Жофруа, — только у нас всё просто, хоть Кристина и старается перенимать у мадам Флабе всякие штучки.

Видеть, как смущается такой здоровяк, было не по себе: он-то думает, раз я аристократка так побрезгую их скромным жильём?

— О, мсье, что вы! Я готова спать и в конюшне лишь бы безопасно провести ночь. Я здесь никого не знаю и даже в гостинице могу стать лёгкой добычей каких-нибудь проходимцев, — улыбнулась я. — Благодарю, что не отказали.

Жофруа после моих слов расслабился и позвал следовать за Жилем — пожилым мужчиной, который оказался в их семье кем-то вроде наёмного работника по хозяйству. Жиль прихватил нашу ручную кладь и поспешил к ожидавшей нас повозке. Семья действительно не бедствовала, судя по тому, что в повозке нас ждал ещё и кучер. Меня этот факт порадовал: хороший тыл для Клары, которая с моей руки загорелась развитием своего кружевного дела.

Пока ехали, я рассматривала тонущий в вечерних сумерках Марьель. Большой, каменный город с площадями и фонтанами, замком бургомистра и шпилями какого-то религиозного сооружения вдали. Нищих и бездомных здесь почти не было, зато были разбиты клумбы с цветами и имелись скверы с разнообразными деревьями. Город мне очень понравился, не зря тот виконт сказал, что он третий по размерам и после нахваливал его, как чуть ли ни самый красивый во Франии. Здесь действительно было на что посмотреть.

Я давно провела параллель и поняла, что попала в какую-то альтернативную реальность, да ещё и в прошлое, к тому же реальность эта была с магическим колоритом. О последнем не трудно было догадаться: манипуляции Пьера и вихрь, вызванный Франсом, — чем не доказательство, а когда на подъезде к дому Клариной родни над нами сгустилась тьма, и я подняв голову вверх увидела кружащего над городом дракона, то все вопросы отпали.

— Мне казалось, в столице ты видела драконов в истинном виде, — шепнула с улыбкой подруга. — Хотя этот действительно очень хорош.

Я как заворожённая наблюдала за волшебным созданием и никак не могла поверить, хотелось ущипнуть себя. Дракон был огромен! Размером с пассажирский самолёт! При этом его мощное тело, покрытое лазурной чешуёй, дышало не только мощью и ловкостью, но и выглядело гибким и даже грациозным. Синие крылья с вкраплением золота в местах сгиба были роскошными. Только даже я старуха неопытная чувствовала, что за всей этой красотой скрывается угроза.

Дракон сделал круг почёта над городом, а когда пролетал над нами, посмотрел вниз, прямо на меня! Его ноздри задрожали, и взгляд бездонных синих глаз стал таким безумным, что мне захотелось спрятаться за широкой спиной Жофруа, разгружавшего повозку.

— Хм, — выдал Кларин зять, — видать, кто из гостей бургомистра крылья разминает. Не видал в наших краях лазурных драконов! Хорош да ловкач какой, поглядите!

Такое свойское высказывание в адрес жуткого синеглазого монстра меня успокоило. Чего я, правда? Тут эти драконы всё равно, что коровы у бати в деревне — шастают, где хотят, окаянные!

Дальше было знакомство с Кристиной, как две капли воды похожей на сестру, с многочисленными детьми, тётками, бабками, дядьями, которые проживали в доме и работали: мужчины — с Жофруа в кузне, кроме Жиля, который был приставлен к хозяйству, женщины — по дому, в огороде да в скотном дворике, которые тоже у семейства имелись.

Я только успевала радоваться да хвалить хозяев: молодые ещё, а какие разумные! Вот вам люди прошлых времён! Всё умеют и всё просчитывают, чтобы не только не голодать, но и жить достойно! Руки у четы Базен были золотые, головы светлые, рядом поддержка в лице родни. Что тут скажешь, предложение Клары и Кристины остаться хотя бы до празднования Дня встречи весны и лета оказалось очень заманчивым, но я всё же отказалась, заверив, что обязательно ещё приеду в гости.

За ужином все сели за огромный стол, я с наслаждением и профессиональным любопытством уплетала разносолы, сыры, копчёности и сдобу, нахваливая всех женщин гостеприимного дома. Пока ела, расспрашивала, как им удаётся держать скот в черте города, куда водят пастись, какие налоги платят, какого размера огород можно разбить…

В общем, я старалась узнать максимально много по бытовому устройству такого большого хозяйства в городе. В столице при самом лучшем раскладе мне придётся экономить на всём, и я уже искала решение этих вопросов.

Постелили нам с Кларой в небольшой, но уютной комнате. Надо сказать, что весь дом был очень чистым, удобным и тёплым. Имелась купальня с подогреваемой водой, куда нам посчастливилось сходить после ужина. Чистое тело, чистая сорочка и постельное бельё творят, порой, чудеса — с меня словно груз свалился, голова опустела, и я впервые с наслаждением отдалась в руки местного Морфея.

Пробуждение было ранним, в доме Базенов никто не валялся в постели до обеда. Впрочем, я выспалась как никогда! Даже в нашем загородном доме я не спала так сладко, как здесь.

Сделав утренний туалет, мы с Кларой спустились на кухню и позавтракали вдвоём. Остальные уже давно или ушли в кузню или были заняты работой по дому. Кристина побежала к своей госпоже, чтобы отнести какие-то гостинцы: ей дали два дня выходных, чтобы наговориться с сестрой.

Домашний сыр, масло и хлеб оказались просто феерией, и я решила, что при моём ресторане будет свой скотный двор. Уж не знаю как, но я это сделаю и буду изощряться в изготовлении собственных сыров, масел с травами и чесноком…

— Мари, ты в облаках летаешь, похоже! — рассмеялась Клара.

Подруга уже два раза спросила, не передумала ли я, а я в своих мечтах о сыре её даже не услышала.

— Прости, я уже вся мыслями в столице, — призналась я.

Клара покачала головой, тёмные брови сдвинулись на переносице:

— О, Мари! Мне так не нравится твоя идея с трактиром! Что ещё за трактир такой? — отщипывая кусочек от ароматной булочки с маком, возмутилась она. — Я думала, ты шутишь! Думала, поглядишь, как у моей сестрицы всё налажено, и согласишься остаться.

В карих глазах промелькнула печаль, Клара, как и я, не хотела расставаться. Меня даже за душу взяло, я протянула руку и по-дружески сжала пухлые пальцы девушки.

— Я не пропаду, поверь! Трактир мне порекомендовал барон Шантье, так что я не думаю, что он так уж плох, — улыбнулась я.

Да, актриса я всегда была плохая. Я — любительница пороть правду-матку, а не словеса плести. Клара, будто что-то почувствовав с сомнением, глянула на меня:

— И как твой трактир называется? — спросила она с усмешкой.

— «Тёртый калач», — ответила я и сделала большой глоток свежайшего молока.

— Хм. Будто название бандитского притона, спаси нас всех святая Анна!

Ну, откровенно говоря, да. Заведением с пятью звёздами Мешлена тут и не пахнет. Это я сразу поняла по насмешливым огням, полыхнувшим в глазах барона, когда он предлагал мне податься в это милое место. Только меня название поманило, словно забытая мелодия или знакомый запах. Интуиция мне подсказывала, что схожесть с названием моей ресторанной сети — это знак. Именно ту да мне и надо, но не скажу же я Кларе об этом?

— Что ты! Скорее всего там пекут хлеб и булочки и владелица какая-нибудь милая старушенция! Не отправил же меня барон в разбойничий вертеп! — мило улыбаясь отшутилась я.

А может и отправил. Ехать до столицы два дня, а значит, у меня будет время поразмыслить, как и что сказать хозяину. В том, что хозяин мужчина и закоренелый поборник патриархата, я была уверена! Ну, не стал бы барон после слов о профнепригодности всей женской братии к управлению ресторанной кухней и в принципе к готовке высокого уровня, отправлять меня к женщине. Да и вряд ли здесь есть хоть одна женщина-повар! В этом сумасшедшем мире мы, оказывается, только баланду варить умеем!

Ох! Слышала бы эти слова моя прабабка Фрося, которая готовила на целую артель и содержала хутор одна без мужа! К ней со всей окрестности на постой ехали только бы поесть то, что она своими заботливыми руками приготовила! Лучшей поварихой на всю Кубань слыла! А тут — баланда!

Я не стала дожидаться Кристину, попросила Клару попрощаться с ней и остальными. Подруга собрала мне с собой хороший такой туесок с едой и крепко обняла:

— Обещай, что если с этим твоим трактиром не выйдет, ты вернёшься сюда! Кристина и Жоф не против, я уже с ними говорила, — с надеждой заглядывая мне в лицо, сказала она.

— Обещаю, — улыбнулась я в ответ.

— И будь осторожна с этими своими родственниками. Мало ли что ещё им в голову взбредёт, — обняв меня за плечи и крепко прижав к себе, добавила Клара. — Мне этот твой братец совсем не понравился! Слишком он весь из себя красавец! Смотри, чтобы голову тебе опять не задурил, Мари!

Хм. Значит, там всё-таки какая-то история была с этим братом. Надо бы хоть посмотреть на его портрет, да перечитать оставшиеся письма.

— Не волнуйся за меня, я как устроюсь, тебе напишу! — пообещала я.

Тео ждал меня в повозке и лично повёз в речной порт. Я с его помощью разместилась и помахала на прощание всем, кто вместе с Кларой вышел меня проводить.

Ещё вечером Жофруа посоветовал не ждать общую повозку в столицу, которую обычно отправлял из Марьеля родственник Жиля. На дорогах неспокойно и последний такой обоз пострадал от лихих волкооборотней. Да, оказалось, что тут и такое есть!

Как я поняла, эти волкооборотни — независимый и лютый народ, живущий в горах и промышляющий охотой и рыбалкой, а в голодные годы и грабежами. Из хвалебной оды в адрес патрулей, следящих за безопасностью на дорогах, я вычленила любопытную подробность: волкооборотни жили на этих землях задолго до того, как драконы поселили здесь людей.

В общем, исходя из того, как Жофруа и остальные мужчины ругали негодных бандитов напавших на обоз, я сделала вывод, что мне действительно проще доплыть на лодке до Леоса — города-спутника столицы и уже там сесть на повозку, чтобы через пару часов быть в Паризе.

Хозяин лодки, прознав, что я родственница Базенов, отвёл мне лучший уголок в развалюхе, которую он лихо именовал каютой. На деле это была комнатушка два на два метра, и в ней помимо меня уже было три пассажира: долговязый немой парень и две женщины. Они были родственниками, и женщины всё время переговаривались на незнакомом языке.

— Гермийцы, — пояснил лодочник. — Не боитесь, мамзель, они смирные.

Дверь легко подалась, и я вкатила свой сундук в полутёмное помещение больше всего напоминавшее подмосковную наливайку. Только в этой наливайке не было даже свечей, пахло грязными тряпками и чем-то прокисшим, а у широкого стола, служившего стойкой облокотившись на свою широченную ручищу, спал мужчина неопределённого возраста, орошая всё вокруг жутчайшим перегаром.

Свет, падавший из тусклого затянутого какой-то плёнкой окна, почти ничего не освещал, и я решила пока не закрывать дверь, мало ли что. Да и вообще, как-то не слишком хотелось мне тут ночевать. Сто процентов тут клопы размером с хорошего упиатнного кота, а может и крысы с лошадь.

— Уважаемый, — позвала я не громко, но твёрдо. — Уважаемый!

— Не старайтесь, мамзель! Арно как перепьёт, так пушки с дворцовой башни не разбудят! — раздалось из глубины зала, и я обернулась, ожидая увидеть молодую женщину.

Тот, кого я приняла за женщину, оказался мальчишкой лет десяти на вид. Этаким боевым воробьём с подбитым глазом и копной каштановых кудрей. Смотрел он на меня без страха и, как мне на миг показалось, с большим интересом, особенно оглядывая моё платье и сундук с саквояжем.

— Тогда, может быть, вы мне поможете? — вежливо поинтересовалась я.

Мальчишке моё обращение понравилось, он тут же выкатил тощую грудь колесом.

— Отчего не помочь? Помогу! — браво заявил он.

— Мне нужен трактир «Тёртый калач», — сказала я и увидела, как лицо мальчишки расплывается в широкой улыбке.

— Так это вам не сюда! Он почитай у самой Сины! Там хозяин — отец моего дружбана Робера, могу вас проводить, — заявил он и опять оглядел мой багаж сальным взглядом.

Вот дилемма! Доверия у меня этот малец не вызывал никакого, но и оставаться здесь тоже вариант не из лучших. Я окинула взглядом тёмное и грязное помещение, представляя какие тут номера для постояльцев и горло сдавило от тоски.

— Ты сам-то кто будешь? — спросила я вновь глядя на деловитого пацана.

— Так я Готье, Готье Леду — племянник… — он кивнул в сорону спящего мужчины, который как раз безбожно всхрапнул. — Я вас мигом проведу! Могу и ваш саквояж взять и сундук покатить, если вы устали, мамзель.

Он опять белозубо улыбнулся и взъерошил без того лохматую причёску.

— Куда покатить? В ближайшую подворотню, чтобы сдать старьёвщику или старшим? Так ведь? — сердито глянув на него, спросила я.

Мальчишка тут же переменился в лице, забавно повёл носом и вытулил на меня голубые и вроде как честные глаза:

— Да что вы, мамзель! Даже мыслей не было! Я бы никогда! Я бы…

— Давай так! Ты меня приводишь к трактиру, а я, как только переступлю с тобой вместе порог, тебя вознагражу и довольно щедро. Подумай сам — никто и знать не будет, что я тебе дала за услугу. За тобой ведь присматривают, да? — спросила я, внимательно глядя на Готье.

Пацан насупился, ему такой поворот не очень-то понравился. Не удивлюсь, если у него есть определённые инструкции от местного рэкета, как вести себя в подобных ситуациях. Возможно, его даже накажут за невыполнение, только я ему никак здесь помочь не смогу! Большое сомнение, что местные страж правопорядка заходят в бедняцкие кварталы, скорее у них с местными бандитами договор о непересечении условных границ.

— Ладно, — попыхтев, отозвался Готье. — Дадите мне два ливра и три су, — потребовал он.

Сумма не то чтобы большая, но ощутимая: проезд на лодке обошёлся мне ливр, а на повозке из Леоса сюда — четыре су. А тут на пустом месте отдать столько. Обидно, но делать нечего.

— Договорились. Только не вздумай рассказывать местным, сколько я тебе дала! — ответила я.

Путь до «Тёртого калача» оказался не близким, Готье вёл меня какими-то закоулками, и пару раз мы спускались по довольно крутым лесенкам к самой воде и катили по берегу. Я понимала, что мальчишка хочет, чтобы нас видело как можно меньше народу, только таскать сундук приходилось мне! На последнем таком спуске отвалилось колёсико, и мне захотелось оставить все эти вещи прямо тут, но под пристальным взглядом Готье выжидавшего какими же будут мои действия, кое-как приладила колёсико, прилепив на честном слове и вставив веточку в зазор.

Наконец мы поднялись по пологому склону, обошли чей-то достойный сноса домишко и вышли на площадь. Посреди этой площади был неработающий фонтан с когда-то красивой статуей русалки выливающей воду из раковины. По левой стороне тянулись двухэтажные развалюшки с соломенными крышами, а всю левую часть занимал большой и, в отличие от других зданий, вполне добротный дом. Хоть побелка и краска на нём давно облупились, двери парадного входа слегка покосились, а у крыши не хватало черепицы в паре мест, в целом его вид обнадёживал.

У дома была небольшая территория у входа с подобием клумб, но росли там только колючки. Калитка, над которой висела вывеска была открыта нараспашку, а на дорожке выложенной тёмным камнем беззастенчиво дрых тощий драный чёрный кот с белым пятном на ухе и на филейной части.

М-да. Видок так себе!

Я подошла ближе и заметила, что у дома есть продолжение почти над мелкой речушкой и неработающее мельничное колесо, тоскливо поскрипывающее при каждом сильном порыве ветра, а ещё небольшая пристань. Видимо, когда-то речка была полноводнее, и здесь было куда милее.

— Дядька говорил, тут раньше было красиво и ухожено. В Калач ходили богатые торговцы и даже захаживали благородные навроде вас, — сказал Готье.

Мальчишка, видимо, заметил разочарование на моём лице и решил как-то подбодрить.

— А что же случилось? — спросила я.

— Вроде вода ушла, а потом и квартальный наш связался с каким-то проходимцем. Стали обдирать всех, понастроили тут каких-то работных домов и этих, слово забыл, — нахмурил брови Готье. — Ну, где красят ткань да кожу. И всяко другое!

Хм. Интересно это всё. Ладно, разберёмся по ходу!

Я-то уже в своём воображении видела и чистоту кругом, и работающий фонтан, и клумбы, да реку полноводную и столики прямо на маленькой пристани, где так уютно мельничное колесо шумит! Да и кота этого откормить не помешало бы, а то позорит местного повара, ей богу!

Ох, Маша, тут работы на три жизни хватит! Размечталась!

В трактир мы входили вместе, потому как колёсико опять отвалилось, и Готье решил всё-таки помочь мне с сундуком. Кое-как втолкав его в большой и просторный, хоть и почти такой же тёмный, как у Арно, зал, я выпрямилась и поправила уже изрядно запылившееся платье.

Здесь к моему удивлению было довольно людно: за стойкой стоял подвыпивший, но вполне бодрый мужичок лет пятидесяти, по залу прохаживались сразу три подавальщицы. У порога на пустом ящике сидел мальчишка — ровесник моего провожатого.

Сам зал мне понравился: большой, потолки достаточно высокие и кое-где колонны-опоры, на которых, судя по всему, держался второй этаж. Стены, когда-то побеленные в нежно голубой оттенок, сейчас были грязными и от свечной копоти, и трубочного дыма — посетители дымили прямо тут, не выходя из-за стола. Этот факт мне очень не понравился, если я планирую сделать из этого бедствия солидное место, куда будет мечтать попасть сам король… Ох, да тут не только с дымящих гостей надо начинать, тут за что не возьмись — мрак!

— Мамзель? — слегка заплетающимся языком позвал меня хозяин, и я обернулась. — Чем могу вам помочь? Вы заплутали?

Я только открыла рот, как надо мной словно сгустились тени, и сзади знакомый голос громко заявил:

— Мамзель уже уходит! Она заплутала!

Я сжала губы, чтобы не сказать вслух некрасивое бранное слово, и медленно обернулась. Так и есть: барон Шантье собственной персоной! Хорош гадёныш! Вон как сюда спешил: в одной рубашке и панталонах примчался! Волосы растрёпаны, в глазах огонь. Даже что-то такое внутри шевельнулось… Радость? Не может быть, чтобы я была рада этому хаму невоспитанному!

— Барон, вы? Мы вроде решили больше не встречаться, или я путаю? — с улыбкой спросила я.

Франс недовольно сдвинул брови. Ох, да он ведь зол как сто чертей! И на кого интересно? На меня?

— Сейчас не время ёрничать, мадемуазель. Прошу на выход, я возьму ваши вещи, — тоном нетерпящим возражений сказал он.

— Сейчас шнурки поглажу, — пробурчала я.

— Что погладите? Шнурки? — не понял он, а мне стало смешно. — Чему вы улыбаетесь? Как вам ума хватило прийти в этот притон?

Пьяный хозяин за стойкой оживился:

— Попрошу, мсье! У меня приличное заведение! — заплетающимся языком выдал он.

— Я отправилась туда, куда вы посоветовали! — возмутилась я. — И здесь вполне прилично! Вы у Арно не были!

Тут уже оживился Готье:

— Мамзель, как же так! У Арно ещё нормально! Вы не были на Сырой улице у старухи Пажу! Вот где притон!

Из зала послышались одобрительные возгласы посетителей, подтверждающие, что у старухи действительно всё плохо. Только моему собеседнику это всё было неинтересно, он как стоял с лицом каменного изваяния, так и продолжил.

— Я повторю лишь раз, мадемуазель: на выход! Я ошибочно решил, что у вас есть чувство юмора, и вы оценили мою шутку и забыли о своей дурацкой затее! Что же вам не сиделось в Марьеле у четы Базен? Слишком пресно? Нужны острые ощущения?

— Послушайте, барон, вас моя жизнь совершенно не касается! Это вам чего-то не хватает, раз вас сюда принесло! — ответила я и демонстративно повернулась к ошалевшему от круговорота событий хозяину заведения. — Мсье Солан, я хочу у вас работать!

Рявкнула так жёстко, что бедный мсье Солан встал по стойке смирно и закивал.

— Нет, мсье Солан! Эта мадемуазель не в себе и не способна к тяжёлому труду! Уж поверьте, я видел, как она прислуживает за столом! Чудом жив остался!

Вот мерзавец — с козырей зашёл! Мсье Солан тут же обмяк и отрицательно замахал пьяной головой.

— Не слушайте его, мсье Солан! Я — ценный работник! Я из вашего трактира сделаю такое заведение, что сюда сам король на ужин прийти захочет!

Смех барона зазвучал как рокочущий водопад:

— О, да! И вам не стыдно обманывать этого несчастного? Дайте ему хоть протрезветь! — отсмеявшись, заявил он.

— Убирайтесь! Вас моя жизнь не касается! — выплюнула я на эмоциях.

Вновь глянула на несчастного мсье Солана:

— Вы хотите стать богатым человеком или нет? — спросила я, гипнотизируя беднягу суровым взглядом.

— Хочу, — нерешительно отозвался он и с опаской посмотрел на барона. — Вы только тут всё не разнесите, ладно?

Я удивлённо обернулась на Франса и поняла с чего такое трепетание перед ним: зрачки синих глаз стали вертикальными и на скуле явственно проступили синие чешуйки. Мать честная!

— Барон! Возьмите себя в руки немедленно! Вы пугаете тут всех и меня тоже! — встревожено сказала я.

— Аррр! Мадемуазель! Вы не представляете, во что ввязываетесь! — глубоко вдыхая, с рычанием выдал он. — Я вас предупредил, после не плачьте!

Ещё раз окинув меня злым взглядом, он резко развернулся и вышел вон. По трактиру прошёл вздох облегчения, а затем послышались хлопки, которые быстро набирали оборот, превращаясь в аплодисменты.

— И чему вы хлопаете, тупицы! — недовольно воскликнула одна из подавальщиц. — Она поругалась с драконом, а вы и растаяли! Много ума надо врагов наживать! Он, если захочет, — за миг спалит наш трактир!

Я повернулась к крикливой дамочке: самая ухоженная из трёх, в наиболее откровенном и в то же время наиболее добротно пошитом платье. Похоже, местная королева.

— Он не спалит, — спокойно сказала я. — Мсье Солан, я готова приступать к любым обязанностям, которые вы на меня возложите с завтрашнего дня.