Глава 8

Проснулась я с первыми лучами, слабо осветившими комнату сквозь мутную плёнку на окне. Я уже догадалась, что эта плёнка — бычий пузырь, который натянули на раму. Естественно сквозь него не было видно, что творится за окном, да и тепло он сильно выпускал. Надо бы разузнать на каком уровне тут стекольное производство, но это не сейчас. На дворе поздняя весна и пока можно итак пережить, чует сердце, тут и других расходов прилично будет, но я-то бывалая знаю: не вложишь — не получишь.

Потянулась, радостно отмечая, как реагирует тело. Всё же молодость — неоценимый дар, жаль понимаешь это лишь в старости. Эх! Не знаю, кто и зачем отправил меня сюда, но при встрече обязательно спасибо скажу!

Я уже одела одно из домашних платьев и заправила кровать, намереваясь отыскать зеркало и хоть немного привести себя в порядок. Умыться тоже было бы неплохо. В дверь робко постучали, и я открыла.

— Доброе утро, Мари, — в комнату заглянула Луиза и смущённо осмотрела помещение. — О! Как тут стало чисто!

— Доброе утро! Да, я вчера старалась. Луиза, я бы хотела глянуть на себя и причесаться, да и умыться было бы неплохо, — ответила я приветливо. — И ты расскажи мне как у вас тут всё проходит? Что вы весь день делаете? Когда обычно приходят клиенты? Может, среди них есть кто-то кого лучше стороной обходить или напротив кто сверху монетку даст?

Луиза зарделась, ей явно было приятно, что я у неё этим всем интересуюсь. Она подобрала юбки и повела меня по коридору к лестнице:

— Ой, посмотреть на себя можно только у дяди в проходной комнате. Он там держит большой осколок зеркала, а причёску и я могу тебе сделать, — она улыбнулась.

Смешная такая, рыженькая и пригоженькая, не красавица, но такая душечка, что хотелось её по морковным косам погладить и конфетку дать. Точно Леся моя! Только внучка у меня жёстче, со стержнем, а Луиза, словно зайчишка напуганная. Знать бы ещё, кто её так запугал.

— Обычно по утру мы с Мартой завтракаем, идём на местный рынок за хлебушком и молоком для себя, — девчонка склонилась ко мне и понизила голос. — Анри-то такую бурду порой готовит… Конечно, с голодухи и это съестся, но мне и стакан молока с краюхой хлеба милее порой!

Мы тихонько рассмеялись и, завернув под лестницу, вошли в узкий коридор, а уже из него вышли в небольшую комнатушку, которая поразила меня совершенно другой обстановкой. Тут были и шторы и цветок в большой кадке, которому явно не хватало места и тот самый осколок зеркала в раме на стене. Мягкая низкая софа, такой же низки столик и два пуфа стояли в центре комнаты. Всё было в сиреневых тонах, ткани выглядели дорого, а стол и вовсе был под красное дерево и сверкал лаком.

— Вообще, дядя Морис не любит чтобы сюда ходили. Но нам с Мартой и Роберу можно, — сказала Луиза шёпотом. — Это всё моя тётка Барб при жизни у какого-то торговца выкупила. Она была женщина деловая, с хваткой. Жаль у них с дядей так своих деток и не вышло завести. Зато она так этот трактир любила! Марта сказывала сюда даже благородные тайком ходили.

— Так, а Робер, разве не их сын? — спросила я.

— Он только дядькин сын. Появился за полгода до смерти тёти Барб с клочком бумаги, а на том клочке название деревеньки да имя матери. Загулял дядька разок, а этот разок к нему и приехал на постой, — полушёпотом поведала Луиза.

— Хм, — я внимательно осмотрела помещение. — А готовил при тётке твоей кто? Анри?

Луиза замялась и плечиками как-то вяло пожала:

— Этого не знаю. Вот зеркало, смотрись, да я тебе быстро красивую прическу сооружу! Тебе две косы? Одну? Может короной вокруг головы, а? Аника от зависти помрёт! Волос у тебя такой шелковистый и густой! Знатная косица выйдет! — зачастила Луиза. — Сейчас гребень принесу и ленту!

Девушка выскочила из комнатушки, а я послушно заглянула в осколок неправильной треугольной формы. Жаль, что своего зеркальца у Мари-Элизы не было: так бы и любовалась на себя! Вот честно! Хороша чертовка! Точно как в любимом фильме: «Червлёна губа, бровьми союзна!». Волосы у новой меня и, правда, будто шёлк и цвет-то какой! Вроде бы и чёрный, а вон и синим, и фиолетовым отливает, а кое-где и серебряные всполохи проскальзывают. Надо же!

И чего этот остолоп барон Мари отказал? Не разглядел что ли? Отошла подальше покрутилась, любуясь на точёную фигурку, и чуть в обморок и не плюхнулась! В зеркале в моём любимейшем брючном костюме крутилась я! Ну, настоящая я — Соколова Мария Ивановна! Ёжкин кот! Пригляделась: так и обстановка современная земная! Радостно оглянулась — нет, всё там же я, в темноватой комнатушке со старинной мебелью.

Вдруг я настоящая приблизилась и посмотрела так удивлённо:

— Мария?

— Ага, — промямлила я в ответ.

— Вот так радость! Как же я рада, что ты жива и здорова!

— А я как рада. Ты реальная или у меня галлюцинации на нервной почве?

Очень странно было смотреть на себя вот так, со стороны. Сюрреализм какой-то, ей богу!

— Да ты не волнуйся! Какая же ты молодец, что зеркало нашла! Сможем и говорить иногда!

— А ты как? Как авария? Сын? Ты в доме престарелых? — вопросов была куча, и они сыпались один за другим.

Столько ночей я думала о том, что там теперь дома! Переживала за внучку, а за кого ещё мне переживать? Столько всего узнать хотелось!

— Ты не волнуйся! Разрешилось всё лучшим образом. Леся у тебя такая умница! Если бы не она… Ой, врач идёт! Меня выписывают как раз! Ты главное не думай: в аварии не пострадал никто! А с сыном и наследством всё оформили. Внучка твоя решающий голос теперь во всём имеет! — я посмотрела куда-то в сторону. — Идти надо!

Из коридора послышались шаги Луизы.

— Ты постой! Как нам обратно-то поменяться? — задала я главный вопрос.

Моего лица в зеркале коснулась улыбка:

— А зачем? Мне тут нравится! Ты ещё не дряхлая и главное — свободная и богатая! Я тут делать могу, что хочу! А в Райвене — моём родном мире ты и сама уже узнала, какие порядки. Так что я не хочу назад! Всё!

И она просто ушла! Отражение в зеркале поменялось, я вновь смотрела на юную Мари-Луизу и озадаченно чесала макушку. Это что получается? Настоящая хозяйка этого тела по доброй воле обратно меняться не станет? А с другой стороны, зачем мне туда? У Олеси вроде как всё в порядке, у меня тут только самое интересное начинается. Да, сложно будет, но интересно ведь! Разве сама об этом не раздумывала вчера? Только вчера я не была уверена на сто процентов, что я здесь навсегда, а теперь…

— Прости, Марту встретила. Она нас уже ждёт завтракать и за молочком идти. Каву сварила и по яйцу, да сыр откуда-то притащила. Целый пир! Надо бы пошустрее, а то Робер растащит всё, — воодушевлённо сообщила Луиза.

Причёску она мне сделала действительно очень быстро, потом повела в ещё одну комнатушку, где был небольшой очаг и у окна стоял стол с кривой ногой да две лавки. У самого окна уже сидел сердитый Робер — такой же рыжий и конопатый, как Луиза. Марта не позволила мальчишке таскать сыр из тарелки, и он надулся как пузырь.

Позавтракали быстро, надо было торопиться, пока свежее молоко не разобрали. За завтраком Марта рассказала, что обычно после рынка они наводят порядок в зале, а примерно с одиннадцати часов дня уже начинают идти посетители. На вопрос, а кто же моет посуду, я услышала, что за посуду отвечает кухня, в частности Филипп.

Боже, я теперь к местным стаканам и тарелкам не притронусь! Чтобы понять, как этот молодчик моет посуду, достаточно увидеть, как он очистками застилает пол на кухне. Тьфу!

Мой вопрос о меню несколько удивил обеих женщин. Они даже переглянулись.

— Так обычно, что Анри сготовит, то и подаём. То луковую похлёбку, то мучную, иногда овощи да бобы с копчёностями, раз в неделю пироги с сыром и травами. Правда пироги эти народ не шибко-то любит, — ответила Марта.

— А при твоей сестре что подавали? — спросила я и навострила уши.

Марта нахмурилась, выбирая хлеб. Как по мне все булки одинаковые были — серые и тяжёлые. Такой точно череп можно проломить!

— Дык, тогда по-другому всё было! Река была, и по ней лодки плавали. Рыбу нам свежую прямочки к порогу привозили, да и из Марьеля через Льес всяких гадов морских везли. У нас даже ледник был, там и хранили всё это. Народ так и валил к нам рыбки откушать. Анри ведь — кок. Барб его нашла в речном порту в Льесе в каком-то притоне, — рассказывала Марта, попутно сжимая булку так, чтобы она захрустела. — А всё потому, что какая-то дама рассказала про одноного повара, который божественно готовил устрицы. Тьфу, пакость такая!

Уважения к устрицам у Марты не было ни грамма, но я её винить не могла — сама не особо их люблю. Информация была полезной и в то же время удивляла.

— Так, а отчего ж не готовите теперь рыбу и остальное? Разве негде купить? — возмутилась я, вспоминая жуткую баланду, которую увидела в котле на кухне вчера.

— Ежели захотеть, то можно конечно. Мы готовили поначалу, а потом…

— Как эта дрянь — Аника стала хозяйничать вместе с Леграном так и всё переменилось! — встряла Луиза. — Откуда только этот чертяка усатый взялся!

Марта нахмурилась, положила выбранную булку в корзину:

— Так и есть. Уж не знаю, Мари, почему ты решила к нам прийти и что думаешь тут делать, но Юдо Легран вряд ли тебе позволит.

Пока мы шли к рынку и толкались на небольшой площади, где шла бойкая торговля, я внимательно смотрела по сторонам. Бросилось в глаза, что почти все дома рядом с трактиром были пустыми и полуразвалившимися: где-то крыши нет, где-то и вовсе стена завалилась. Подобная картина была и на некоторых других улицах. На Кривой квартал — так местные прозвали свою часть города — со всех сторон наступали работные дома. Из их печей валил едкий дым, а вокруг на сотни метров ничего не росло и возвышались горы отходов. При всём этом мой внимательный взгляд заметил интересную деталь: квартал состоял из добротных каменных домов, некоторые и вовсе можно было назвать красивыми. Несвойственно такое бедняцким трущёбам!

— Марта, а скажи, вы давно тут живёте? — спросила я на обратном пути.

— Ох, так с рождения. Только за последние годы изменилось тут всё сильно. Воздух стал плохой какой-то, грязь да мусор. Люди стали уезжать, на работу нас — кривых — никто из других кварталов брать не желает вот тут и обитаемся все, — с тоской в голосе ответила она. — Мужики в работные дома идут. Только там, эта как её… Химия, вот! Это такая магия новая всем доступная, но плата за неё велика. Дохнут все от такой работы быстро.

Жуть какая! Похоже, кто-то намеренно превращает Кривой квартал в непригодное для жилья место и строит тут свои работные дома для производства какой-то дряни. Ох, и не нравиться мне это всё!

— А квартальный ваш, хороший человек? — спросила я, вспомнив слова Готье.

Марта шикнула на меня и заозиралась по сторонам:

— Ох, Мари! Не стоит о нём говорить тут! — испуганно сказала она.

Разговор на этом был окончен, а у меня появилось много новой пищи для размышлений.

Весь день я трудилась вместе с Мартой и Луизой. Аники видно не было, как я поняла, она отсыпалась. Мы подмели зал и вымыли полы и столы. Я заставила женщин обмотать руки тряпицами и пользоваться слабым раствором щёлока. После уборки выяснилось, что колонны когда-то были выкрашены в бледно-синий цвет, а пол выстлан досками, которые никто давным-давно не видел под слоем сена

В зале было не протолкнуться, как нашептала Марта, многие пришли поглазеть на меня. Морис довольно попивал сидр, а вот Анри ворчал, что ему нечем кормить столько ртов. Я без раздумий посоветовала ему обратиться к хозяину с этой проблемой.

— Как придёт мсье Легран, сразу и скажу, — недовольно отозвался повар.

— А разве он здесь хозяин? — изобразив искреннее удивление, спросила я.

— Иди уже, свиристель! Там тебя клиенты заждались! — рыкнул Анри в ответ.

Надо отдать должное разношёрстной публике трактира: никто за весь день не позволил себе лишнего в мой адрес. Вообще, оказалось, что многие приходят в Калач семьями, в основном на ужин. У бедняков Кривого квартала хоть и были в домах печи, но топить их было нечем. Особенно после долгой и холодной зимы. Потому все и шли по привычки в таверны и трактиры, чтобы погреться и перекусить, а заодно и пообщаться с соседями.

К вечеру публика менялась: появлялись любители пива и сидра. В это время Марта отправляла Луизу наводить порядки в комнатах дяди, менять постельное или приводить в порядок его гардероб.

— Мари, тебе бы тоже уйти к себе и отдохнуть. Я-то привычная к этому сборищу, а ты — девица молодая красивая, как бы не вышло чего! — поймав меня с полным подносом кружек для одного особо шумного стола, зашептала Марта.

— Ты привычная, так и мне привыкать надо. Посмотрю что да как! Ты не волнуйся, — успокоила я её.

Конечно, добрая Марта была права. Я слишком привлекала внимание: мужчины поглядывали жадными взглядами уже нетрезвых глаз, а их боевые подруги, если таковые имелись, точили на меня что-то острое, обижаясь на внимание в мою сторону.

Когда я в очередной раз расставляла тяжёлые кружки с сидром перед подвыпившей компанией, один изрядно подвыпивший смельчак схватил меня за руку и усадил к себе на колени. Проделал он это так ловко, что я очухалась уже за столом в его неприятных объятьях.

— Посиди с нами, укротительница драконов! — заявил этот ароматный беззубый удалец, и весь зал разразился хохотом.

— Если сейчас же не отпустишь, я и тебя укрощу! Мало не покажется! — воскликнула в ответ и услышала очередной взрыв хохота.

Схвативший меня оказался молодым крепким парнем, от него несло рыбой и выпитым спиртным. Как я ещё в обморок не бухнулась, сама не знаю, но продержаться стало принципиальным вопросом. Мне нужно прямо сейчас отстоять свой авторитет, чтобы самый распоследний пьяница уразумел, что к Марии Ивановне… Тьфу! К Мари-Элизе соваться чревато!

— Готовься, Мишель! Сейчас мамзелька тебя воспитает! Будет кричать «Ату!», а ты за белками бегать! — ляпнула одна разукрашенная дама и все вновь расхохотались.

— И буду! Коли мамзелька даст себя поцеловать! — отозвался Мишель и потянулся ко мне.

Ой, мамочки! Будь на моём месте Луиза, точно бы в обморок грохнулась! Я же такое удовольствие доставлять местной публике не собиралась.

Хорошо, что в руках ещё была целая пинта пива в крепкой деревянной кружке. Дала я этому Мишелю этой кружкой так, что у него искры из глаз посыпались! Удалец тут же ручищи свои разжал и я вскочила на ноги. Кружка оказалась крепкой — даже не треснула, зато пиво расплескалось и потекло по курчавой голове Мишеля и его обалдевшей физиономии. Он закачался и начал заваливаться на бок. Рядом возник огромный такой мужик лицо, которого я сразу и не разглядела, подхватил подбитого сокола и уложил головой на стол.

В зале воцарилась тишина, всё веселье напрочь исчезло. Мне и самой стало как-то не уютно. Только батя всегда учил: не можешь договориться — бей первой, да так, чтоб не встал. Я эту мудрость сквозь всю свою жизнь пронесла и ни разу она меня не подводила!

— Надеюсь, всем понятно, что мамзелька в обиду себя не даст? — громко спросила я, а сама то и дело посматривала на громилу, стоявшего рядом.

Он вдруг громко хмыкнул и расхохотался. Его смех в тишине трактирного зала звучал, словно гром небесный.

— Вы слышали маленькую мамзель? — отсмеявшись, рявкнул он. — Если хоть один волос упадёт с её головы, будете отвечать передо мной!

Он склонился и подмигнул мне. Вот теперь я его узнала! Это же тот самый Большой Том, который активно меня поддержал вчера!

Я одарила его самой искренней улыбкой и прошептала одними губами: «Спасибо». Конечно, я рассчитывала выиграть бой на голом энтузиазме, но поддержка местного авторитета была ценна. Главное, чтобы потом за неё не пришлось платить! Правда, Марта отзывалась о Большом Томе с теплотой и уважением, вряд ли он что-то потребует за такое покровительство.

Остаток вечера протекал уже в более культурном русле: мужчины на меня так открыто больше не пялились, а их боевые подруги напротив, выказывали всяческую симпатию. Одна даже сунула мне в руку румяное яблочко.

Дело шло к полночи и пора было разгонять засидевшихся, когда в трактир вошёл Юдо Легран. Мужчина всеми силами показывал, что он в прекрасном настроении и действительно искренне усмехнулся увидев спящего за стойкой мсье Солана. Только я-то видела, он в ярости! Это читалось по трепещущим ноздрям, порывистым движениям, а когда он безошибочно отыскал меня в зале взглядом… Ух! Как говорят: с такими людьми лучше дружить!

Я как раз собирала на поднос пустые миски и чашки, когда почувствовала за спиной чьё-то присутствие.

— Так вот из-за кого в Кривом квартале столько шума, — с придыханием сказал Легран мне в затылок.

Он оказался не высок ростом, даже немного ниже меня, и ему этот факт очень не нравился. Я это поняла по тому, как он весь подобрался и выпятил грудь.

— Говорят, ты из благородных? — окидывая меня неприятным оценивающим взглядом, спросил он.

Я, молча, подхватила поднос и обошла его, направляясь на кухню. Марта и возникшая в зале выспавшаяся и цветущая Аника следили за происходящим, не отрываясь. Если первая с явным беспокойством, то вторая с нескрываемой злостью. Я ей и так поперёк горда, а тут ещё появился шанс, что её любовничек на меня клюнет.

— Ах ты, замухрышка! Немедленно отвечай, когда к тебе обращается сам Юдо Легран! — запальчиво выкрикнул он.

Я как раз поравнялась с Мартой. Бедная женщина побледнела и сжалась, опасаясь гнева Леграна. Я ободряюще ей улыбнулась и повернулась к наглому мужичонке.

— Мне показалось или тут кто-то считает, что он выше статусом, чем барон Шантье? — не глядя на этого гадкого человека, произнесла я.

Марта стала абсолютно белой и еле заметно покачала головой. Ох, Марта, нельзя таких, как он бояться иначе угробит он и Мориса, и тебя, и трактир!

Легран пошёл алыми пятнами и направился в мою сторону. Хорошо у Марты в руках я увидела метёлку, женщина как раз что-то подметала у стойки. Взяв у неё хоть какой-то инструмент воздействия, я пошла Юдо навстречу:

— Даже дракон не посмел так обо мне отзываться, как вы, мсье! Не кажется вам, что это слишком? — жёстко сказала я, демонстрируя мужчине толстое древко, на которое крепились крепкие длинные прутья. — Можете не сомневаться: подойдёте слишком близко, и я пущу эту метлу вход! Спросите у беззубого Мишеля, вон он за столом спит, каково ему было кружкой в лоб получить!

К моему удивлению, Марта тоже расхрабрилась и, схватив со стола увесистый кувшин, встала рядом. Мы обменялись ободряющими взглядами. Глаза Леграна буквально полезли из орбит, он, не ожидал, что меня кто-то поддержит, да и информация о Мишеле его удивила. Он, похоже, оценил, что метлой я легко могу достать его тушку на расстоянии, и замер:

— Значит, друзьями мы не станем? — сквозь зубы процедил он. — И какого чёрта тебя занесло в наш трактир! Ничего, я и не таких со свету сживал!

Выплюнув свою угрозу, он окинул гневным взглядом всех, включая Анику, и направился к выходу:

— Учти, пигалица, я вернусь завтра, и Морис лично тебя выгонит, а я подберу! И уж такую сладкую жизнь устрою! Ни один дракон тебя не сыщет! — прорычал он уже в дверях.

Аника до этого безмолвно стоявшая за нашими спинами спохватилась и устремилась за ним:

— Юдо, милый! Юдо, подожди меня! — она выскочила из трактира.

На улице любовники явно повздорили, потому что Аника вернулась обратно вся в слезах и бледная как смерть. Мы с Мартой даже не посмотрели в её сторону, она прошла за стойку и щедро налила себе сидра. Выпила залпом и посмотрела на меня, я в это время составляла на стойку посуду, чтобы потом отнести на кухню.

— И откуда ж ты такая тут взялась? — с усмешкой спросила она. — Юдо тебя теперь в порошок сотрёт, — она глянула на храпевшего за стойкой мсье Солана. — Думаешь, эта пьянь тебя защитит? Или Марта с Луизкой? Никто против Юдо не пойдёт! Приведёт он завтра своих молодчиков и разнесут они тут всё! — она опять налила и опять выпила. — Дура ты! И ты Марта туда же! Надеешься всё меня выжить, да под Морисом оказаться? Так не выйдет этого! Ему пиво милее твоей постной рожи!

Если поначалу мы с Мартой не обращали внимания, то последние слова мою новую подругу очень задели. Она вся подобралась и зарделась как маков цвет. Выходит, в точку Аника попала? Ох, как у них тут всё закручено!

— Раз мы такие тебе противные со всех сторон, вали отсюда! — взяв поднос, сказала я и направилась на кухню.

Здесь царила полная вакханалия! Филипп скидывал объедки с тарелок в кучку на крыльце. Это я увидела через открытые двери и чуть в обморок не упала! Близиться лето, а этот идиот крыс прикармливает, да ещё и запахи какие в скором времени будут возле трактира! Только накостылять Филиппу хотя бы в рамках своих настоящих возможностей я не смогла. Взгляд невольно зацепился за нашего повара, который курил на улице с Большим Томом. Они по всей видимости были приятелями и, расставаясь, чуть ли не обнялись. Очень любопытно!

Вернувшись в зал, я застала уже ревущую белугой пьяную Анику и пунцовую от злости Марту, которая так мела пол так, что пыль стояла коромыслом.

— Явилась! Змеюка! Всю жизнь ты мне поломала! Он ушёл! Ушёл и сказал, что я не нужна больше! Понимаешь ты, пигалица? — увидев меня, истерично заорала она.

— Марта, придётся нам её спать уложить! — глубоко вздохнув, сказала я.

Часы в комнатушке мсье Солана показывали час ночи, когда мы уложили и его в кровать. С ним-то проблем не было, а вот Анику пришлось сначала отрезвить холодной водицей. В общем, день выдался длинным и тяжёлым, а завтрашний обещал быть ещё сложнее. Если Аника права, то надо готовиться к войне. Почему-то именно в этих словах девушки я не сомневалась. Такие как Легран не отдают своё без боя.

Я как раз шла к себе, когда увидела в кухонном проёме огромную тень Анри:

— Эй, как там тебя, — пробурчал повар, — сюда иди! Поговорить надо.