Глава 9

Я удивилась, но подошла к Анри поближе. Он оказался высок ростом, да и габаритами не уступал Большому Тому, это я ещё раньше заметила, когда они на улице о чём-то говорили. Повар прошёлся по мне цепким взглядом и махнул головой, приглашая на кухню.

Вот это да! С чего такая щедрость? Вслух, разумеется, уточнять не сала и послушно вошла следом в святая святых. Заметила по дороге, что у Анри вместо одной ноги костыль, как у настоящего морского волка. Любопытно-то как! Это он на войне был или его морской чёрт погрыз?

— Ну что, мамзель, наворотила делов? — присаживаясь на своё место у очага, сурово спросил он. — Как думаешь теперь быть?

Значит они с Большим Томом обсудили моё воинственное поведение и оно повару не понравилось. Или он уже в курсе как мсье Легран сегодня отсюда ретировался?

— А что вы посоветуете? — тут же отозвалась вопросом на вопрос я.

Анри смерил меня любопытным взглядом и рассмеялся:

— Откуда ж ты и правда такая взялась на наши головы? — спросил он и перестал улыбаться. — Завтра Легран придёт не один, ты это понимаешь? Ты бы хоть с Томом сначала поговорила прежде, чем свои порядки тут устанавливать. Глупая девчонка!

Ох, как меня это задело! Я — глупая девчонка? А он грязная стряпуха, потому что поваром и язык не поворачивается назвать того у кого такой бардак на кухне и полная антисанитария!

— А что он мне ответил бы, если бы я с ним поговорила? Не лезь, пигалица? Не доросла до таких дел? Что? — скрестив руки на груди, возмутилась я. — Вы сами как меня встретили, а?

Пока я говорила, Анри не сводил с меня глаз, внимательно впитывая каждое слово:

— Ну, кто тебе виновен, что девкой родилась? Была б парнем, я бы сразу в помощники взял и всему обучил! Стержень в тебе — во! — заявил он и, подняв руку, сжал свой огромный кулак.

Эх, Анри! Это я тебя обучить могу! Так хотелось ему об этом сообщить, но я сдержалась.

— Давайте не будем ходить вокруг да около. День был тяжёлым. Если вы позвали меня, чтобы поделиться житейской мудростью и порадовать своё мужское эго, то я, пожалуй, пойду спать. Мне это неинтересно. Проблем и без вас хватает, — сухо отозвалась я.

Повар опять окинул меня странным взглядом, в его тёмно-карих глазах было что-то между яростью и восхищением.

— Любопытная ты девка! Что ж, раз такая вся деловая, то иди. Не держу. Полюбуюсь завтра как Юдо тебя потащит за косу в свою берлогу и поминай как звали, — сказал он и овернулся к очагу показывая, что наш разговор окончен.

Вот ведь гад какой! Он точно не спроста меня позвал, только хочет, чтобы всё по его было, чтоб только по шёрстке, и в рот заглядывали.

— Может быть, хватит себе цену набивать? Я и так прониклась. Вы, похоже, нашли выход из ситуации. Уж не знаю, какой у вас мотив. Жилось же вам спокойно во всей этой грязи и безденежье, — ответила я ровно. — Может, вы боялись Леграна, а теперь, когда вас есть кому защитить, воспрянули как Марта?

Я била наугад, рассчитывая поддеть эту гору печали и лени. И когда Анри бросил на меня испепеляющий взгляд, поняла, что попала в цель!

— Пигалица! — рявкнул повар. — Пигалица и есть! Да что ты можешь понимать! Я не вмешивался лишь потому, что Морису было плевать! Всем вокруг было плевать! И Марте твоей козе пучеглазой тоже плевать было, хоть она к Морису и неравнодушна! Такая же телица, как и все, куда пнули — туда и полетела! — он вскочил на ноги. — Никогда не смей обвинять меня в трусости!

Ох, ты ж, боже мой! Как разорался аж пена у рта!

— Тогда докажите, что я ошиблась! Поддержите меня, встаньте рядом со мной! Давайте вместе отстоим этот трактир! Я знаю, что почившая супруга мсье Солана восхищалась вашими кулинарными изысками, что она уважала вас. Значит, было за что, я уверена. Я дала слово мсье Солану, что сделаю из этого места ресторан, в котором захочет отужинать сам король. Помогите мне! — запальчиво проговорила я.

Анри с минуту смотрел на меня, не моргая, а потом разразился громким смехом:

— Я и так планировал предложить помощь, но после твоих слов о ресторане и короле, — он вытер скатившуюся из уголка глаза слезинку. — Стоит к тебе внимательно присмотреться, может, ты того, — он сделал характерный жест рукой, — а мы с Томом выдумали себе чуть ли не новую святую Анну!

— Сами вы того! На кухне жуткий беспорядок, а ваш помощник отходами прикармливает крыс! Варите баланду из объедков, которые вам бросает Легран, сделали из своего хозяина посмешище, над которым мало того, что сами смеётесь, так ещё и молодёжи позволяете! — ответила я и с отвращением посмотрела на стоящий неподалёку грязный котёл. — Либо говорите, что за помощь вы можете предложить, либо я ухожу! Завтра меня заберёт Легран, а вы так и останетесь на своей вонючей кухне среди отходов и крыс!

— Раз такая умная, пошли! — со злостью воскликнул Анри.

— Куда? — удивилась я.

— К мадам Пажу. Она у нас теневой квартальный и под ней все воры, попрашайки и бандиты, все гулящие девки и прочая кодла. Не забоишься? — усмехнулся Анри.

Пажу, Пажу, что-то знакомое! О, у неё притон на Сырой улице! Ого!

— А без этого никак? — я потёрла виски, от усталости меня уже давно клонило в сон.

Анри хмыкнул:

— Никак, мамзель пигалица. Либо к старухе либо жди вечернего свидания с Леграном, — сказал он и заулыбался довольный тем, что загнал меня в угол.

— Хорошо, я согласна, но прекратите меня называть пигалицей! Иначе я придумаю вам такое прозвище, что весь Кривой квартал забудет ваше настоящее имя! — отозвалась я резко.

Пришлось идти за тёплым жакетом и переобуваться из домашних туфлей в ботинки на шнурках. От возбуждения сердце так и заходилось в груди, а дрёму как рукой сняло. Сама не верила, что иду прямо в пасть к местному авторитету, или как называют подобных женщин? И ведь вся эта шальная братия признала женщину, несмотря на царящие тут глупые порядки. Видать, эта старуха Пажу очень не проста. Я в девяностые на таких вот королей на неделю насмотрелась: сегодня он в ресторане кутит и деньгами сыплет, а завтра уже в сырой земле. Конечно времена разные, но люди везде одинаковы, как бы ни считал кто себя особенным.

Анри уже ждал меня внизу, его массивная фигура в темноте напоминала вышедшего из бора медведя-шатуна. Где он только раздобыл такой огромный плащ? Жуть. Если бы я не знала кто передо мной, то испугалась бы не на шутку, а так даже немного взбодрилась. С таким провожатым и по ночным улицам идти не страшно.

Повар всю дорогу молчал и вообще был угрюм и задумчив. Я даже на мгновение запаниковала: вдруг он ведёт меня прямо к Леграну? Я ведь так просто доверилась ему! Но что-то внутри противилось таким мыслям: не похож Анри на коварного обманщика. Хотя, с другой стороны: избавится от меня и заживёт как прежде.

Вся погружённая в свои сомнения и опасения я тоже шла, молча, стараясь хоть как-то запомнить наш извилистый путь. В Кривом квартале не было фонарей и патрулей городской стражи, здесь сумрачно и тихо. Я даже взвизгнула, когда из очередной подворотни вышли три тени и направились прямо к нам. По размерам эти «тени» не уступали Анри, и мне стало жутко.

— Не боись, мамзель, это Том с друзьями, — усмехнулся Анри.

Мужчины с нами поравнялись, двое из них пристроились в хвосте нашей процессии Большой Том и Анри впереди, ну, а я как под конвоем. Какие они тут все рослые да крепкие, захочешь оглушить — ищи не палку, а дерево!

— Добрый вечер, маленькая мамзель. Верно сделали, что согласились. Мадам хоть и строгая, но справедливая. Никто не хочет, чтобы трактир снесли, — обернувшись, сказал Большой Том.

Я на мгновение зависла: как снесли? Кто хочет снести трактир? Да, он в ужасном состоянии, и мне там не особо рады, но я уже решила, что изменю это место и помогу этим людям и себе заодно, а тут кто-то хочет его снести?

— О чём вы, Том? — спросила я в ответ.

— Потерпите, мамзель. Скоро на общий сбор придём, и тогда всё узнаете. Или может, передумали? Боитесь? — с усмешкой спросил он. — Так вы не бойтесь! Весь Кривой квартал знает, что вы под моей защитой, а я словами не бросаюсь.

Я лишь кивнула в ответ, понимая, что всё не так просто. Кто вообще такой Большой Том? Куда именно я иду? На совет местных головорезов? Хорошо, что кошелёк оставила дома, а то обдерут ещё как липку.

Мы петляли дворами ещё минут десять, а потом вышли к набережной. И почему не пошли по прямой, по берегу? Конспирация, видимо. Здесь стоял покосившийся домишко, именно в его кривую разваленную дверь и постучал Большой Том. По-особому постучал, словно чечётку отбил костяшками.

Дверь приоткрылась и выглянул… Готье! Вот так встреча!

— Ой, это ты, Большой Том! — радостно воскликнул он. — Вас уже заждались. О, мамзель Мари! Вы-то тут что забыли?

Большой Том рассмеялся и отвесил Готье лёгкий подзатыльник:

— Спать иди, мелкий! Дядя вот узнает, где ты по ночам шастаешь, уши оборвёт! — беззлобно сказал он мальчику.

— А он не узнает! Кодекс никто же не нарушит! — заяви Готье и, показав Тому, язык скрылся в доме.

Мы вошли, и я сразу почувствовала сильный запах сырости. Внутри было совсем темно, но лишь до момента, когда Готье показался в дверях комнаты с факелом в руках:

— Так вы идёте или как? Мадам Пажу уже спрашивала про тебя, Том, — стараясь выглядеть и говорить как взрослые, сказал мальчишка.

Мы дружно поплелись следом за Готье, который, обойдя нас, толкнул половицу и открыл ступени в подвал. Спускались вереницей друг за другом и так же шли по узкому коридору, пока не упёрлись в грубо сколоченную крепкую дверь. Мальчишка отбил по двери ритм, и нам почти сразу открыли.

Меня ослепило, хоть мы и недолго блуждали в полумраке, но глаза успели привыкнуть, и теперь я щурилась, пытаясь рассмотреть, куда мы попали. Спустя пару мгновений зрение пришло в норму, и я окинула просторное помещение любопытным взглядом.

Это был огромный зал, вырубленный прямо в каменистой породе, почти круглой формы и с высокими крутыми потолками. По всему залу стояли столы со стульями, и многочисленная весьма пёстрая публика играла в кости и выпивала. Некоторых из присутствующих я сегодня уже видела в Калаче. Стойка располагалась в углублении и была с трёх сторон закрыта скальными выступами. Именно там я увидела щупленькую старушонку, которая разливала людям пиво и сидр. Она будто почувствовала мой взгляд, повернулась и подмигнула мне!

— О, мадам Пажу тебя заметила, — воскликнул Анри.

Наверное это хорошо? Так ведь? Хоть и взгляд этой дамы мне совершенно не понравился.

Старуха тем временем что-то шепнула Готье. И когда только он успел оказаться поблизости от неё? Мальчишка мигом запрыгнул на одну из лавок и так оглушительно свистнул, что даже уши заложило! В помещении тут же всё пришло в движение: столы и прочую мебель сдвинули к стенам, в центр выставили два стула и огромное, напоминающее трон кресло. Кресло было тяжёлым — тащили его четверо мужчин, ещё двое устанавливали подобие помоста, на который кресло и поставили.

— Вы, мамзель, главное не тушуйтесь! Мадам и так на вашей стороне, будь иначе, она не позвала бы вас сюда, — быстро шепнул мне Большой Том и пошёл к стойке, чтобы открыть её и выпустить старуху.

— Будь осторожна, пигалица, эта мадам одурачит любого, а такую шмакодявку как ты и то в два счёта! — сказал мне Анри и указал на свободные места в уголке.

Ох! Ну, вас обоих! Советчики! Только запутали!

Пока все рассаживались, мадам Пажу величественно плыла к своему трону в сопровождении Большого Тома и вынырнувшего из толпы довольно уродливого горбуна. Меня так и распирало расспросить у Анри, кто же тут кто и за что отвечает, но я сдержалась, на нас и так поглядывали.

Как только мадам заняла своё почётное место, все разговоры стихли. Я и сама на мгновение затаила дыхание. Любопытно сколько лет этой мадам? Выглядит она на все сто, ну, на девяносто пять. При этом очень даже бодрая старушонка!

Мадам окинула взглядом зал и заговорила. Вещала она долго, перечисляла насущные проблемы своей паствы, ругала кого-то, кому-то отсыпала милости. В одном из предложений о сокращении территорий её влияния прозвучало имя Легран, и я превратилась вслух, надеясь услышать что-то полезное.

— Анри, что-то я не пойму, о нашем трактире будет идти речь или нет? — тихо прошептала я.

Повар посмотрел на меня и покачал головой, мол: молчи, пигалица! И я замолкла. Собрание было долгим, но я узнала много полезного: например о том, что когда-то Кривой квартал звался по-иному и был чуть ли не развлекательным центром столицы. Тут были театры, мастерские художников и ремесленников, в которых кипела работа, а так же приличные трактиры и уютные гостиницы для приезжих.

Что именно произошло, не упоминалось, но с приходом нового квартального на жителей посыпались беды. Сначала ушла река, остался лишь вонючий ручеёк. Затем все ближайшие окраины выкупил какой-то промышленник и довольно быстро возвёл фабрику по производству напольных покрытий, обоев и прочих хозяйственных новшеств.

Немногочисленные небольшие предприятия, типа трактиров, пекарен и лавок с продуктами или одеждой и бытовыми необходимостями, закрывались одно за другим. Люди покидали насиженные места, оставляли свой бизнес. Конечно, ни все делали это добровольно, кого-то запугали, кого-то споили, точно как мсье Солана, и отняли имущество, а особо ретивых и вовсе в канаве могли отыскать. Ко всему прочему, кто-то пустил слух, что в квартале страшная хворь, и не стоит брать на работу местных жителей.

Рабочих мест в самом квартале становилось всё меньше и вчерашним пекарям да плотникам приходилось искать новые виды заработка. В общем, этот мерзкий фабрикант решил кадровый вопрос довольно жёстко и тем несчастным, что не успели уехать, была предложена работа на фабрике. Производство было тяжёлым, люди на нём долго не выдерживали. Многие мечтали всё бросить и уехать, другие шли по короткому пути и отправлялись в ночные вылазки в богатые кварталы Паризы.

По всему выходило: этот гений-фабрикант планировал расширяться и «Тёртый калач» мимо воли стал точкой преткновения — все ближние дома уже были пусты. Народ из окрестностей давно выселился, и лишь трактир мешал сравнять там всё с землёй и построить очередную пакость. Что же касалось Леграна, он был первым помощником этого промышленного воротилы.

Мадам Пажу слушала всех, кому-то задавала вопросы, кому-то давала советы и утешала. Только я не услышала от неё призыва к каким-либо чётким действиям. Совет закончился, и все стали расходиться, мы с Анри тоже встали с места, но пошли не на выход, а к мадам. Она беседовала с Большим Томом, улыбалась чему-то и кивала.

— Ну, здравствуй, — сказала она, с интересом посматривая на меня. — Значит, это вы решили отлупить Леграна метлой?

Она рассмеялась, но через мгновение стала серьёзной:

— Надеюсь, милая, теперь вы понимаете, как у нас тут всё не просто. Знаю, что мерзавец Юдо, теперь и вовсе не даст вам жизни. Большой Том и его люди, будут охранять и Калач и работающих там людей, но мы не всесильны. Избавиться от такого нарыва сложно. Слишком поздно мы кинулись, нас мало и большинство напугано. Многим приходиться зарабатывать на жизнь нечестным путём, лишь бы ни идти на фабрику Флабера, — мадам пристально посмотрела на меня, а я на неё.

— Вы же из благородных, милая. Не слышали об этом человеке? Говорят он из низшего сословия, но смог встать на ноги благодаря уму и удачному браку своей матушки с каким-то состоятельным шевалье.

— Нет, мадам, что-то не припомню. Со мной произошёл несчастный случай, и многое из своего прошлого я вижу как в тумане или не вижу вовсе, — призналась я.

Мадам прошлась по мне цепким взглядом почти прозрачных серых глаз:

— Как любопытно. Вы, милая, сплошная загадка, но у меня есть дар. Я хоть и не из благородных и магии во мне чуть, но моя пра-прабабка была сильна и даже оборачивалась в драконицу. Так вот, дар мой в том, чтобы чувствовать души других существ. В вас есть стержень. Никто из нас не хочет, чтобы Калач снесли и построили почти в центре Кривого квартала ещё одно чадящее ядом чудовище, — она тепло улыбнулась. — Здешняя жизнь и так стала тяжёлой, но трактир Барб оставался для жителей островком стабильности. Вы же понимаете как это важно?

Я кивнула и задумалась:

— Но почему вы не вмешаетесь напрямую? Не поговорите с этим Флобером? Не обратитесь к бургомистру? — спросила я.

— Ох, милая, разве можно так просто поговорить с драконом? Хотя, для вас, наверное, это не сложность, — мадам улыбнулась. — Бургомистру на нас плевать. Кривой квартал давно не интересует власти Паризы. Для королевского двора мы — чернь, — она перестала улыбаться. — Если мы пойдём на открытое противостояние, людям, работающим на фабрике, станет совсем тяжко.

Я покивала соглашаясь. Какая сложная ситуация, только чего именно мадам ждёт от меня? Спасения целого квартала?

— Скажите, мадам, а почему ушла вода и можно ли её вернуть? У меня стойкое ощущение, что реку перекрыли намеренно, я права? — спросила я, раз уж выдалась такая возможность.

— Выше по течению был оползень, но всё указывало на то, что он произошёл не по естественным причинам. Когда мы попытались расчистить дно, явились люди Флобера и двое наших… В общем, вернуть реку в русло нам не дали, — со злостью сказала мадам и сжала свои морщинистые руки в кулаки.

— Простите, мадам, а не могли бы вы просветить меня: зачем в нашем мире, где есть магия, такие ужасные производства? Неужели нельзя обезопасить и людей и местность вокруг? — спросила я, совершенно не рассчитывая на вразумительный ответ.

Мадам окинула меня удивлённым взглядом:

— Ох, милая, у вас видать и, правда, с памятью плохо. Магия уходит из нашего мира. Драконов рождается всё меньше, наделённых Искрой тоже. Технический прогресс, так это называют дельцы вроде Флобера. Магия другого сорта. А безопасность не интересует никого, лишь нажива, — она вздохнула. — Что же, милая, я устала. Рада была с вами познакомиться. Как и сказала, охрану мы обеспечим, но как бы в Калач в итоге не явился сам мсье Флобер.

Говорят, он сейчас за океаном в поисках своей родственницы, пропавшей без вести, но не будет же он вечно в путешествии. Без своего хозяина Юдо не решится на слишком активные действия. Это даст нам отсрочку месяц-два. Вы заявляли, что можете сделать из Калача место, в которое захочет прийти сам король, сделайте же так, чтобы о трактире хотя бы заговорили. Удачи.

Я кивнула, поблагодарила мадам за предложенную помощь и важную информацию. От меня, конечно же, не скрылось, как фыркнул Анри на слова о том, что в Калач придёт король. Что ж, король может и не придёт, за такой короткий срок исправить столь многое просто невозможно, но сделать так, чтобы о трактире заговорили… Такая задача, в принципе, мне и по силам.