Глава 31

Весна пришла внезапно и резво. Побежала ручьями, вспорола тающий снег зелеными пиками первоцветов, зазвенела птичьими голосами. Это была самая лучшая в жизни Мари весна. Она дарила надежду и обещала счастье.

На Крещение Гордей сделал Мари предложение. Произошло все просто и ожидаемо ими обоими во время одной из их традиционных прогулок. Он попросил, а она согласилась, потому что жизни своей без него больше не представляла. Не было между ними ни сложностей, ни условностей. Каждый из них твердо знал, что впереди у них долгая и счастливая жизнь. Что нет нужды и смысла откладывать свое счастье на потом. Что любовью можно и нужно наслаждаться прямо сейчас. Они и наслаждались. Об их тихом и тайном счастье знала только Елена. Да, пожалуй, догадывалась нянюшка. А больше никто не знал. Даже Анюта. Особенно Анюта.

Младшая любимая сестра не знала, что Мари стала свидетелем ее унижения, и вела себя как раньше: восхищалась букетами «болотных» цветов, которые после Масленицы снова стали появляться в спальне Мари, по вечерам забиралась к ней под одеяло, чтобы поболтать о незначительных, но милых всякой юной девушке вещах. Анюта больше не заговаривала о Гордее, и Мари начало казаться, что все осталось в прошлом. Что сестра переросла свою первую юношескую любовь. Что все у них будет хорошо. У них у всех! Нужно лишь время.

Отец и маменька, кажется, потеряли надежду на то, что найдется кавалер, который сможет составить Мари удачную партию. Не находилось кавалеров. А если вдруг находились, то неизменно переключали свое внимание с Мари на Анюту. Как бы то ни было, а родители были готовы махнуть рукой на свою старшую, не слишком красивую и не особо покладистую дочь. Мари прекрасно осознавала, что ее брак с Гордеем будет воспринят как мезальянс. Но в глубине души надеялась на родительское если не одобрение, то хотя бы равнодушие, которое могло стать для нее вольной грамотой.

В том, что Гордей сделал ей предложение, Мари призналась лишь нянюшке. Только в ней одной она чувствовала безоговорочную поддержку. Ей одной она могла доверить свою самую главную тайну.

– Любишь, говоришь? – Костяной гребень в нянюшкиной руке скользил по волосам Мари мягко и ласково.

– Очень люблю. Больше жизни!

– А и не удивительно, Маша. Его род из того же источника силу берет, что и твой.

– Из какого источника? – спросила Мари. Чувствовала она себя сейчас, как в далеком детстве, когда нянюшка рассказывала им с Анютой удивительные сказки.

– Из болота. Откуда ж еще? Все ваши силы и беды от него. – Гребень замер, а потом больно дернул Мари за волосы. – Ох, Маша, позовет она тебя. Позовет рано или поздно. Сперва она за старшую берется, а уж потом, ежели ничего не выходит, младшую подманивает.

– Кто? – спросила Мари, не обращая внимания на боль от гребня.

– Твое она уже взяла, а скоро свое станет предлагать. Обещать станет разное, Маша. Так вот, послушай меня, девочка. – Голос нянюшки упал до едва различимого шепота. – Не бери у нее ничего. Все одно обманет. Ты плоть от ее плоти, кровь от крови. Защищать она тебя будет до последнего, в обиду чужакам не даст, но и счастья ты от нее не дождешься.

– Да про кого ты речь ведешь, няня?! Хватит уже загадками разговаривать! Скажи прямо!

– Прямо? – Мари видела свое и нянюшкино отражение в настольном зеркале. Ее отражение злилось, нянюшкино печалилось. – Я тебе про Марь толкую, девочка!

Вот и нянюшка про Марь… То ли болото, то ли рыба, то ли остров. Удивительное, неосязаемое существо. А есть ли оно на самом деле?

– Ежели у нее что попросить, она непременно желание исполнит, – сказала нянюшка задумчиво. – Только просить должна одна из вас. Не все ее могут слышать, не со всеми она хочет говорить. Вот я слышу, но отвечать мне она ни за что не станет. А вы с Гордеем уезжайте отсюда как можно скорее. Может, еще не поздно.

– Мне не нужно от нее ничего. – Мари заглянула в глаза зеркальной нянюшки, и та печально улыбнулась. – У меня все есть для счастья.

– Мать твоя тоже так считала. А потом повстречала твоего отца. И появились желания-то.

– Тот дом на Змеиной заводи… Это в нем жила маменька в детстве? Это ее дом?

– Догадалась. – Нянюшка нахмурилась. – А и не удивительно! На кого угодно можно морок и беспамятство накинуть, но не на такую, как ты.

– Я была там. Видела фотокарточку.

– Твоя мать хотела дом сжечь, чтобы не осталось ни следов, ни воспоминаний. Марь не позволила. Без ее дозволения тут ничего не делается.

– Что мама у нее попросила?

– Отца твоего, знамо дело! – Нянюшка покачала головой. – Молодой, красивый, богатый. Граф! А она – егерская дочь… Красивая, умная, но не ровня ему.

– И она попросила любви? – спросила Мари, представляя ту свою маменьку, юную и влюбленную в молодого графа.

– Любовь ей была без надобности, но богатство и титул можно было получить только через любовь. Так что да, она загадала, чтобы молодой граф Каминский любил ее без памяти, а другие напрочь забыли об ее низком происхождении.

– А расплата? Чем ей пришлось заплатить?

Эта история была похожа на одну из памятных Мари детских сказок.

– Иногда мне кажется, что душой, – сказала нянюшка так тихо, что Мари едва расслышала. И тут же в голове её словно вспыхнуло что-то болезненно яркое, открылась скрытая от всех правда.

– Нянюшка, – сказала Мари тоже шепотом, – а кто ты ей на самом деле?

– А я ей родная мать, Маша. Ей мать, а вам с Аней, стало быть, бабка. Только не может быть у графини Каминской такой матери.

Нянюшка – или теперь правильно говорить бабушка? – печально улыбнулась.

А Мари поймала ее по-стариковски сухую руку, прижалась к ней щекой.

– Бабушка…

– Называй меня нянюшкой, Маша. Так привычнее. Да и тебе безопаснее.

Наступило долгое молчание, во время которого зеркальная нянюшка расчесывала волосы зеркальной Мари.

– Они меня отпустят? – Нарушила Мари это молчание. – Позволят мне жить так, как я пожелаю?

– Не знаю. – Нянюшка покачала головой, а потом спросила: – А что для тебя их дозволение, Маша? Ежели любишь своего доктора, так и люби. Не жди ни от кого ни помощи, ни дозволу.

В глубине души Мари уже все для себя решила. И слова любимой нянюшки, которая и не нянюшка ей вовсе, а родная бабушка, лишь утвердили ее в этом решении.