Глава 30

Карим стоял неподвижно, он смотрел на Мару, и в его груди стучало сердце, разрываемое страхом, что она отвернется от него навсегда. Девушки у бассейна замерли, их смех угас, и только журчание воды нарушало тишину, густую, как предрассветный туман. Карим чувствовал, что его слова, которые он так долго держал в себе, готовы вырваться, но страх сковывал его. Он хотел дотянуться до нее, удержать ее огонь, ее бурю, но боялся, что одно неверное движение – и она исчезнет, как мираж. – Мара, – тихо произнес он, делая шаг вперед, несмотря на ее пылающий взгляд, полный гнева, – ты не понимаешь. Эти девушки… они ничего не значат. Они как птицы в саду, как рыбы в пруду. Я не искал их, они просто… здесь. Мара вскинула голову, ее глаза сверкали, как молнии. Сердце колотилось, разрываемое яростью и болью, которые сплелись в тугой узел. Она чувствовала себя преданной, обнаженной, уязвимой. – Не смей! – выкрикнула она, ее голос дрожал, как натянутая струна, готовая лопнуть. – Не смей объяснять мне то, что я видела! Ты смеялся с ними, позволял им касаться тебя, кормить тебя… А я проснулась одна, со следами на теле, которые я не помню, как получила! Карим сделал еще шаг, он знал, что должен был быть рядом, когда она очнулась, должен был объяснить, что произошло в Храме Песков. Но слова застревали в горле, потому что правда была слишком тяжелой, слишком откровенной. – Ты права, злясь на меня, я должен был быть рядом. Должен был объяснить, что произошло в храме. Но я… я не знал как. Храм показал нам троим правду о наших чувствах, о нашей связи. Это не было принуждением, Мара. Это была… – Что? – выдохнула она, ее голос дрожал, а сердце билось так громко, что заглушало все вокруг. – Любовь, – произнес Карим, и это слово повисло в воздухе, как звезда, упавшая с небес. Его глаза блестели, полные страха и надежды, и он смотрел на нее, как будто она была единственным, что держало его в этом мире. Мара замерла, глаза расширились, дыхание сбилось. Любовь? Это слово она слышала от матери, рассказывавшей ей об отцах, о том, что она осталась в мире Великих Гуров по велению сердца. Мара чувствовала, как ее гнев борется с чем-то новым, пугающим – чувством, которое она не могла назвать, но которое горело в ее груди, как пламя. – Ты… что? – прошептала она, ее голос был едва слышен, но в нем дрожала вся ее уязвимость. Карим протянул руку, его пальцы коснулись щеки, горячие, почти обжигающие. Он боялся, что она оттолкнет его, но она не двинулась, завороженная его взглядом, его словами. В его сердце бушевало до недавнего времени неизвестное чувство  – любовь к ней, смешанная с виной за боль, и Карим хотел только одного: показать ей, что она для него значит. – Люблю тебя. Я понял это, когда увидел в пустыне. Я не могу объяснить, как это произошло, это было как удар, как вспышка, как стихия, которую я не в силах одолеть. Его пальцы скользнули в ее волосы, Мара почувствовала себя обнаженной не только телом, но и душой, но не отстранилась. Ее сердце колотилось, борясь между страхом и желанием поверить ему. – А Асад? Он тоже?.. – Да, – кивнул Карим, его глаза потемнели, но в них была только правда. – Мы оба. Храм показал нам, что наши судьбы переплетены. Но выбор всегда за тобой, Мара. Всегда. Его слова были как ветер, уносящий ее сомнения. Мара смотрела в его глаза, и ее гнев начал растворяться, уступая место чему-то теплому, пугающему своей силой. Она боялась этой любви, боялась того, как она заполняла ее, но не могла отрицать ее. – Я боюсь, – призналась шепотом, голос дрожал. – Я не знаю, что чувствую. Это слишком… сильно. Еще несколько дней назад я была простой девчонкой, которая не обладала никакой магией, а так хотела, а теперь… теперь всего слишком много. Карим наклонился ближе, их лбы соприкоснулись, и он почувствовал, как его сердце бьется в унисон с ее сердцем. Он хотел защитить ее, показать ей, что она не одна, что его любовь – не клетка, а крылья. – Тогда позволь мне показать тебе, – прошептал он, его голос был мягким, как шелк, но полным обещания. Его губы коснулись ее губ – нежно, осторожно, как будто он боялся, что она исчезнет. Мара замерла, дыхание сбилось, но затем она ответила, медленно, позволяя себе утонуть в этом поцелуе. Ее гнев и боль превратились в жар, который разливался по ее венам, заставляя забыть обо всем. Карим чувствовал, как ее губы дрожат, и его сердце сжималось от нежности, от желания показать ей, что она – его мир. Он подхватил ее на руки, не отрываясь от ее губ, чувствуя, как тело прижимается к нему. Мара обвила его шею, пальцы вцепились в его волосы, она чувствовала, как его тепло, его мускулы под ее ладонями заставляют сердце биться быстрее. Карим вынес ее из зала, не замечая застывших девушек, чьи взгляды провожали их. Коридоры мелькали перед глазами, пока они не оказались в роскошной комнате, где алые шелковые простыни сияли, как закат. Карим бережно опустил ее на кровать, ткань, что прикрывала ее тело, сползла, обнажая кожу, сияющую в мягком свете светильников. Мара не чувствовала стыда – в глазах Карима было только восхищение, только любовь, и это заставляло ее сердце дрожать. – Ты прекрасна, – прошептал он, пальцы скользнули по щеке, спустились к шее, оставляя за собой огненный след. Мара закрыла глаза, отдаваясь его прикосновениям. Карим наклонился, целуя шею. Его губы были мягкими, но настойчивыми, и каждый поцелуй посылал волны жара по ее телу. Руки мужчины скользнули по ее плечам, обводя изгибы ключиц, медленно спускаясь к груди. Он обхватил ее грудь, его пальцы дразнили соски, и Мара выгнулась, дыхание стало прерывистым, а стоны вырывались сами собой. Карим чувствовал, как ее тело отвечает ему, и его собственное возбуждение росло, но он сдерживал себя, желая только одного – довести ее до края наслаждения. Его губы последовали за руками, целуя грудь, лаская языком соски. Мара застонала громче, ее пальцы вцепились в его волосы, притягивая его ближе. – Да… а-а-а… а-а-а… Руки скользили по талии, по ногам, дразня внутреннюю сторону бедра, пока Мара не начала дрожать от нетерпения. Карим чувствовал, как его собственное тело горит, как его твердый член упирается в ткань накидки. То, что было в Храме Песков, было невероятно, они с Асадом, как названые братья, брали эту девушку вместе, одновременно, и она своей девственной кровью, сама того не зная, дала им безграничную власть. Карим накрыл пальцами ее влажную и горячую плоть, начал медленно ласкать, наблюдая, как тело Мары изгибается, как ее стоны становятся громче. Девушка была на грани, ее глаза закрыты, губы приоткрыты, и она растворялась в его прикосновениях, чувствуя, как жар собирается внизу живота, как ее тело готово взорваться. И в этот в комнату вошел Асад, его темные глаза горели, как угли, но в них не было ревности – только желание, такое же глубокое, как у Карима. Он чувствовал, что его сердце бьется быстрее, когда он видит Мару, распростертую на алых шелках, ее тело, сияющее в мягком свете, ее дыхание, полное страсти. На ходу избавляясь от одежды, он подошел ближе, лег рядом с Марой, заглянул ей в глаза и поцеловал. Мара на миг закрыла глаза, а когда открыла, поняла, что уже лежит между ними. Теперь они вдвоем ласкали ее между ног, а она разводила их шире, подставляя шею и грудь для поцелуев. Она стонала, ее тело дрожало от прикосновений, заколка валялась где-то среди подушек, но Маре было все равно. Она чувствовала, как их любовь окружает ее, как будто они были одним целым. – Да… да… а-а-а… не могу больше… не могу… а-а-а… Тело изнутри словно взорвалось горячей лавой, Мара едва не потеряла сознание. – Да, вот так, ты наша, Мара… только наша, – шепча, Карим скользнул ниже, его губы прошлись по животу, а затем еще ниже, и Мара ахнула, когда его язык коснулся ее там, где все пульсировало от пережитого удовольствия. Так вот о чем говорили братья, вот что от нее все скрывали. Плотское удовольствие, которое может свести с ума. Асад ласкал ее языком медленно и нежно, а новая волна жара накатывала еще сильнее. Карим наклонился, целуя ее шею, его руки дразнили соски, которые стали твердыми. Мара вновь теряла ощущение реальности, растворяясь в этом удовольствии. Асад почувствовал, что его член стал каменным, он сжал его рукой, начал стимулировать сам себя, его желание рвалось наружу. Но он сдерживался, желая только одного – увидеть еще раз, как Мара растворяется в наслаждении. – Потрогай его, возьми в ротик, – у ее губ появился член Карима, Мара чисто на инстинктах обхватила его рукой, облизнула головку, Карим застонал, а потом сам толкнулся ей в рот, заполняя собой до гортани. Мара готова была взорваться новой волной удовольствия, но Асад вовремя остановился, он ласкал ее пальцами, проникая внутрь, где совсем недавно еще все болело, а теперь горело от наслаждения. Глаза Карима горели, пока Асад вылизывал ее, Мара вбирала член Карима глубже, тело дрожало, как струна. Они знали, как довести ее до края, и она чувствовала, что ее тело готово вновь взорваться. Затем они сменили ритм. Карим лег рядом, его тело прижалось к ней, и Мара почувствовала его горячую и пульсирующую плоть, но он не спешил. Его рука скользнула по ее телу, пока Асад, устраиваясь позади, ласкал ягодицы. Его пальцы дразнили, подготавливая ее, пока она не расслабилась, отдаваясь им полностью. Карим, приподняв колено Мары, вошел в нее медленно, заполняя целиком. Девушка стонала, чувствуя, как ее тело принимает его, как оно дрожит от удовольствия. Асад, не отставая, вошел в нее сзади, легкая боль быстро прошла, она расслабилась, его движения были осторожными, но полными страсти, Мара закричала, тело содрогалось от их любви. Они двигались в унисон, их тела нашли ритм, который заставил раствориться в них. Некая магия – или это и есть любовь? – сплелась, как их тела, становясь единым целым. Мара – их предназначение, их звезда из далеких холодных земель, и они отдавали ей все, что у них было. Через несколько толчков Мара взорвалась, тело задрожало, словно она рассыпалась на миллион осколков, каждый из которых сиял, как звезда. Она кричала их имена, и они держали ее, их руки, их губы, их тела – все это ее, и она их. Мужчины последовали за ней, изливаясь глубоко в ее тело горячей спермой. Так было и вчера, в Храме Песков, только тогда Карим был сзади, а Асад спереди, он, как истинный Принц Востока, взял ее девственную кровь и окропил ею алтарь. Волна наслаждения отступила, Мара лежала между ними, тяжело дыша, окруженная теплом. Карим целовал ее шею, его сердце билось от нежности, от облегчения, что она приняла его любовь. Асад гладил ее волосы, его грудь переполняли гордость и любовь, и он знал, что нашел свою судьбу. Мара почувствовала, как слезы текут по ее щекам – не от боли, а от счастья. Она дома, с ними, и это больше, чем она могла желать. – Я люблю вас, – прошептала она, ее голос дрожал.– Я не знаю, что со мной, но я все вспомнила. – И мы тебя, – ответил Карим, его голос был мягким, как шелк. – Навсегда, – добавил Асад, и его слова прозвучали как клятва, которую никто из них не нарушит. – Почему я это забыла? – В твоих волосах тогда была заколка, она стала ключом к твоей силе и магии, она выполняет твои желания, так сказала Зейна, – Асад убрал волосы с лица девушки, ее невероятные зеленые глаза, сейчас были не голубыми а изумрудными . Он не мог потерять эту девушку. Они не могли потерять.