Глава 33

Мара отошла от двери, сердце колотилось так громко, что казалось, его стук разносится по всему коридору и выдает ее присутствие. В голове вихрем крутились обрывки услышанного разговора: яд песчаной гадюки, новый правитель, смерть Асада к утру. Зейна. Эта женщина с холодной улыбкой, притворявшаяся верной, оказалась предательницей. Та, чьи заклинания пробудили магию в Маре, чьи пальцы коснулись ее лба в тот первый день, открыв дар понимать чужой язык, – она готовила смерть одному из принцев Востока. Но кто был этот мужчина? Чей голос звучал так знакомо, хотя Мара не могла его опознать? И главное – когда именно они планировали привести план в действие? Девушка прижалась к стене, пытаясь расслышать, что происходит, но голоса стихли. Она едва дышала, боясь пошевелиться, когда дверь резко распахнулась, и из комнаты вышел высокий мужчина в богатой одежде. Его профиль показался Маре знакомым – она видела его на одном из приемов, где он сидел по правую руку от Асада. Дядя. Второй дядя Асада, Рашид – тот самый, который всегда слишком широко улыбался, но его глаза никогда не улыбались вместе с губами. Мара вспомнила, как он смотрел на нее во время пиров, как его взгляд скользил по ее телу с плохо скрываемой алчностью. Теперь все встало на свои места. Мужчина скрылся за поворотом коридора, а через несколько мгновений появилась Зейна. Женщина остановилась, словно почувствовав чье-то присутствие, и внимательно осмотрела коридор своими темными глазами. Мара затаила дыхание, прижавшись к нише между колоннами. – Странно, – пробормотала Зейна себе под нос и, пожав плечами, направилась в противоположную сторону. Когда шаги стихли, Мара выскользнула из укрытия и бросилась на поиски Асада. Ее шаги эхом отдавались от высоких сводов, шелковый халат развевался за спиной, как знамя. Все мысли о ревности, о девушках из бывшего гарема, даже тоска по дому – все отошло на второй план перед одной всепоглощающей мыслью: она должна предупредить Асада. Должна спасти его. В зале заседаний никого не было. В покоях принца – тоже. Мара бросилась в сад, затем в библиотеку, в оружейную. С каждой пустой комнатой паника нарастала. Где он? Где Карим? Почему их нигде нет? – Госпожа? – тихий голос заставил ее обернуться. Молодая служанка, одна из тех, кого недавно приняли во дворец, с беспокойством смотрела на Мару. – Где принцы? – выпалила Мара, схватив девушку за плечи. – Ты видела Асада? Карима? – Принц Асад ушел в покои для молитвы, – испуганно моргая, ответила служанка. – А принц Карим отправился в конюшню. Госпожа, с вами все в порядке? Мара не стала дослушивать и помчалась по коридорам в покои для молитв. Это было уединенное место в восточном крыле дворца, куда Асад любил уходить, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Если заговорщики знали об этой его привычке… Коридоры проносились мимо в размытом калейдоскопе золота и мрамора. Мара добежала до тяжелых деревянных дверей, украшенных резьбой, и дернула за ручку. Заперто. – Асад! – закричала она, колотя кулаками по дереву. – Асад, открой! Это ловушка! Тишина. Мара приложила ухо к двери – изнутри не доносилось ни звука. Либо Асада там не было, либо… либо было уже слишком поздно. – Нет, – прошептала она, и в этом слове были заключены вся ее ярость, весь страх, вся любовь. – Я не позволю! Заколка, которую она всегда носила в волосах, вдруг стала горячей, как раскаленный металл. Магия, дремавшая в ней целый месяц, пробудилась от силы эмоций. Мара сжала изумрудную лилию в руке и почувствовала, как сила струится по ее венам, как огонь разливается по ее телу. – Покажи мне, – прошептала она заколке. – Покажи, где он! Мир вокруг задрожал, как марево над пустыней. Стены дворца стали прозрачными, время замедлилось. И вдруг Мара увидела – не глазами, а всем своим существом – Асада в дальней комнате. Он стоял у окна с бокалом вина, темно-красного, как кровь. Вино. В нем яд. – НЕТ! – крик Мары пронесся в воздухе, и вместе с ним из нее вырвалась вся накопившаяся магия. Мир взорвался белым светом. Когда видение рассеялось, Мара оказалась не в коридоре дворца, а в своей старой комнате в крепости Великих Гуров. Все было точно так же, как в ту роковую ночь месяц назад: смятая постель, брошенное в углу платье, даже окно было распахнуто настежь, как тогда, когда она сбегала. И там, у кровати, лежал Бес. Ее сердце сжалось от нахлынувших чувств. Огромный пес, который был с ней с детства, ее верный друг и защитник, выглядел старше и худее. Шерсть потеряла блеск, а глаза… в его янтарных глазах была такая тоска, что у Мары перехватило дыхание. – Бес, – прошептала она, протягивая руку. Пес поднял голову, его уши встали торчком. Он не видел ее, но чувствовал, ноздри раздувались, он принюхивался, пытаясь уловить знакомый запах. Бес заскулил, завертелся на месте и начал метаться по комнате, словно ища того, кого не мог найти. – Я здесь, мой хороший, – Мара опустилась на колени, по ее щекам текли слезы. – Я здесь! Но Бес ее не слышал. Он лишь чувствовал чье-то присутствие, дразнящее и недоступное. Пес завыл – протяжно, жалобно, и этот звук разорвал сердце Мары на части. Дверь распахнулась, и в комнату вбежала Лиза. Мать выглядела измученной, ее рыжие волосы, такие же, как у Мары, были растрепаны, а глаза покраснели от слез. – Бес, что с тобой? – Лиза опустилась на колени рядом с псом и обняла его за мощную шею. – Ну что ты, мой хороший? Опять почувствовал ее? Мара протянула руку, пытаясь коснуться матери, но пальцы прошли сквозь ее плечо, как сквозь туман. – Я тоже скучаю по ней, – всхлипнула Лиза, уткнувшись лицом в шерсть Беса. – Каждый день, каждую ночь. Где ты, моя девочка? Где ты? – Мама, – плакала Мара, пытаясь обнять мать, но не в силах этого сделать. – Мамочка, я здесь! Я жива! Я люблю тебя! Лиза всхлипнула и встала, ведя за собой Беса. – Пойдем, мальчик. Нельзя здесь оставаться. Это только причиняет боль. Видение начало рассеиваться. Родная комната, мать, Бес – все это таяло, как сон на рассвете. Мара кричала, пытаясь удержать мгновение, но реальность безжалостно тянула ее обратно. Она очнулась во дворце, но не в том коридоре, где была раньше. Какая-то темная комната, пахнущая сыростью и травами. И тут же она почувствовала, как что-то сдавливает ее шею. Змея. Огромная, с переливающейся чешуей, обвилась вокруг ее шеи и медленно сжимала кольца. Мара схватилась за гладкое тело рептилии, пытаясь разжать смертельные объятия, но змея была сильнее. – Какая жалость, – раздался знакомый голос Зейны. – Я думала, ты проспишь гораздо дольше. Колдунья стояла в углу комнаты, и в ее глазах горела злобная радость. В руках она держала посох, увенчанный черепом какого-то зверя. – Твоя магия оказалась сильнее, чем я предполагала, – продолжила Зейна, медленно приближаясь. – Но это не спасет ни тебя, ни твоего любимого принца. К этому времени Асад уже мертв, а Рашид готовится захватить власть. – Лжешь! – прохрипела Мара, борясь со змеей. – Я предупредила его! Моя магия… – Твоя магия перенесла тебя в прошлое, глупышка, – рассмеялась Зейна. – То, что ты видела, – это воспоминание, отголосок. Твоя тоска по дому оказалась сильнее страха за Асада. Как трогательно и как глупо. Змеиные кольца сжимались все сильнее. Мара чувствовала, как тьма подкрадывается к ее сознанию. Но в ее груди все еще горел огонь – не магический, а человеческий. Ярость. Любовь. Отчаянная решимость не сдаваться. – Почему? – выдавила она из себя. – Зачем тебе… смерть Асада? – Потому что ты все испортила! – взорвалась Зейна, и в ее голосе прозвучала настоящая ненависть. – Годы планирования, годы терпения! Рашид должен был стать правителем, а я – его главной советницей. Но появилась ты со своей дикой магией, со своими глазами, которые свели с ума обоих принцев! Змея сжала кольца еще сильнее, и Мара почувствовала, как в горле лопаются какие-то сосуды. Но ее рука сжала заколку, все еще горячую после недавнего применения магии. – Асад был так удобен, – продолжала Зейна, наслаждаясь своим триумфом. – Холост, без наследников. Одна маленькая случайность – и трон перейдет к его дяде. А потом… потом я бы правила из тени, как и планировала. Но ты все разрушила своей проклятой любовью и своей кровью! Мара сжала заколку в руке, чувствуя, как металл обжигает кожу. Но на этот раз она не просила магию перенести ее домой. Она просила о другом. «Дай мне сил, – мысленно взмолилась она. – Дай мне сил спасти его!» Изумруд на заколке вспыхнул, как звезда. Мара почувствовала, как сила вливается в ее тело, как в венах разгорается огонь. Змея зашипела, ее хватка ослабла, и Мара рванулась вперед. Зейна отшатнулась, увидев в глазах девушки не страх, а ярость богини мести. – Ты ошиблась в одном, – прорычала Мара, поднимаясь на ноги. Вокруг ее тела плясали отблески силы, воздух дрожал от напряжения. – Я не просто дикарка с севера. Я дочь Великих Гуров. И никому не позволю причинить вред тем, кого я люблю! Она шагнула вперед, и змея, все еще обвивавшая ее шею, вдруг задымилась и рассыпалась пеплом. – Невозможно! – выдохнула Зейна, отступая к стене. – Это невозможно! – Для тебя, возможно, и так, – Мара приблизилась, ее глаза горели изумрудным огнем, таким же, как камень в заколке. – Теперь ты ответишь за свои преступления. И начнем с того, что ты немедленно дашь мне противоядие!