Глава 34

Раскаленные пески пустыни струились волнами под палящим солнцем, создавая марево, в котором три силуэта казались призраками, дрожащими в знойном воздухе. Мара ехала на черном жеребце Асада – теперь он принадлежал ей, как и многое другое в этом мире восточных принцев. Тонкая белая ткань закрывала лицо от беспощадных лучей, оставляя открытыми лишь глаза – изумрудно-зеленые, изменившие цвет после пробуждения истинной магии. По обе стороны от нее ехали Асад и Карим, их фигуры едва различались в дрожащем от жары воздухе. Караван медленно двигался на север, к холодным землям Великих Гуров, где Мару ждала семья, которую она в гневе покинула два месяца назад. События последних дней все еще казались нереальными. Мара мысленно прокручивала произошедшее, словно пытаясь убедить себя, что это не сон. Зейна лежала на каменном полу, ее тело содрогалось от боли. Изумрудный огонь, вспыхнувший в глазах Мары, не просто разрушил магию колдуньи – он уничтожил ее. Собственная сила Зейны, отразившись от щита, созданного заколкой, обратилась против нее. Когда дым рассеялся, от коварной советницы остался лишь пепел. Мара схватила синий флакон с противоядием и бросилась бежать по коридорам дворца, скользя ногами по мраморному полу. В молельном зале она нашла Асада, который лежал на полу, а бокал с темно-красным разлившимся вином был рядом. – Нет, нет! – закричала она, упав перед ним на колени. Мара быстро открыла флакон и вылила противоядие в приоткрытые губы Асада, спустя несколько долгих мгновений мужчина тяжело вздохнул, открыл глаза и изумленно посмотрел на Мару. – Ты жив, жив, все хорошо. Я успела! А дядю Рашида принцы настигли на границе пустыни. Мара не видела казни, но слышала его крики, доносившиеся из подземелий дворца. Предательство на землях Востока каралось медленной, мучительной смертью – это была древняя традиция, которую не нарушали даже ради родственников. – С тобой все в порядке? – тихо спросил Карим, подъехав ближе. Его голос, даже приглушенный тканью, скрывающей лицо, звучал заботливо. Мара повернула голову и встретилась с ним взглядом. – Да, – ответила она, но в ее голосе была грусть. – Просто скучаю по дому. Карим кивнул, понимая ее чувства лучше, чем кто-либо другой. – Знаешь, я так и не рассказал тебе, откуда появился в пустыне, – сказал он после паузы. – Хочешь услышать настоящую историю? Мара оживилась. Она знала кое-что о его прошлом, но полная картина оставалась загадкой. – Расскажи, – попросила она. Карим некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Затем он заговорил тихим голосом, но каждое его слово отчетливо раздавалось в пустынной тишине. – Меня звали Ларс из рода Хладнокровных. Я был наследником земель, которыми правил мой отец Тагир. Мара напряглась, вспомнив ледяные глаза Кебера и Скифа. – Хладнокровные воспитывают детей в жестокости, – продолжал Карим. – Эмоции считаются слабостью, сострадание – позором. В день моего шестнадцатилетия отец привел деревенскую девочку, не старше двенадцати, и приказал мне убить ее. Это должно было стать ритуалом посвящения, доказательством того, что я готов править. Голос Карима стал тверже, в нем зазвучала боль старых воспоминаний. – Я не смог. Не смог убить невинное дитя ради какого-то ритуала. Девочка плакала, просила пощады, а я… я отбросил меч и сказал отцу, что лучше умру сам, чем причиню ей вред. – И что сделал твой отец? – тихо спросила Мара, хотя уже догадывалась об ответе. – Он проклял меня, – горько усмехнулся Карим. – Лишил имени, изгнал из рода. Сказал, что отныне я мертв для Хладнокровных. Я ушел в ту же ночь, взяв только немного еды. – Через Сумеречный лес? – Да. А потом через пустыню. Я хотел умереть, Мара. Думал, что лучше погибнуть свободным, чем жить монстром. Несколько дней брел по пескам без воды и еды, пока не рухнул от истощения. Мара слушала, затаив дыхание. Эта история объясняла многое в характере Карима – его нежность, его способность понимать чужую боль. – Меня нашел Асад, – закончил Карим. – Он охотился в окрестностях оазиса, я увидел, как огромная кобра готовится его укусить. Я убил змею, а он напоил меня водой и накормил. А потом дал мне новое имя – Карим, что означает «щедрый». – Почему щедрый? – Потому что, как сказал Асад, только щедрое сердце способно отказаться от власти ради чужой жизни. Мара почувствовала, как глаза увлажняются. Она протянула руку и сжала его ладонь. – Ты поступил правильно тогда, – сказала она. – И я горжусь тобой. *** Дни в пути сливались один с другим. Утром караван трогался с места, следуя за проводниками, знающими тайные тропы через пустыню. Днем они делали привал в тени редких оазисов или под навесами, которые быстро разворачивали слуги. К вечеру разбивали лагерь. Слуги устанавливали шатры, разводили костры, готовили пищу, пока Мара сидела между Асадом и Каримом, наблюдая за танцем пламени в сгущающихся сумерках. Мысли о предстоящей встрече не давали покоя. Как встретят ее отцы? Что скажет мать, увидев дочь в сопровождении двух чужеземных принцев? А братья… Мара представляла недоумение на лице Саймона и насмешливые замечания Рея, и сердце сжималось от смеси тоски и тревоги. Но больше всего она скучала по Бесу. Видение показало ей, как страдает ее верный друг, и чувство вины терзало ее душу. Она бросила его, раненого, а сама отправилась на поиски приключений и не вернулась. Какой же она была эгоисткой! А ночи в пустыни принадлежали троим влюбленным. В шатре, устланном мягкими коврами и шелком, они находили друг друга в страстных объятиях. Асад был огнем – требовательным, жадным, сжигающим ее дотла своими ласками. Карим был водой – нежной и всепоглощающей. Вместе они возносили Мару на вершину блаженства, заставляя забыть обо всем, кроме жара их тел и их дыхания, сливающегося с ее собственным. Мара отвечала им с такой же страстью, принимая их любовь и отдаваясь без остатка. В одну из таких ночей, когда страсть утихла и они лежали, сплетясь в объятиях, Маре приснился удивительный сон. Она держала на руках мальчика – совсем крошечного, с копной темных волос и удивительными светло-голубыми глазами. Ребенок улыбался ей беззубой улыбкой и тянул пухлые ручки к ее лицу. – Мой сын, – шептала она во сне, прижимая малыша к груди. – Мой прекрасный мальчик. Ее переполняло счастье, такое яркое и всепоглощающее, что она проснулась от собственного смеха. Асад и Карим спали рядом, их руки даже во сне лежали на ее теле, словно они боялись ее отпустить. Мара осторожно высвободилась из их объятий и выскользнула из шатра. В ночном небе сияли звезды, чужие созвездия напоминали ей о том, как далеко она от дома. Но сон… этот сон был таким живым, таким реальным. Ребенок с темными волосами и голубыми глазами. Чьим он мог быть? Асада с его черными локонами или Карима с его небесным взглядом? А может быть, он будет носить в себе частичку каждого из них, как она сама носила в сердце любовь к обоим? Мара положила руку на живот, где, возможно, уже зарождалась новая жизнь. Месяц близости с принцами не мог пройти бесследно. – Не можешь уснуть? – голос Асада заставил ее обернуться. – Мне приснился сон, – тихо ответила Мара. – О будущем, которое, возможно, нас ждет. – О каком будущем? – О детях, – шепнула Мара. – О сыне с твоими волосами и глазами Карима. Асад замер, его объятия стали крепче. – Ты думаешь, что… – Возможно, – Мара откинулась на его грудь. – Пока рано говорить наверняка. Но если это так… ты рад? – Мара, это было бы величайшим счастьем в моей жизни. Он поцеловал ее нежно и трепетно. А где-то впереди, за дюнами и оазисами, их ждали холодные земли Великих Гуров, где принцам предстояло завоевать право быть с этой девушкой.