Глава 12

Я нервно сглатываю, чувствуя, как сухость растекается по горлу, превращая язык в наждачную бумагу.

Глубокий вдох, ещё один, собираюсь с духом, стараясь хотя бы с виду выглядеть решительно и уверенно.

Собрав остатки храбрости, я захожу внутрь. И тут же жалею об этом решении.

Марат стоит, прислонившись бедром к небольшому столику. Он курит, сигарета слегка дымится между его длинных пальцев, пепел небрежно падает в стакан с водой.

Костюм сидит идеально, подчёркивая широкие плечи и крепкое тело, но галстук отсутствует, а верхние пуговицы белоснежной рубашки расстёгнуты, открывая загорелую кожу и едва заметные очертания ключиц.

Небрежность, с которой он стоит, заставляет сердце нервно трепетать.

Да, он отвратительно привлекателен, особенно сейчас – расслабленный и в то же время полный опасной, хищной энергии, готовой в любой момент выплеснуться наружу.

Я ненавижу его за это ещё сильнее.

Взгляд Кафарова режет словно сотни острых игл, которые впиваются в мою кожу, пробуждая в ней болезненные вспышки страха и…

Нет, только не желания. Ни в коем случае не желания!

Я нервно сглатываю снова, судорожно подумывая, а не броситься ли мне в бегство.

– Готова каяться, галчонок?

Зловеще ухмыляется Марат, тушит сигарету и направляется ко мне, двигаясь медленно и неотвратимо, словно хищник, увидевший добычу.

– Это не моя вина! – вскрикиваю, инстинктивно выставляя перед собой ладонь, словно это сможет его остановить. – Может, уже, наконец, признаешь правду? Это ты меня затащил в эту проклятую кладовку! Ты рискнул, прекрасно зная, что в соседнем зале десятки журналистов и сотни гостей, которые только и ждут скандала! Это ты порвал моё платье, не оставив мне ни единого шанса выйти оттуда прилично выглядящей! Ты постоянно втягиваешь меня в проблемы и потом ещё обвиняешь, будто я виновата в твоих идиотских поступках! И давай сразу проясним: если бы не твоя дурная привычка хватать девочек и прижимать их к стенам в неподходящих местах, ничего бы этого не случилось! Ты сам себе враг, Марат, а я просто очередная жертва твоего безумия!

Он останавливается в шаге от меня, пристально смотрит, чуть склоняя голову набок.

Его взгляд пронизывает насквозь, заставляя всё внутри сжиматься в тревожный комок.

Лёгкие отказываются нормально работать, кислород словно застревает в горле, с трудом протискиваясь в лёгкие.

– Признаю, – внезапно хмыкает Марат, его глаза опасно блестят в полумраке комнаты. – В случившемся есть мой просчёт.

От неожиданности я даже моргаю, пытаясь убедиться, что сейчас не ослышалась.

Марат Кафаров, всесильный, властный и всегда уверенный в своей правоте, признал, что ошибся?

В голове звучит тревожный сигнал: что-то тут явно не так.

Сердце начинает биться быстрее, нервы снова натягиваются как струны. Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять, что за хитрый план таится за этой внезапной покладистостью.

Черт, лучше бы он продолжал на меня орать, по крайней мере, тогда я понимала бы, чего ждать дальше.

– Отлично! – собираю я себя по кусочкам, цепляясь за его слова. – Значит, ты не можешь меня сейчас убить за фотки. Я не виновата и…

– Дело не в фотках с приёма.

Резко отрезает Марат, и в его голосе звучит такая неистовая ярость, что меня мгновенно прошибает холодным потом.

– Но Алексей сказал… – я теряюсь.

– Я приказал Алексею не раскрывать всю правду, – сквозь зубы цедит он, медленно подходя ко мне. – Хотел лично услышать твои жалкие оправдания.

Моё сердце пропускает удар. Паника снова возвращается, крепко хватается за горло, сдавливает его невидимыми пальцами.

Что-то ещё всплыло? Что-то хуже того, что уже было?

– Другие фотки, Ярина, – рычит он яростно и в секунду оказывается прямо передо мной, загоняя в угол.

Его ладонь резко вжимается в мою шею, не душит, но чётко даёт понять, что я в ловушке.

Его пальцы обжигают кожу, жар проникает под кожу, словно его злость способна физически обжечь.

Я чувствую себя жалкой, беспомощной, даже вздохнуть толком не могу от его близости, от этого давящего ощущения, что я снова полностью в его власти.

– Какие фотки? – едва шепчу я, голос срывается.

– Те, за которые ты дорого заплатишь, – медленно и жестоко произносит Марат, впиваясь в меня взглядом. – Ты думала, всё ограничится кадрами с приёма?

Его губы кривятся в отвратительно красивой, жестокой усмешке, от которой кровь стынет в жилах.

Он слегка сдавливает шею сильнее, и я начинаю задыхаться от страха и его властного, угрожающего присутствия.

– Нет, галчонок, – цедит Марат. – Ты в очередной раз умудрилась добавить проблем, даже не стараясь. Удивительная способность.

– Послушай, ты не можешь винить меня в любых проблемах… Я не…

– Могу. Я могу всё. Но сейчас…

Он выдерживает зловещую паузу, наклоняясь ближе. Его большой палец соскальзывает с шеи вверх. Надавливает на мою губу, проводя по нежной коже.

Внутри всё вспыхивает, загорается десятком факелов. Тело реагирует мелкой дрожью.

– Сейчас мы займёмся кое-чем поинтереснее. Своеобразным наказанием.

Господи, да что я такого сделала-то?

И как именно Кафаров решил меня наказать?!

Я прижимаюсь спиной к холодной стене, пытаясь хоть немного отстраниться от него, но Марат не позволяет даже миллиметра свободы.

Его тело настолько близко, что между нами не протиснулся бы и воздух. Я чувствую его жар, чувствую его силу, его абсолютную власть надо мной.

Его лицо почти вплотную к моему, дыхание тяжело, гневно касается моих губ, заставляя тело невольно содрогнуться.

Я сглатываю, с трудом подавляя желание оттолкнуть его или, наоборот, притянуть ещё ближе.

Проклятое тело, которое предательски реагирует на этого монстра!

Его ладонь медленно начинает сползать вниз, очерчивая линию моего плеча, ключицы и ниже – к груди.

Я почти перестаю дышать, когда пальцы едва касаются нежной кожи, вызывая болезненно-приятные покалывания.

Страх смешивается с чем-то острым и горячим, с чем-то, что заставляет колени слабеть.

Я ненавижу себя за эту реакцию, ненавижу своё тело за то, что оно откликается на этого мужчину.

– Сейчас по сети гуляют фотки, – рычит Марат прямо в мои губы, его голос полон едва сдерживаемой ярости. – Как ты на своём ебанате виснешь.

Я растерянно моргаю, пытаясь хоть как-то осознать смысл его слов. Моё дыхание сбивается, и я хрипло, совершенно ошеломлённо переспрашиваю:

– На ком? На Антоне?!

– Хорошо хоть знаешь, на какого мужика запрыгнуть пыталась, – его голос становится ещё более злым и холодным. – Но это тебе не поможет, галчонок.

Я совершенно сбита с толку. Внутри меня всё сжимается от страха, удивления и какого-то непонимания.

Какие фото? Что за бред он несёт? Антон?

Господи, да максимум, зачем я могла на него запрыгнуть, так это чтобы этому дылде дурной подзатыльник отвесить!

– Я не понимаю, – задыхаюсь я, чувствуя, как его ладонь снова сильнее сжимает шею. – Марат, это какая-то ошибка! Какие ещё фото?

– Ошибка, значит? – шипит он зло, его глаза сверкают опасно и мрачно. – Мне не кажется, что ты особо сопротивлялась, когда он лапал тебя за задницу. Или это тоже было случайно?

Я чувствую, как по спине пробегает холодная дрожь ужаса и растерянности. Что за чушь?

Но в глазах Кафарова – чёрная ярость, и я прекрасно понимаю, что объясняться с ним сейчас бесполезно. Он меня уже приговорил.

Я дрожу, прижимаюсь к стене так сильно, что уже больно лопаткам, и с ужасом смотрю в его наполненные злостью глаза.

Я не знаю, как доказать ему, что ничего такого не было, но понимаю одно – его ярость сейчас способна уничтожить меня полностью.

Марат выглядит так, словно каждое моё слово добавляет керосина в полыхающий огонь его ярости.

Лицо искажено гневом, таким горячим и неистовым, что я физически чувствую его.

Сердце колотится бешено, страх перехватывает дыхание, не позволяя выдохнуть.

Всё внутри дрожит, словно я стою на краю пропасти и отчаянно пытаюсь удержаться от падения.

Инстинкт кричит мне бежать, но Марат сильнее вдавливает меня в стену, блокируя любую возможность к отступлению.

– Ты забыла, чья ты невеста? – цедит мужчина.

Губы приоткрываются в попытке возразить, но Марат не даёт мне даже малейшего шанса.

Его губы жестоко накрывают мои, с такой силой и яростью, словно он хочет выпить из меня жизнь. Поцелуй резкий, хлёсткий, почти болезненный.

Он целует меня, словно наказывает, словно клеймит, требуя полного подчинения и капитуляции.

Я упираюсь ладонями в его плечи, пытаюсь оттолкнуть, но он только усиливает хватку, сдавливая мои запястья до боли.

Его язык властно и напористо вторгается в мой рот, не позволяя мне даже думать о сопротивлении.

И что самое страшное – внутри меня что-то откликается на эту жестокость. Сердце начинает биться ещё быстрее, в груди рождается жар, тёплая волна покалывания и отчаянной, совершенно неправильной дрожи растекается по всему телу.

Рука мужчины опускается ниже, властно скользит по моему бедру, затем сжимает ягодицу, подтягивая ближе к себе.

Меня пронзает дрожь, каждая клеточка тела вопит о том, что так неправильно, что это безумие, что нужно остановиться, вырваться.

Но при этом я абсолютно обезоружена и неспособна к сопротивлению.

Марат замечает мою слабость, усмехается прямо в мои губы, усиливая напор.

Его пальцы запутываются в моих волосах, дёргая, наклоняя мою голову так, как ему нужно, чтобы углубить поцелуй ещё больше.

Я задыхаюсь, пытаюсь вздохнуть, но он не позволяет мне даже этого, лишая меня возможности сопротивляться и думать ясно.

И вот уже я не просто сдаюсь – я отвечаю на его поцелуй, теряюсь в нём, растворяюсь в этом опасном, тёмном и безумном океане его гнева и страсти.