Глава 14.

Марат

***

– Где ты нашёл эту суку? – рявкаю в трубку так, что в динамике даже эхо отдаётся.

В висках гул. Пальцы сводит от злости, держу телефон так, что пластик хрустит.

Внутри жжёт – не просто злость, а такая, что хочется выломать дверь, втащить эту мразь-журналистку в угол и выдавить из неё каждое слово, которым она пыталась меня подцепить.

– Успокойся, – тянет Алексей своим мерзко-ровным тоном. – Она профессионал, интервью…

– Хуевое интервью получилось! Какого хера она про девок левых спрашивала? Мне надо, чтобы шлюх в эфире обсуждали? На всю страну, блядь?

Захлопываю дверь гримёрки так, что петли звенят. Пространство тесное, всё будто давит.

Сажусь на край стола, тянусь в карман пиджака. Пачка – почти пустая. Достаю сигарету, прикусываю зубами. Щёлк – огонёк загорается, и я втягиваю дым так резко, что лёгкие будто горят.

Горечь табака рвёт горло, но я жадно тяну вторую, третью затяжку. Пепел сыплется на брюки, но мне плевать.

Сука. Всегда много курил, особенно когда нервы. Но в последние дни – пачка уходит, как выстрел. Щёлк – и пусто.

– Это не прямой эфир, – успокаивает Алексей. – Я пересмотрю материал. Сильно лишнее вырежем.

– Нахера вообще лишнее было? – выдыхаю дым. – Это должно было исправить ситуацию. А не дать повод для новых сплетен.

– Потому что комплиментарное интервью сделает только хуже. Нужно было живое, настоящее. Цепляющее. И да, провокационные вопросы лучше всего внимание привлекают. Люди смотрят, когда им дают конфликт, эмоцию, нерв. Им похуй на идеальные улыбки. Они хотят зацепку. Ты сам говорил, что твоя цель – сделать шум, а потом его контролировать. Так вот – мы сделали шум.

Я сжимаю зубы, хожу по гримёрке кругами. Злость в меня будто ввинтили, и она вибрирует в костях.

Хочется взять этот телефон и расколотить его об стену, но я вдыхаю глубже, снова тянусь к сигарете.

– Заебись, сука… – роняю тихо. – В следующий раз вопросы мне до интервью присылать. Не забывай, на кого работаешь. Я не хочу повторения такой херни.

– Не говори мне, что всё херово закончилось, – вздыхает он, и я слышу в этой тяжёлой паузе его чёртово «я же предупреждал». – Твоя девка не вывезла и истерику учинила? Я говорил тебе, что она не подходит на роль жены политика. Такие как она, горят быстро, но и сгорают на публике за один скандал. Ты говорил мне, что сможешь держать девку в узде. Как всё прошло?

– А ты как думаешь?

Челюсть сводит, кулаки сами сжимаются. Перед глазами – её взгляд. Прожигающий, как прицел.

Не взгляд – лезвие, которым она мечтала вскрыть мне горло, желательно с эффектом фонтанчика.

Не сомневаюсь, что галчонок бы с удовольствием меня в мясорубку бы засунула, дай ей шанс.

А когда от камер отошли – ещё и нахуй послала. С чувством, расстановкой. И отточенной улыбкой.

И съебалась побыстрее.

– Что она сказала? – уточняет Алексей.

– Ну что вы… – кривлюсь, пародируя её голос, делаю его тонким и сладким до тошноты. – Это грязные слухи. Мы с медвежонком любим друг друга безумно. Это остальные завидуют нашей большой любви.

– Ну, значит, не всё так уж и плохо. У неё есть мозги, приятный сюрприз.

– А я сюрпризы не люблю. Все последующие шаги – только через меня, понял?

– Ты же сам и заебёшься всё слушать. Напомнить, кто в прошлый раз чуть карьеру нахуй не послал?

– Потому что ты мне много левого дерьма рассказывал. Но такое я должен знать.

– Понял. Ну, раз хочешь быть в курсе всего, идут новые слухи.

Да блядь!

Заебала эта мутная жижа, в которой приходится плавать. В криминале проще – там, если хочешь убрать проблему, ты убираешь проблему.

Здесь же, каждое слово должно быть в обёртке, каждое движение – через три фильтра, чтобы какой-нибудь обиженный сопляк не побежал в прессу.

– Слухи, что у тебя грязные делишки, – произносит Алексей со смешком. – Тебе нужно окончательно перекидывать свой теневой бизнес на другого.

– Я хер его кому-то отдам.

– Официально хотя бы передай. Чтобы к тебе никак подвязать не могли. Ты знаешь, как это делается. И нужен кто-то, кого с тобой вообще связать нельзя. Ни друзья, ни родственники. Ясно?

– Ясно. Займусь.

Знаю, что это давно нужно было сделать. Но не хочу. Я выстраивал свою империю годами не для того, чтобы кто-то её угробил.

А получить власть в руки – слишком большое искушение. Обязательно кто-то, кого поставлю у руля, попытается прикарманить себе всё.

Сука.

Есть один, кого можно поставить во главу, не связанного со мной. И кто подставить не должен.

Он лучший вариант. От этого хочется выбить стену кулаком. Ублюдок со своими шуточками и желанием в любую жопу влезть.

Но в одном он хорош – к нему меня не привяжут. Никогда.

Потому что все знают: мы враги.

У нас не та вражда, чтобы минировать тачки и гоняться друг за другом с автоматами, но и не то чтобы сидеть за одним столом и по душам трепаться.

Динар не просто конкурент, а раздражитель. Вечный, неугомонный раздражитель.

Все в курсе, что мой лучший друг ненавидит одного ублюдка. А у того ублюдка есть брат. А этот брат – дружит с Динаром.

Пиздец, цепочка из мыльной оперы, но в нашем бизнесе такие ниточки значат больше, чем подписи на договорах.

Так что все знают, что мы с Динаром – враждуем.

И практически никто не знает, кроме очень узкого круга, что мы с Динаром вели дела. Тихо. Без лишнего шума. На чужих людях, под левыми именами.

Удобнее, когда весь мир уверен во вражде. Удобнее, когда никто даже не предвидит, откуда прилетит удар.

Это как играть в шахматы, пока все думают, что ты в домино балуешься.

И да, эта херовина меня раздражает. Но именно поэтому Динар – мой лучший вариант. Потому что все остальные будут слишком очевидны, а он – тот, кого никогда не поставят рядом со мной.

Закрытый клуб встречает меня приглушённым светом, запахом дорогого виски и тихим гулом. Плотные ковры глушат шаги, стены обшиты тёмным деревом.

И лучшее в этом месте то, что лишних глаз здесь нет. Все слишком увлечены тем, чтобы свои дела провернуть. И на других не зырят.

Я иду быстро, без остановок. Знаю маршрут наизусть. Узкий коридор, поворот, чёрная дверь с латунной ручкой.

Захожу в частную кабинку. Внутри – полумрак, стол с низким светильником, две кожаные кресла. На столе уже разложена закуска.

Динар развалился в кресле, встречает надменной ухмылкой. Этот мудак всегда считает, что мир – его личная игрушка.

– Ты времени не терял, – кидаю я, опускаясь в кресло напротив и доставая сигарету.

– Ну а что? – Динар ухмыляется. – Говорят, будущий мэр башляет. Или ты теперь деньги налогоплательщиков экономишь?

– Дай сначала пробиться, а потом уже на что-то виды имей.

– Такой скользкий жук, как ты? Да ты в любую дырку влезешь.

– В отличие от тебя, я хотя бы выбираю, куда лезть.

– Ну да, а я – куда выгодно. Разница небольшая. Так что, зачем звал, Марат? Или мы просто ради романтики вдвоём заперлись?

Делаю вид, будто размышляю, стоит ли говорить. Но внутри всё вибрирует от раздражения.

Откидываюсь на спинку стула, медленно впускаю дым в лёгкие. Горло обжигает, лёгкие наполняются этим горьким, знакомым вкусом, и на пару секунд всё вокруг будто притихает.

Берусь за бокал, тяну холодный хрусталь к губам, делаю глоток. Виски прожигает путь вниз, оставляя за собой тепло, которое тут же подхватывается злостью и разносится по венам.

Хорошее топливо для разговоров, где нельзя дрогнуть.

– Дело к тебе, – говорю, глядя прямо.

– Да понял, что не на свиданку позвал, – ухмыляется Динар, откидываясь назад. – Тебя вроде с помолвкой можно поздравить?

– Не напоминай, бляха. В общем, мне нужно, чтобы ты взял на себя часть моего бизнеса.

– Ебать. Ко мне так ещё не подкатывали. Готов глаза закрыть на то, что ты без цветов.

Закатываю глаза. Паяц хренов. Вот в этом и херня с Динаром – хочется одновременно и по роже ему заехать, и, чёрт возьми, поддакнуть на эту тупую шутку.

Двоякие ощущения.

Динар расслаблен, но я знаю – внутри он считывает каждое моё слово, каждую паузу. Мы оба играем в одну игру: кто первый раскроется, тот и проиграл.

Я подаюсь вперёд, ставлю бокал на стол так, чтобы звук дерева и стекла подчеркнул серьёзность.

– Мне нужно, чтобы официальным лицом всего стал ты, – произношу твёрдо. – Контракты, сделки, всё идёт через твоё имя. Я в тени. Ты получаешь процент – и не маленький. Для тебя это чистый плюс: бабки капают, а все риски мои. Для меня – чистая обложка. Никто из моих не подходит: друзей и родственников давно пасут, а вот на тебя никто и не подумает.

Динар выгибает бровь, слушая, и, не меняя выражения лица, залпом опрокидывает в себя стакан.

Хлёсткий звук стекла о стол, короткое движение – и он уже тянется к закуске.

– Надо обдумать, – бросает он, но нотки заинтересованности проскальзывают. – Прикинуть, как это работать будет.

– Подумай, – киваю я, пуская дым в сторону. – Уговаривать как тёлку не буду.

Динар хмыкает. Но уже отвлекается на телефон. Выражение лица тут же меняется. Лоб чуть хмурится, взгляд становится резче, словно в глазах острые осколки льда.

Не до шуточек вдруг?

Я затягиваюсь последний раз, чувствую, как дым жжёт горло и расползается внутри.

Выдыхаю, тушу бычок в пепельнице. Кладу руку на стол, глухо стучу пальцами. Жду.

– Новости хуевые? – спрашиваю без особого интереса.

– Да блядь, – Динар морщится, убирая телефон. – От девок одни проблемы. Мой тебе совет – бесплатный, заметь щедрость, – не связывайся.

– С тобой или с политикой?

– С тёлками. Они вечно какую-то херню выкинут, чтобы мозги выесть. Вот не зря я всю жизнь говорил: ебать надо разных. Чтобы не успели нервы помотать. Одну зацепишься держать – всё, считай, подписал себе приговор.

Я молчу, но мысленно киваю. Потому что меня уже какой день кроет от той, что влезла в мою жизнь, как нож в спину.

Ярина. Сучка с глазами, в которых желание убить так и плещется.

Я злюсь на неё за каждую чёртову секунду, когда теряю контроль. Когда всё идёт по пизде просто из-за её существования.

Она умеет бесить так, как никто другой. Вырывать нервы пучками и херачить по выдержке.

– Вот с одной связался, – продолжает Динар, бросая телефон на стол. – Порчу теперь наводит, бляха.

– Порчу? – я начинаю ржать. – И с каких пор ты веришь в эту хуйню?

– С тех пор как меня сначала прокляли на ебанашку, а потом она мне тачку взорвала.

Я моргаю. Пару секунд просто смотрю на него. Ну нихуя себе история.

Смех обрывается, когда телефон в моём кармане вибрирует. Алексей. Сообщение короткое, с просьбой набрать побыстрее.

И следом ещё одно. Всего два слова, обрисовывающие ситуацию: «Ярина, блядь».

В груди поднимается знакомое давление, как перед дракой. Вот прав Динар. От девок одни проблемы.

И пора выяснить, что моя опять натворила.

***

– Проблемы? – Динар щурится, изучающе меня разглядывая. – В лице ты поменялся. Смею предположить, что дело бабы касается? – хмыкает нагло, поднося бокал к губам.

– Не у одного тебя ебанашка чудит, – отрезаю, не вдаваясь в подробности.

– Ну хоть в этом мы равны, – Динар ухмыляется шире. – Ладно, вернёмся к твоему предложению. Если я беру на себя твою контору официально… кто в реальности рулит? Ты или мы вдвоём?

– Я, – отвечаю без паузы. – Всё серьёзное через меня. Твоя задача – быть фасадом, подписывать бумажки и держать язык за зубами.

– А если придёт кто-то из старых твоих и начнёт что-то вымогать? Или проверяющие залезут глубже, чем нужно? – он приподнимает бровь, и в голосе слышится не насмешка, а осторожность. – Я не собираюсь потом разгребать твои старые хвосты.

– Хвостов не останется. Я вычищу всё, что может тянуть к моему имени, – уверяю его. – На бумаге бизнес чистый. Для них ты просто удачливый ублюдок, который внезапно поднялся.

Динар качает головой, с сомнением барабанит пальцами по бокалу.

– И какой процент ты предлагаешь за то, чтобы я тут светился, а ты из тени командовал?

– Достаточный, чтобы ты закрыл рот и остался доволен, – бросаю сухо.

– Вот прям так и записать? – ухмыляется он, но глаза остаются серьёзными. – Ладно, Марат, прикинем, как это провернуть. Но ты же понимаешь…

– Что?

– Если я выхожу на сцену с твоими людьми, а ты в тени, – он наклоняется вперёд, – мы оба идём до конца. Ни шагу назад.

Я не отрываю взгляда.

– До конца, – подтверждаю.

– И ещё, – добавляю, затушив сигарету и откинувшись в кресле, – персонал не ебать. На работе такое не допускается. После обиженных секретарш потом дохуя всякой хероты вылезает, мне этот цирк не нужен.

Динар хмыкает, отставляя бокал в сторону:

– Да я и так уже понял, что с моим везением лучше вообще к бабам не подходить. У моей ебанашки нюх как у ищейки, блядь. Секретарши начнут взрываться, как мои тачки. Ну его на хуй.

– Ага, – ухмыляюсь криво, – слышу голос подкаблучника. Запал ты на свою мину замедленного действия. Ещё чуть-чуть, и gps на хер повесишь.

– Запал? – Динар фыркает. – Из нас двоих на секундочку, женишься ты. Так что кто тут по уши в бабе утонул – точно не я. Но что теперь тебе на свадьбу подарить я знаю.

Я качаю головой, не удержавшись от усмешки.

– Разница в том, что я хотя бы знаю, на что иду.

– Вот именно, – парирует он. – Меня всегда поражала твоя тяга к садомазохизму.

Мы с Динаром ещё пару минут обмениваемся подколами, но разговор постепенно сворачивает на дежурное «подумай» и «прикину цифры». Он забирает свой бокал, я поднимаюсь из кресла, сдвигая пепельницу в сторону.

– Ладно, – бросаю через плечо. – Свяжемся.

– Не затягивай, – отвечает он, уже доставая телефон, явно погружается в переписку.

Выход из клуба – коридор, шаги по ковру глухо стучат в висках. Прохладный воздух улицы встречает резким контрастом после запаха виски и табака внутри.

Мой водитель тут же выходит из машины, открывает дверь. Я опускаюсь в салон, захлопываю её, и тишина внутри будто сгущается.

Достаю телефон. Пальцы сжимаю так, что корпус пластика чуть скрипит. Предчувствие неприятностей уже свербит в груди.

Набираю Алексея.

– Ну, – роняю в трубку, даже не дав ему толком поздороваться. – Говори. Что она сделала?

В динамике пауза, короткий смешок, и я уже точно знаю — пиздец.

– Я тут прикинул, Марат. Мы всё ещё можем переиграть. Взять адекватную девку, и она будет делать всё как нужно. Я даже знаю, как закрыть тему скандала и всех угомонить.

Откидываю голову на подголовник, закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Головой понимаю — вариант адекватный. Был адекватный с самого начала. Отпустить Ярину, взять себе нормальную… Скучную, воспитанную, до тошноты правильную.

– Я спрашивал, что ты там прикинул? – голос срывается на рычание. – Я задал конкретный вопрос. И ещё… если ты не можешь уследить за одной девкой, то, может, на хер мне сдался ты?

– Настолько зацепила? – хмыкает Алексей.

Он знает мой тон. Знает, что означают мои резкие фразы. Этот говнюк знает меня слишком хорошо. Именно поэтому он ценен. И именно поэтому бесит до дрожи.

– Она останется, – отрезаю, – а ты сделаешь всё, чтобы минимизировать проблемы.

– Твоя проблема сейчас рыдает в уборной кофейни. Я могу вынести дверь и достать её оттуда. Или решим как-то иначе?

Я открываю глаза, гляжу в тёмное стекло машины. В груди поднимается то самое ощущение, когда перед дракой уже видишь цель, но держишь себя за шкирку, чтобы не сорваться слишком рано.

– Не трогай. – Произношу медленно, чтобы дошло. – Скажи, чтобы сама вышла. Если через две минуты не выйдет — тогда выноси.

Алексей усмехается в трубке:

– Понял. Две минуты. И тут ещё вопрос. Мужик, который её довёл. Твои громилы его скрутили. Отпускать или...

Сжимаю телефон в ладони так, что костяшки белеют.

– Вези на склады. Мне как раз нужно спустить пар.