Глава 29

Лифт поднимается медленно, с противным гулом и дрожью в стенах, будто сам дом нервничает от того, кого везёт.

Я прижимаюсь к Кафарову, вцепившись в него пальцами, потому что ногу всё ещё жжёт, да и усталость накрывает сильно. Волнами.

— Марат, — выдыхаю, — а это... ещё одна твоя квартира?

Спрашиваю с осторожностью. Потому что теперь опасность мерещится в каждом углу. И теперь я буду ожидать, что нас подорвать могут где угодно.

Он скалится. Голос чуть ленивый, с наигранной лёгкостью:

— С какой целью интересуешься, галчонок? Чтобы понимать, сколько отжать сможешь при разводе?

Я закатываю глаза, голову откидываю на его плечо:

— Как вдова, я получу намного больше, — язвлю.

Уголок его губ дёргается. Он усмехается, почти весело:

— Здесь тебе вряд ли повезёт. Я фартовый.

Я улыбаюсь. Ну вот как у него так получается? Несколько фраз и действительно немного расслабляюсь. Но ненадолго.

Лифт издаёт глухой сигнал. Мы на месте.

Кафаров выходит в коридор и идёт быстрым шагом. Я слышу его тяжёлое дыхание, чувствую, как поднимается и опускается его грудь. Он весь напряжён. И я опять напрягаюсь вместе с ним.

Вдруг — резкий удар ногой по двери. Я вздрагиваю. Я же могла позвонить в звонок. Зачем же так невоспитанно ломиться?

За дверью раздаётся злой, мужской голос:

— Это кто, сука, смелый такой?!

Дверь распахивается, и я сжимаюсь в руках Кафарова, будто спрятаться хочу.

На пороге — огромный мужик. Настолько внушительный, что у меня в голове мелькает мысль: это не человек, это шкаф. И выражение лица у него... мягко говоря, нерадушное. Тонко намекает на то, что нас здесь не очень ждали. Точнее... совсем-совсем не ждали.

— Кафаров, блядь, — рявкает он.

Я хлопаю глазами. Кто это вообще?! Что происходит? Зачем мы здесь?

— Нужно перекантоваться, — бурчит Марат, уже проталкиваясь в квартиру. — Мне в хату гранату закинули.

Никаких «можно», никаких «прости». Просто вломился, как в свою.

Я в полном шоке. Мамочки… что вообще происходит?

— И ты решил, что теперь пускай бросают в мою?! — голос у мужика громкий, с хрипотцой, будто он каждое утро полощет горло бензином. И, ну, вряд ли этот тон можно принять за дружелюбный. Скорее за «ещё шаг — и я тебе бошку откручу».

— Динар, мне нужно перекантоваться до утра. Здесь искать никто не будет, — спокойно, но с явным раздражением отвечает Марат.

Кафаров на взводе. Я это чувствую кожей. Его пальцы на моём боку будто стальные.

И от этого становится тревожнее. Это получается… нас ещё и выпереть отсюда могут?

Этот громила, Динар вроде, злится так, что аж воздух дрожит. Проходит по комнате, сжимая кулаки, потом резко разворачивается к нам.

— Кафаров, ты вообще охренел? У меня только тачки с хатами на воздух взлетать перестали! Я, блядь, ради этого с лесными эльфами переговоры вёл, чтоб хоть немного спокойствия! Мне своих проблем по горло!

Я моргаю. Раз, второй. С кем он там переговоры вёл?.. С лесными эльфами? МНЕ НЕ ПОСЛЫШАЛОСЬ?

— Мне не послышалось? — шепчу вполголоса, глядя на Марата.

Тот молча выдыхает, словно знает, что сейчас будет.

— Не послышалось тебе, бляха! — взрывается Динар, даже не оборачиваясь.

Я вздрагиваю так, будто он меня током ударил.

Здоровяк хмурится, будто сам не рад тому, что выдал это, и переводит злой взгляд на Марата.

— Ещё скажи, что тебя кто-то пасёт.

Если честно, то мне здесь совсем-совсем не нравится. И тип этот... какой-то угрожающий. И ещё у меня догадочки есть, что он не совсем адекватный. Ну кто будет с эльфами в лесу переговоры вести? Стоп! Эльфов вообще не существует!

Но, судя по всю неадекватность этого мужчины смущает только меня.

— Пасли, — спокойно отвечает Кафаров. — Уже нет.

Динар становится ещё злее. Лицо краснеет. Я же затаив дыхание за всем этим наблюдаю.

— Что значит «уже нет»? — Рычит здоровяк.

— То, и значит. — Рявкает в ответ Кафаров.

В воздухе повисает густая, тяжёлая пауза. Я чувствую, как по спине пробегает холод. Динар замирает, потом щёлкает языком:

— И ты их сюда не привёл?

— Если б привёл, ты бы уже лежал, — спокойно бросает Марат.

Эти двое говорят так, будто между ними стоит пороховая бочка. И оба с факелами.

Кусаю губу. Я бы с радостью куда-то отошла. Или вообще смылась.

Но куда, если в ноге до сих пор осколок стекла, и она пульсирует так, что слёзы в уголках глаз собираются.

Больно так, что терпеть уже нет никаких сил. А эти двое, судя по всему, любезностями могут всю ночь обмениваться.

— Марат… — тяну осторожно, чувствуя, как оба мужика оборачиваются. — Я извиняюсь, что мешаю вашему дружескому разговору, но… можно… попросить пинцет?

Последнее слово выходит писком. Потому что всё-таки страшненько. Влезать в такой милый разговорчик. Но терпеть уже и правда нет никаких сил.

Динар поднимает на меня взгляд — и, Господи, какие у него злые глаза. Такие, будто он одним взглядом способен поджечь бензоколонку.

Сканирует меня сверху вниз, и по спине тут же прокатывается волна холода.

— Есть аптечка? — спокойно, почти без эмоций, спрашивает Кафаров. — У неё стекло в ноге. Надо достать и обработать.

— Я как только её увидел, сразу понял — девка проблемная, — ворчит Динар отворачиваясь.

У меня внутри всё сжимается от сильнейшей обиды. В этом всем вообще моей вины никакой! Я жертва! Самая натуральная и несчастная. И ещё и пострадавшая! А сочувствия от присутствующих - ноль!

— А вам тогда в шоу нужно, — не выдерживаю, бросаю с вызовом. — Там таких, как вы, ценят. Ясновидящих. Ещё и фанатками обзаведётесь.

Из меня само вырывается. От обиды. Оттого, что он вообще право имеет обо мне такое говорить.

Я тут же в комочек сжаться хочу от взгляда этого здоровяка. Ага, ставим галочку. С юмором у него проблемы. Как-то уж слишком болезненно он на фанаток реагирует. Хотя... Это же хорошо. Слава. Девочки. Все дела...

Секунда — и воздух будто трескается от напряжения.

Тишина. Только потом я слышу: смех.

Марат. Он ржёт. По-настоящему, искренне, с хрипотцой.

Я замираю, ошарашенная. Я же думала, он сейчас меня убьёт за наглость, за то, что не могу держать рот на замке. А он — смеётся.

Динар смотрит на него, как на ненормального. Потом резко рявкает:

— Ты блядь, ещё и язык свой за зубами держать не умеешь?!

Я моргаю. Перевожу взгляд с одного на другого.

Кажется, я сейчас реально узнаю, кто из них первым кого пришибёт.

— Ни слова не сказал, — бросает Марат, всё ещё усмехаясь, — но сейчас ты сделал очень большую ошибку.

— В смысле, блядь?! — рычит Динар, шаг вперёд, будто готов кинуться.

— А я угадала, да? — встреваю я, поднимая руки, будто сдаюсь. — Вы реально снимались в шоу?

И вот тут — тишина. Настоящая. Такая, когда даже холодильник где-то на кухне решает не шуметь.

Динар замирает. Медленно поднимает на меня глаза. И я понимаю — всё.

Кажется, теперь я действительно сделала очень большую ошибку.

— Ты, — рычит Динар, — фильтруешь всё, что хочет вырваться из твоего рта. Думай, прежде чем что-то говорить.

Рот у меня сам собой распахивается. Это сейчас мне сказали? Вот так? Без уважения?

— Ну знаете… — тяну, чувствуя, как во мне закипает раздражение, — я, вообще-то, комплимент сделала! А вы…

— Я сейчас… — начинает он, но Кафаров резко обрывает, не дав закончить.

— Сбавляй, — рявкает Марат, глухо, но так, что даже стены вздрагивают. — Не забывай, с кем базаришь.

Динар замирает. На секунду кажется, что сейчас полетят кулаки. Но вместо этого он ухмыляется и бросает:

— А ты не забывай, в чью хату пришёл за помощью. Приструни её, пока не поздно. Не люблю, когда базарят без дела.

Он резко срывается с места, и пол под ним будто гудит. Проходит мимо нас тяжёлой походкой. Хлопает дверью. Воздух в комнате дрожит.

Я фыркаю, скрещиваю руки на груди:

— Тоже мне… обидчивый какой.

Бубню, конечно, не громко, но достаточно, чтобы Марат услышал.

А он — слышит. И почему-то усмехается.

Присаживается рядом со мной.

— Странно, — бормочу, косясь на него. — Ты какой-то… слишком довольный.

— Ага, — хрипит Марат, наклоняясь ближе. — Потому что ты, сама того не зная, ударила по больной точке.

— В смысле? — вытягиваю шею, глаза щурю. — По какой точке?

Он усмехается, смотрит на меня сбоку — спокойно, почти лениво, но с той искоркой, от которой сердце почему-то делает оборот.

— Он терпеть не может, когда речь заходит о фанатках.

Я моргаю.

— Фанатках? Он что… реально снимался где-то?

Кафаров ухмыляется, не отвечает сразу. Тянет, специально, сволочь.

— В кино? Или, может… — я чуть склоняю голову и делаю вид, что раздумываю, — в фильмах для взрослых?