Глава 59

— Что вы вылупились оба?! Я десятый раз спрашиваю — что это за хуйня?!

Алексей щёлкает пультом так, будто хочет этим пультом кого-то убить. Каналы мелькают один за другим. Экран вспыхивает кадрами.

Вот я — в грязи.

Вот я — на капоте, с туфлей в руке.

Вот Марат — бьёт мужика.

Замедленная съёмка. Крупный план. Повтор.

— Эм… — выдавливаю я.

— Отлично, — Алексей резко оборачивается ко мне. — От тебя я более вразумительного ответа и не ожидал.

Он в ярости. Настоящей. Не той холодной ироничной злости, к которой я привыкла. У него вибрирует голос. Скулы напряжены, глаза буквально горят.

Если честно — страшновато.

Я никогда не видела его таким.

— Марат… — я наклоняюсь к Кафарову и шепчу ему в ухо, — а он точно может так с нами разговаривать?

Марат сидит рядом, абсолютно спокойный снаружи. Внутри — я это чувствую — он тоже на взводе. Но лицо каменное.

— Вы мою репутацию и карьеру по пизде пускаете, — рявкает Алексей. — Так что да. Я воспользуюсь накопленными бонусами!

Он снова щёлкает пультом. Экран зависает на стоп-кадре: я на капоте, взгляд безумный.

Подпись внизу экрана:

«Семейная драма? Жена политика устроила драку»

— Вы вообще понимаете, — продолжает Алексей, — что это уже не просто скандал? Это информационный повод. А если кто-то решит покопать глубже?!

Я сглатываю.

Потому что впервые за последние сутки мне становится по-настоящему не смешно.

Я привыкла к провокациям. К камерам. К язвительным вопросам. Но вот это — когда картинка разлетается по новостям и превращается в мем — это другой уровень.

— Он назвал меня эскортницей, — тихо говорю я.

— И? — спрашивает Алексей жёстко. — Это повод проломить ему каблуком череп?! Ты жена политика. Тебе нельзя реагировать так, как обычному человеку. Хотя... Какая обычная девушка такое устроит?!

— Он оскорбил мою жену, — спокойно вставляет Марат.

— И ты, конечно, решил сыграть в уличного героя, — резко бросает Алексей. — Очень вовремя. Особенно на фоне слитых фото.

Марат медленно переводит на него взгляд. Опасный. Предупреждающий.

— Осторожнее с формулировками.

— Нет, Марат, — Алексей подходит ближе. — Осторожнее вам обоим. Потому что я сейчас разгребаю последствия ваших «эмоций».

Я опускаю взгляд. Злость внутри никуда не делась. Но к ней добавляется другое — понимание масштаба.

— Что ты предлагаешь? — наконец спрашивает Марат.

Алексей останавливается. Смотрит на нас по очереди.

— Во-первых, — говорит он, уже холоднее, — вы перестаёте вести себя как подростки. Во-вторых, — он тычет пальцем в экран, — вы выходите с единой позицией. В-третьих, — взгляд на меня, — ты, Ярина, никуда не выходишь без согласования.

Я резко поднимаю голову.

— Это уже перебор.

— Перебор — это когда для тебя оборудуют клетку как для обезьянки. Судя по твоему поведению, если мы пролетим с выборами, на твоих шоу можно будет зарабатывать деньги!

Тишина.

Я чувствую, как во мне поднимается протест. Я не хочу снова становиться «девочкой, которую нужно контролировать». Не хочу, чтобы меня прятали.

— Я не собираюсь сидеть дома, — говорю я твёрдо. — Я ничего незаконного не сделала.

— Ты дала идеальный повод для атаки, — спокойно отвечает Алексей. — Разницу чувствуешь?

Я перевожу взгляд на Марата. Он молчит. И вот это молчание меня задевает сильнее всего.

— Ты тоже считаешь, что я виновата? — спрашиваю я тихо.

Он поворачивается ко мне.

— Мы, кажется, уже выяснили, что ты не можешь сама решать проблемы, — говорит он.

— Ебать, вы опять начинаете? Серьёзно?

Алексей откидывает пульт на стол.

— Мне плевать, кто из вас прав. Мне важно, чтобы через сутки эта история не превратилась в «семья Кафарова теряет контроль».

— Я не собиралась устраивать шоу, — говорю я уже спокойнее. — Я защищалась.

Пульт с глухим стуком падает с тумбы. Щёлк.

Канал переключается. На экране — студия новостей.

— …и если рассматривать инцидент вне вырванного из контекста видеоряда, — говорит ведущая, чётко, с холодной профессиональной интонацией, — то поведение Ярины Кафаровой вполне может быть оправданным.

Я замираю. На экране появляется фото.

Марат на балконе какого-то отельного номера. Женщина рядом. Слишком близко.

Подпись:

«Слитые фото Кафарова с предполагаемой любовницей появились накануне скандала»

Ведущая продолжает:

— Напомним, за сутки до инцидента в сети были опубликованы фотографии, на которых супруг Ярины Кафаровой запечатлён в компании неизвестной женщины. Официальных комментариев на тот момент не поступало.

У меня в груди что-то резко сжимается. Я перевожу взгляд на Марата.

Он смотрит в экран. Без эмоций.

— В этом контексте, — продолжает ведущая, — эмоциональная реакция супруги выглядит не как агрессия, а как ответ на публичное унижение. Эксперты по репутационным рискам отмечают, что общество склонно поддерживать сторону, которая воспринимается как пострадавшая.

Тишина в комнате становится вязкой. Алексей медленно переводит взгляд с экрана на нас.

— Да вы издеваетесь… — выдыхает он.

На экране уже обсуждение в формате панели.

— Вопрос не в драке, — говорит приглашённый эксперт. — Вопрос в том, что общество увидело женщину, которую публично унизили, и которая отказалась молча терпеть. И это сейчас работает на неё, а не против.

Я чувствую, как внутри поднимается что-то новое.

Не злость. Не страх. А странное, опасное чувство.

— Если штаб Кафарова грамотно отработает ситуацию, — продолжает эксперт, — они могут развернуть скандал в пользу образа сильной, эмоциональной, но живой семьи.

Алексей медленно опускается в кресло.

Я смотрю на фотографию.

Балкон. Ночь. Отель. Марат стоит вполоборота, рука на перилах. Женщина рядом. Ближе, чем нужно. Слишком интимно, чтобы быть «просто деловой встречей».

Грудь будто стягивает обручем. Вот оно. То, чего я боялась больше всего.

Я резко поворачиваюсь к Марату.

— Что это?

Голос выходит хриплым. Почти чужим.Он не смотрит на меня. Всё ещё на экран.

— Фото.

— Я вижу, что фото, — резко отвечаю. — Я спрашиваю — что это?

Алексей нервно переводит взгляд с меня на него, чувствует, что начинается совсем новый виток.

Марат медленно берёт пульт, выключает телевизор.

— Ты хочешь обсудить это сейчас? — спокойно спрашивает он.

И вот это спокойствие меня добивает.

— А когда? — я почти смеюсь, но выходит надломлено. — После пресс-конференции? Или когда мне снова прилетит микрофон в лицо с вопросом «Как вы переживаете измену мужа?

Он переводит на меня взгляд. Спокойный. Слишком спокойный.

— Опять ебаная истерика? — рычит Кафаров.

— А что я должна делать?! — голос срывается. — Смотреть на это и думать, что это фотомонтаж? Что вы просто обсуждали бюджет на балконе в обнимку?!

Тишина. Алексей поднимается.

— Я… выйду, — бормочет он.

— Ты с ней спал?

Я впиваюсь взглядом в Марата.

— Как меня это всё заебало! — рычит Марат.

Слова бьют не хуже пощёчины.

Я замираю. Вот и всё.

Не «нет».

Не «ты с ума сошла».

Не «это провокация».

Просто — его заебало. Меня, видимо, тоже.

Сердце сжимается так, что больно дышать.

— Ты с ней спал? — повторяю уже тише.

Он смотрит прямо в глаза. Ни капли сожаления я в них не вижу.

Тишина натягивается между нами, звенит. В этот момент Алексей уже открывает дверь.

— Я выйду, пока вы не начали кидаться друг в друга мебелью…

Он делает шаг в коридор. И замирает.

Громкие шаги. Они приближаются. Время будто замедляется.

Я поворачиваю голову. В проёме появляются люди.

Один из них держит папку. Другой — что-то вроде удостоверения. Алексей резко выпрямляется.

— Это что за…?

— Добрый вечер, — сухо произносит мужчина впереди. — Следственный комитет.

Воздух в комнате становится ледяным.Я перевожу взгляд на Марата. Он не двигается.

— У нас постановление, — продолжает мужчина, открывая папку. — В рамках расследования по делу о незаконном финансировании избирательной кампании.

Я не сразу понимаю смысл слов. Незаконном… финансировании?

— Что? — вырывается у меня.

— Марат Кафаров, вы арестованы.

Звук этих слов будто глохнет в ушах. Арестованы.